Серебряная кровь

Мы с Оминисом вернулись в Хогвартс ночью того же дня. И хотя мое предположение о том, что мы найдем какую-то информацию в библиотеке моей семьи себя не оправдало, я рада, что смогла навестить родителей и познакомить их с Оминисом. После нашего с ним разговора в гостиной между нами словно что-то изменилось. Мы стали понимать друг друга лучше, чем прежде. И я рада, что появились первые зацепки, которые мы смогли обдумать. Когда зеленое пламя летучего пороха погасло, мы оказались в знакомом камине директорского кабинета Хогвартса. Замок встретил нас привычным запахом старого камня и тихими разговорами портретов. И мы уже спускались по лестнице, когда внизу увидели тоже только что вернувшихся Элизабет и Себастьяна. По его лицу сразу было понятно, что последние дни выдались тяжелыми. — Удачно мы встретились! Как Анна? — первым делом спросил Оминис. Себастьян покачал головой и выдохнул: — Пока без изменений. Несмотря на ответ, в его голосе слышалось облегчение. — Это хорошие новости, — тихо сказала я. Он попытался улыбнуться. Элизабет слегла тронула меня за плечо. — Как твой отец? — Держится. — Значит, у нас все еще есть время. — Да, но нам нужно поговорить. Себастьян сразу насторожился. — Нашли что-то? Вместо ответа я достала карту и старый пергамент. Мгновение спустя мы уже стояли вокруг ближайшего подоконника. Я осторожно развернула карту. На первый взгляд она выглядела так же, как и раньше. Выцветшие линии, непонятные символы и надпись «Серебряная кровь». Себастьян нахмурился. — Выглядит как куча каракулей. — Потому что для тебя это и есть каракули, — тихо сказала Элизабет. Мы одновременно посмотрели на нее. Ее глаза были прикованы к карте так внимательно, словно она видела нечто, недоступное остальным. Она медленно провела пальцами над пергаментом не касаясь его. — Ты что-то видишь? Элизабет не сразу ответила. Ее лицо побледнело. — Здесь намного больше символов. — Насколько больше? — В два раза. Себастьян выругался себе под нос. Оминис выпрямился. Голос Элизабет звучал почти потрясенно. — Карта действительно создана обладателем древней магии. Она закрыла глаза, затем снова посмотрела на пергамент. — Некоторые линии движутся. Я почувствовала, как по коже побежали мурашки. — Что значит движутся? — Они не нарисованы. Они магические. Появляются только тогда, когда на карту смотрит нужный человек. Наступила тишина. Кажется, даже Себастьян потерял дар речи. — И что она показывает? — наконец спросила я. Элизабет долго всматривалась в карту. — Подождите... Здесь есть изображение, — она нахмурилась. — Похоже на руины… или святилище. Где-то далеко от Хогвартса. — Отлично. Тогда идем туда, — оживился Себастьян. — Себастьян… — протянула я. — Что? — Мы даже не знаем, где это находится. — Зато знаем человека, который может знать. Я посмотрела на Оминиса. Он уже думал о том же. — Профессор Фиг. Через полчаса мы уже стояли в дверях кабинета профессора. Он стоял в смешной шапочке-колпаке и ночной сорочке и выглядел сонным. Это не было удивительным, ведь нам буквально пришлось его разбудить. Фиг внимательно слушал объяснения Элизабет, и я поняла, что профессор и Элизабет определенно прошли через многое. До меня доходили слухи, что по пути в Хогвартс на них напали именно гоблины. Да и к тому же частые отлучки обоих. Элизабет и профессор явно что-то искали. Способ остановить нарастающие волнения гоблинов? Или остановить проклятие? Сначала профессор слушал спокойно, затем нахмурился, почесал бровь и когда Элизабет закончила описание того, что видела на карте, ахнул. — Вы уверены, что именно так выглядит символ над входом в руины? — Да, — серьезно кивнула Элизабет. Ее темные волосы всколыхнулись и рассыпались по плечам. — И рядом изображен круг из серебряных рун? — Да. Фиг побледнел. — Профессор? Он подошел к книжному шкафу, быстро достал старый атлас и несколько минут перелистывал страницы. Затем поднес руку ко лбу и прошептал «Невозможно!». Себастьян подошел ближе. — Что невозможно? Фиг развернул атлас к нам. На странице была изображена старая долина среди скал. Разрушенные башни и арки, и символ, который Элизабет только что описала. У меня перехватило дыхание. — Это оно? — Думаю, да, — профессор выглядел одновременно взволнованным и встревоженным.— Эти руины считались утраченными больше двухсот лет. — Что это за место? — спросил Оминис. Фиг некоторое время молчал, словно решая, сколько именно стоит рассказать. — Согласно старым источникам, там когда-то располагалась пещера волшебников, изучавших древнюю магию. А в ней озеро с серебряной водой… В кабинете стало очень тихо. Но я первой нарушила молчание: — Профессор, может ли быть так, что Проклятие серебряной крови связано с артефактом? Или что озеро и есть Серебряная кровь? Это была лишь моя теория, но все же, какова вероятность, что серебряное озеро, путь к которому можно было найти лишь с помощью волшебника, владеющего тайнами древней магии, не окажется именно тем самым проклятием серебряной крови? И как и почему карта к нему оказалась в Хогсмите в обычно книжном магазине? — Скорее всего. Себастьян мрачно улыбнулся. — Тогда чего мы ждем? — Очень многого, мистер Сэллоу, — профессор Фиг положил Себастьяну руку на плечо, словно боялся, что тот прямо сейчас побежит искать руины. — Например? — Например того, что это место может быть смертельно опасным. Фиг закрыл книгу, затем посмотрел на каждого из нас по очереди. — Если вы действительно собираетесь отправиться туда, я пойду с вами. Эта карта связана с древней магией, артефактами и вполне возможно, волшебным озером, которое и является источником проклятия…Я не позволю группе студентов столкнуться с этим в одиночку. — Мы можем рассказать об этом кому-то в Министерстве магии, — предложила Элизабет. Но профессор Фиг покачал головой и вздохнул: — Мисс Браун, неужели вы права верите, что Министерство хоть на секунду обеспокоено проблемами гоблинов и этими проклятиями? Если бы это было так, они бы уже давно искали противоядие или хотя бы отправили людей на поиски решения. Но они ничего не делают. Они не видят насколько велика опасность. Себастьян открыл рот, явно собираясь спорить. Но словно что-то осознав тут же закрыл. Его плечи поникли, и он тихо прошептал: — Значит, мы одни? Профессор, ради Анны я готов отправиться в путь прямо сейчас. — Не одни, мистер Сэллоу, но нам нужно подготовиться. Отправляться прямо сейчас слишком рискованно, — профессор оглядел нас всех. — Советую потренировать защитные заклинания. Кто знает, что ожидает нас в пути. Выдвигаемся послезавтра. *** После разговора с профессором Фигом мне совершенно не хотелось возвращаться в спальню. Слишком многое произошло за несколько дней. И слишком долго я была без общества своей лучшей подруги, поэтому вместо подземелий Слизерина я направилась в больничное крыло. Было уже поздно, коридоры Хогвартса опустели, а шаги гулким эхом отражались от каменных стен. Когда я вошла в лазарет, внутри никого не было, кроме маленькой фигуры в кровати у окна. Пенелопа не спала и увидев меня тут же отложила книгу. — Эвелин! В ее голосе прозвучала искренняя радость. Я улыбнулась и села рядом. — Привет, подружка, — я осторожно взлохматила ее светлые локоны. — Рассказывай. И я рассказала все без утайки. Пенелопа слушала, не перебивая, только иногда задавала вопросы. Когда я закончила, она некоторое время молчала. — Значит, вы действительно нашли след. — Возможно. — Нет, — Она покачала головой. — Не возможно. Нашли. Я опустила взгляд на свои руки. Некоторое время мы сидели молча. За окнами больничного крыла шумел ветер. Где-то громко хлопнула дверь. — Как ты себя чувствуешь? На этот раз Пенелопа ответила не сразу. Улыбка на ее лице немного потускнела. — По-разному. Мне не понравился этот ответ. — Что это значит? Она посмотрела на свои ладони. — Иногда кажется, что все хорошо. А потом происходит что-то странное. — Например? Она подняла волшебную палочку. На кончике вспыхнули золотые искры и тут же погасли словно кто-то задул свечу. — Видишь? Я замерла. — Что это было? — Понятия не имею. Пенелопа попыталась улыбнуться: — Иногда заклинания получаются сильнее обычного. Иногда не работают вообще. — Что сказала мадам Блэйн? — Что моя магия стала нестабильной. У меня неприятно сжалось сердце. Это звучало слишком похоже на то, что рассказывал отец. — Тебе хуже? — Пока нет. Но заметив мой взгляд побитого щенка, поспешила заверить: — Правда! Физически я чувствую себя почти нормально, только быстро устаю. Я внимательно посмотрела на подругу. Она действительно выглядела лучше, чем в день нападения, но в ее глазах появилась тревога. Та самая тревога, которую невозможно скрыть. Я протянула руку и взяла ее ладонь в свою. — Мы найдем решение, — пообещала я. — Я знаю, — Пенелопа посмотрела на меня, кивнула и сжала мою руку. — Нет, серьезно. Мы уже намного ближе, чем были неделю назад. — Именно поэтому я не боюсь. От этих слов мне стало одновременно легче и тяжелее, потому что я понимала, насколько сильно она мне доверяет и насколько сильно боится сама. Чтобы сменить тему, я спросила: — Родители знают о твоем состоянии? — К сожалению, — Пенелопа закатила глаза. Я невольно рассмеялась. — Мама присылает по два письма в день. — Всего два? — Иногда три. Теперь мы обе рассмеялись. — А отец? — Объявил войну Министерству магии. — Что?! — мои глаза наверняка стали размером с луну. — В переносном смысле, — усмехнулась подруга. — Хотя, зная его, не уверена. Я покачала головой. — Что он делает? — Пишет жалобы. Требования. Прошения. Отправляет сов каждое утро. По словам мамы, некоторые сотрудники Министерства уже узнают нашу фамилию раньше, чем успевают открыть письмо. Я снова рассмеялась. Это было так похоже на родителей Пенелопы. — Они очень переживают. Улыбка подруги стала теплее. — Знаю, — на мгновение ее взгляд смягчился. — И именно поэтому я боюсь. — Почему? — Потому что я впервые вижу, как они не знают, что делать. В ее голосе прозвучала такая искренность, что у меня защемило сердце. Я подумала о своих родителях и о том, как болезнь за такой короткий срок изменила их жизнь. — Эвелин. — Да? — Будь осторожна в этих руинах. — Обещаю, — улыбнулась я. — Нет, правда. Пенелопа посмотрела мне в глаза и вдруг улыбнулась чуть хитрее. Я сразу поняла этот взгляд. — Если вы с Оминисом наконец поцелуетесь во время этого путешествия, я хочу узнать об этом первой. — Пенелопа! Я закрыла лицо руками, а ее смех еще долго звучал в тишине больничного крыла, и в этот момент мне казалось, что все обязательно будет хорошо. *** — …Себастьян, было неправильно использовать на Оминисе заклятие Круциатус… Это было первое, что я услышала, когда вернулась в гостиную Слизерина. Элизабет, Оминис и Себастьян стояли у камина и тихо переговаривались. Оминис выглядел странно. Он замер возле камина, обнимая себя обеими руками. Непростительное заклятие… Мое сердце ухнуло куда-то вниз. — Ты хотела получить книгу заклинаний Слизерина или умереть там? Предпочитаешь отправиться к артефакту неподготовленной? — в голосе Себастьяна явно слышалась злость вперемешку с усталостью. — Нет, но… — неуверенно начала Элизабет, но я ее перебила. — ЧТО. ТЫ. СДЕЛАЛ. С. ОМИНИСОМ?! Мой голос прозвучал словно крик. Я так быстро подлетела к Себастьяну, что наши мантии заколыхались. — То, что должен был сделать, — в отличие от Элизабет, Себастьяна не напугал мой напор, а разозлил. — Иначе мы бы до сих пор стояли перед той чертовой дверью! Я выхватила палочку и направила ее на этого идиота. Элизабет ахнула и протянула ко мне руки. Себастьян потянулся к своей палочке. Но от ошибки, которую мы вот-вот совершили бы, нас остановил Оминис: — Эвелин, не надо… От звука его печального голоса силы окончательно покинули меня, и я обреченно проговорила: — Я не самая лучшая дуэлянтка, Себастьян, но по крайней мере я хороший друг. Я опустила свою палочку, взяла Оминиса за руку и вместе мы вышли из гостиной Слизерина.