Серебряная кровь

Моя злость была так велика, что я не сразу поняла, что Оминис уже какое-то время пытается меня остановить. Лишь после того, как он споткнулся, я поняла, какая же я дура. Схватила слепого и потащила куда-то! — Прости меня, Оминис… Я… Я не хотела… И к своему стыду, ужасу и удивлению я разрыдалась. Спустя секунду я оказалась в теплых объятиях Оминиса. Макушкой я чувствовала его щеку, а его руки гладили меня по спине. Это все неправильно, не меня нужно сейчас успокаивать, но за последние дни случилось столько событий, что мой организм словно… сдался. — Себастьян правда применил на тебе Круциатус? — всхлипывая спросила я. Оминис не ответил, но я почувствовала движение его головы. — Ты расскажешь всем правду и его отправят в Азкабан? — новый вопрос возник сам собой. Оминис вздохнул, слегка отстранил меня от себя и приложил свои ладони к моим щекам. Мягко вытирая мне слезы, он тихо-тихо проговорил: — Я разочарован в Себастьяне, не поддерживаю его позицию и, наверное, никогда не прощу, но не считаю, что он заслуживает Азкабана. И… в ту секунду это казалось единственным решением. — Что вообще произошло? Почему ему пришлось это сделать? — мне не хотелось покидать его рук, но мне нужно было видеть его лицо. — Что произошло за те пару часов, что мы не виделись? Оминис глубоко вздохнул, поправил светлую прядь у волос и снова выдохнул не громче шепота: — Мы сделали это ради книги заклинаний Слизерина… и моей тети Ноктуа. Я замерла. Имя показалось знакомым. — Ноктуа Мракс? — Да, — в его голосе прозвучала усталость, которой я раньше не слышала. — Она была единственным человеком в моей семье, который пытался помочь мне. Единственным, кто видел во мне не наследника рода Мраксов, а просто мальчишку. Я осторожно сжала его ладонь. Как же мне было его жаль. — И книга была спрятана там? Оминис кивнул. — В Скриптории Слизерина, это тайное помещение под Хогвартсом. Когда-то Ноктуа искала его, надеясь найти ответы о нашей семье. Но выбраться оттуда она уже не смогла. У меня внутри все похолодело. — Что ты имеешь в виду? На несколько секунд он замолчал. — Мы нашли ее останки. Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Теперь я поняла, почему Оминис выглядел таким опустошенным в гостиной, почему в его голосе было столько боли. — Оминис... — Я думал, что готов к этому. Но когда понимаешь, что твой любимый человек умер совсем один, в темноте, в месте, из которого не смог выбраться... — Его голос дрогнул. — Это все меняет. Я сделала шаг ближе и осторожно коснулась его руки. — Мне жаль. — Мне тоже. Некоторое время мы молчали. Я разглядывала его лицо и видела только одну эмоцию – бесконечное горе. Как у него хватило сил успокаивать еще и меня? Теперь мне было очень стыдно за свою минутную слабость. — Но это все равно не объясняет Круциатус, — тихо заметила я. Оминис горько усмехнулся. — Нет. Не объясняет. Он провел рукой по лицу, словно собираясь с мыслями. — В Скрипторий можно попасть только через особую дверь. Она открывается лишь тому, кто применит непростительное заклятие. — И Себастьян решил, что это отличная идея? — Я почувствовала, как внутри снова поднимается злость. — Он решил, что это единственная идея. — Есть разница между «единственной» и «правильной». В конце концов вас было трое! — Знаю. Его ответ прозвучал так спокойно, что я на секунду растерялась и в замешательстве покачала головой: — Тогда почему ты согласился? Оминис опустил голову и закрыл глаза. — Потому что Анна умирает. Пенелопа умирает. Твой отец умирает. Эти слова ударили сильнее любого заклинания. Я открыла рот, но не нашлась что ответить. Мне не хватало сил осознать, что Себастьян применил то самое заклинание, которым пытала Оминиса его семья за отказ жить по их правилам. Что он сделал это зная, какие последствия это принесет душе Оминиса, их отношениям и будущему Себастьяна. Если бы в этом скриптории была я, то… Мерлин, помоги, но лучше бы Себастьян сделал это со мной, а не с Оминисом… — Каждый день я вижу, как Себастьян становится все более отчаявшимся, — продолжил Оминис. — Он убеждает себя, что темная магия поможет. Что где-то существует заклинание или артефакт, который спасет сестру. И чем меньше остается надежды, тем дальше он готов зайти. — Это не оправдание. — Нет. — Тогда почему ты его защищаешь? Оминис грустно улыбнулся. — Потому что он мой лучший друг. Я отвернулась. Меня переполняли противоречивые чувства. Еще недавно Себастьян казался мне человеком, который готов сделать что угодно ради близких. Теперь я видела другую сторону этой решимости. Ту, что меня пугала. — Я не знаю, могу ли после этого доверять ему, — призналась я. — Я тоже. Эти слова прозвучали неожиданно тихо и с надрывом. Я снова посмотрела на Оминиса. Он стоял неподвижно, сжимая в руке палочку так сильно, что побелели пальцы. — Но именно поэтому мне страшно за него, Эвелин. — Потому что он использовал темную магию? — Нет. Потому что в следующий раз он может решить, что должен сделать нечто еще хуже. И ни ты, ни я, ни даже Элизабет его не остановим. От этих слов внутри все оборвалось. Я вспомнила взгляд Себастьяна возле камина. Усталый. Отчаянный. Почти безнадежный. И впервые поняла, что боюсь не только за Пенелопу, отца или Анну. Я боюсь потерять еще и Себастьяна. Потому что если он продолжит идти по этой темной дороге, однажды может не найти путь обратно к свету. *** На следующий день Себастьян не пришел на занятия. Опять. Такими темпами его исключат… На уроке Зельеварения я сидела рядом с Оминисом. Было странно осознавать, что пока весь мой мир рушится, для остальных ничего не изменилось. Гаррет Уизли все также взрывал все до чего мог дотянуться, Зенобия Ноук все также играла со своими плюй-камнями, а Натсай Онай прилежно ожидала урока. У них все будет в порядке, но вот у нас… Профессор Шарп резко зашел в аудиторию хромая и тем самым прервал поток моих размышлений. Как обычно, он выглядел так, словно весь мир лично оскорбил его с самого утра. — Доброе утро, — сухо произнес профессор. Никто не ответил. Шарп остановился возле своего стола и обвел аудиторию тяжелым взглядом. — Сегодня мы будем готовить укрепляющий эликсир. В отличие от большинства зелий, это средство не лечит болезнь, а помогает организму бороться с последствиями истощения, магического перенапряжения и тяжелых проклятий. Я невольно напряглась. Оминис сидел рядом и, кажется, тоже заметил перемену в моем дыхании. — Особенно тяжелых проклятий, — повторил профессор. — Поэтому настоятельно рекомендую внимательно слушать инструкции. На несколько секунд мне показалось, что он смотрит прямо на нас. Наверное, это было лишь совпадение. Или нет? — Разделитесь на пары. В кабинете сразу началось движение. Я уже потянулась за ингредиентами, когда услышала знакомый голос: — Голд. Подняв голову, я увидела, что рыжеволосый и донельзя довольный Гаррет Уизли стоял рядом с нашим столом и улыбался так, будто собирался предложить очередную катастрофическую идею. — Если вдруг твой котел снова взорвется, знай, я готов помочь. — Очень мило с твоей стороны, — ответила я. — Но в прошлый раз именно из-за тебя он и взорвался. — Это недоказуемо, — озорно подмигнул парень. — Половина класса была в зеленой слизи. — Косвенные улики. Даже Оминис тихо усмехнулся. Шарп тут же поднял голову. — Мистер Уизли. Гаррет мгновенно выпрямился. — Да, профессор? — Если у вас осталось столько свободного времени на разговоры, значит, вы уже закончили работу. — Нет, профессор. — Какая неожиданность. Класс засмеялся, а Гаррет поспешил вернуться на свое место. Я впервые за последние сутки почувствовала желание улыбнуться. Совсем чуть-чуть. Но улыбка быстро исчезла, когда я начала измельчать корень асфоделя, потому что слова Оминиса никак не выходили у меня из головы. «Пенелопа умирает. Твой отец умирает». Лезвие ножа замерло в моей руке. А что если он прав? Что если времени действительно почти не осталось? — Эвелин. Я вздрогнула. Оминис слегка повернул голову в мою сторону. — Ты только что порезала асфодель пять раз подряд. — И что? — По рецепту нужно четыре. Я посмотрела на доску. Он был прав. — Откуда ты вообще это знаешь? — вздохнула я и взяла новый корень асфоделя. На губах Оминиса появилась едва заметная улыбка. — Я считал.