Серебряная кровь

Вскоре мы уже осторожно спускались по склону долины. Трава здесь росла высокой и жесткой, почти по пояс, а между камнями то и дело попадались обломки древних колонн, покрытых серебристым лишайником. Чем ближе мы подходили к руинам, тем отчетливее становилось ощущение, что это место давно забыто временем. Даже ветер здесь звучал иначе. Он не свистел между скалами, а словно шептал что-то на языке, которого никто из нас не понимал. Себастьян шел впереди, внимательно осматриваясь по сторонам. Оминис держался рядом со мной, слегка касаясь кончиками пальцев моего локтя всякий раз, когда путь становился особенно неровным. Элизабет и профессор Фиг постепенно удалялись вправо, обследуя дальнюю часть развалин. Мы двигались медленно и осторожно. Сторонников Ранрока оказалось больше, чем мы ожидали, но они были гораздо менее внимательные чем мы. Очевидно, они не ожидали встретить здесь кого-то кроме своих. Несколько раз мы замечали вооруженных гоблинов на соседних уступах, слышали обрывки разговоров и звон металла, однако каждый раз успевали укрыться среди обломков древних стен прежде, чем нас замечали. Когда очередной патруль исчез за скалой, Себастьян облегченно выдохнул. — Кажется, повезло. — Не говори этого вслух, — тут же отозвался Оминис. — Обычно после таких слов все становится значительно хуже. — Ты становишься суеверным. — А ты безрассудным. В голосе Оминиса не было привычной мягкости, и Себастьян сразу понял, о чем речь. Несколько секунд между ними висела тяжелая тишина. — Мы снова начинаем? — устало спросил Себастьян. — Нет, — ответил Оминис. — Потому что я уже сказал все, что хотел. Больше я тебе ничего не скажу. Извини. — Тогда перестань смотреть на меня так. — Я тебя вообще не вижу. Даже я невольно усмехнулась, но улыбка быстро исчезла, потому что в следующую секунду над долиной снова раздался глубокий рокочущий звук. Высоко над скалами медленно пролетал дракон. Это был тот же дракон, которого мы видели полчаса назад. Он был прекрасен и величественен. Словно сама магия решила принять физическую форму. Никто из нас не произнес ни слова, даже Себастьян и профессор Фиг, который появился на соседнем уступе вместе с Элизабет. Мы просто смотрели, а затем дракон исчез за грядой скал. И долина вновь погрузилась в тишину. — Теперь я понимаю, почему волшебники посвящают им книги, — тихо сказала Элизабет. — И почему некоторые пытаются их приручить, — пробормотал Себастьян. — А я понимаю, почему это плохая идея, — добавил Оминис. Я мысленно согласилась с ним и слегка прикоснулась к его руке в качестве поддержки. В последнее время у меня выработалась привычка трогать его и было приятно осознавать, что мои прикосновения не были ему неприятны. — Там проход, — внезапно проговорила Элизабет. Внизу, практически под нами вход почти полностью скрывали камни и заросли. Если бы Элизабет не показала его, я бы никогда не заметила, но стоило подойти ближе, как стало понятно — это был вход в пещеру и именно оттуда исходило серебристое свечение. Мы осторожно вошли внутрь и сразу стало холоднее и темнее. Воздух был влажным. Свет волшебных палочек скользил по неровным стенам, выхватывая из темноты странные символы и старые трещины. Пещера постепенно расширялась и становилась светлее. Мне показалось, что впереди я услышала легкий шум воды. Я уже собиралась спросить, не кажется ли кому-нибудь еще, что здесь слишком тихо, когда впереди раздался резкий крик. — Здесь кто-то есть! Все произошло мгновенно. Из-за каменных выступов выскочили сторонники Ранрока, вспышки заклинаний осветили пещеру. Камни взрывались вокруг нас и осыпались мелкой крошкой и пылью. Гоблины атаковали сразу с нескольких сторон. — Протего! — крикнула Элизабет. Синий щит вспыхнул перед нами. Профессор Фиг уже вступил в бой. Себастьян двигался почти безумно и невероятно быстро. Я не была хорошей дуэлянткой, о чем недавно не соврала Себастьяну, поэтому едва успевала отражать атаки. Один из гоблинов бросился ко мне справа. Я подняла палочку, но слишком поздно. Заклинания гоблинов уже летели в меня и мне бы не хватило времени отразить их все. Но внезапно Элизабет и Себастьян выставили передо мной щит и мне удалось выдохнуть. Сильная рука внезапно обхватила меня за талию и резко потянула назад. Я испуганно охнула и врезалась в чью-то грудь. Меня развернули. Сверкнули знакомые серые глаза. Оминис. — Я думаю, сейчас ты готова услышать мой ответ, — прошептал он. Мир словно остановился. Я даже не успела ничего толком понять. Он нашел мое лицо кончиками пальцев и… поцеловал. Его губы нежно прикоснулись к моим и их мягкость показалась мне невероятной. Невозможной. Поцелуй был осторожным и нежным, словно Оминис боялся, что в любую секунду я отстранюсь и влеплю ему пощечину. Но я не уверена, что даже та толпа гоблинов могла бы оторвать меня от него. Это было совершенно невозможное ощущение счастья посреди хаоса. Я чуть шире приоткрыла губы, позволяя брать ему больше, давая ему больше, сдаваясь в добровольный плен его рук, губ и запаха. Ладони Оминиса крепче обхватили мое лицо и чуть наклонили голову, давая ему лучший доступ для изучения. Кончик его языка прикоснулся к моему… — Нашли время! — возмущенно крикнул Себастьян. Я забыла, где нахожусь. Забыла, что вокруг идет бой. Забыла вообще обо всем. Но реальность накрыла нас с головой, и мы одновременно отстранились друг от друга. Мое сердце билось так быстро, что казалось готово вырваться из груди. Но времени все осознать и переварить не было, потому что в этот момент профессор Фиг пошатнулся. Я увидела вспышку красного заклинания и услышала глухой удар. Профессор рухнул на землю. — Профессор! — закричала Элизабет. Все произошло одновременно. Она бросилась к нему. Я тоже. А затем раздался на удивление спокойный голос Себастьяна. Голос, который я уже никогда не забуду. — Круцио! Пещеру прорезала зеленоватая вспышка, один из нападавших выгнулся от боли и рухнул на каменный пол без сознания. Он был последним противником. Все остальные или лежали без сознания или сбежали. Я медленно повернулась к Себастьяну. Он тяжело дышал, но его палочка все еще была направлена на лежащего гоблина. — Ты... что сделал?.. — прошептала Элизабет. Лицо Себастьяна побледнело, но палочку он не опустил. — Я спас профессора. — Непростительным заклятием? — голос Оминиса прозвучал настолько холодно, что я вздрогнула. — У меня не было времени выбирать! — Нет, было, — резко ответила я. Себастьян посмотрел на меня. В его глазах промелькнули злость, усталость и что-то еще. Что-то похожее на отчаяние. Но никто из нас уже не мог смотреть на него прежними глазами. Потому что теперь граница была пересечена второй раз. И на этот раз свидетелями стали мы все. Себастьян глубоко вздохнул и сказал: — Оминис, оставайся с профессором. Элизабет, Эвелин, идем дальше. Осуждать меня будете позже, мы должны допросить этого гоблина и узнать, что они здесь делают. Себастьян подошел к гоблину и хорошенько его встряхнул. Тот не пришел в себя, и Себастьян еще раз его встряхнул. Маленький гоблин открыл глаза и растерянно уставился на Себастьяна. Очевидно, он не понял, что произошло и не понимал, где находится. Затем его взгляд скользнул по лежащим рядом товарищам, остановился на профессоре Фиге и наконец замер на палочке в руке Себастьяна. Лицо гоблина исказилось от ненависти. — Что вы здесь делаете? — холодно спросил Себастьян. Я никогда раньше не слышала у него такого голоса. Спокойного. Почти безэмоционального. От этого становилось еще страшнее. Гоблин демонстративно отвернулся. — Ничего не скажу. Палочка Себастьяна чуть приподнялась. — Себастьян, — предупреждающе сказала Элизабет. Он даже не посмотрел в ее сторону. — Что вы здесь делаете? Гоблин усмехнулся. — А если не отвечу? На несколько секунд повисла тишина, затем гоблин заметил выражение лица Себастьяна и улыбка медленно исчезла. Кажется, он тоже понял, что происходит. — Ты не посмеешь. — Проверь. Я почувствовала, как внутри все неприятно сжалось. Себастьян действительно был готов. Элизабет тоже это поняла. — Себастьян, хватит. — Нам нужна информация. — Не такой ценой. — Именно такой ценой умирает Анна. Его голос дрогнул. Совсем немного, но я услышала. И гоблин тоже. Его глаза в ужасе расширились. — Хорошо! — выпалил он. — Хорошо! Себастьян медленно опустил палочку. — Говори. Гоблин нервно сглотнул. — Мы охраняем озеро. Мы с Элизабет переглянулись. — Серебряное озеро? — спросила она. Гоблин нехотя кивнул. — Да. — Зачем? На этот раз он ответил не сразу, будто боялся собственных слов. — Потому что это дар предков. — Что это значит? — нахмурилась Элизабет. — В глубине пещеры находится озеро Серебряной крови. Если опустить в его воды оружие, оно впитает силу озера. У меня по спине пробежал холод. — Какую силу? Гоблин посмотрел прямо на меня. — Силу проклятия. В пещере стало очень тихо. Даже капающая со сводов вода будто перестала звучать. — То самое проклятие? — прошептала я. — Для волшебников — да. — Он скривился от боли. — Серебряная кровь поражает магию. Ослабляет ее. Разрушает ее. И медленно убивает. Перед глазами возникли лица Пенелопы и отца. По лицу Себастьяна я поняла, что он тоже подумал о сестре. — А гоблины? — сурово спросил Себастьян. — На нас оно не действует. — Почему? Гоблин расправил плечи. — Потому что озеро принадлежит нашему народу. Элизабет побледнела. — Значит, оружие того гоблина в Хогсмиде... — Было благословлено нашим озером. Теперь уже никто не сомневался. Мы наконец нашли источник проклятия. Себастьян резко поднялся. — Показывай дорогу. — Что? — взвизгнул гоблин. — Ты отведешь нас к озеру. Гоблин нервно посмотрел на него, потом обвел взглядом нас всех. И наконец обреченно кивнул. Я перевела взгляд на Оминиса. Он уже сидел рядом с профессором Фигом и проверял его состояние. — Мы пойдем вперед, — сказала я, но на душе было тревожно. — Но я не хочу оставлять вас здесь одних. Оминис повернул голову в мою сторону. Даже сейчас его голос звучал удивительно спокойно. — Не оставляй Себастьяна одного с гоблином и Элизабет, она не сможет остановить его. Но ты – да, я верю, что ты удержишь его от последней ошибки, которая будет стоить ему жизни. — Но ты не справишься один, если нагрянут остальные гоблины. — Эвелин. Я почувствовала, как его пальцы нашли мою ладонь. — Последние десять лет я справлялся и не с таким. Как только профессор придет в себя, мы сразу отправимся за вами. Я не хотела уходить. После всего произошедшего особенно не хотела. Но он был прав. Если источник проклятия действительно находился впереди, времени у нас почти не осталось. И кто знает, что сделает Себастьян, если оставить его с гоблином и озером. Элизабет глубоко вздохнула, а Себастьян подталкивал пленника вперед. Где-то в глубине пещеры по-прежнему слышался тихий шум воды. Озеро ждало нас. Мы шли недолго, всего пару минут, пещера постепенно менялась. Узкий проход расширялся, потолок поднимался все выше, а воздух становился удивительно прохладным и свежим. С каждым шагом шум воды звучал все отчетливее. Он больше не напоминал тихое журчание подземного ручья. Теперь это был размеренный глубокий рокот, словно впереди находилось не озеро, а целое подземное море. Гоблин шел впереди, постоянно оглядываясь через плечо на Себастьяна. Кажется, после недавнего допроса он боялся его гораздо больше, чем нас с Элизабет. Наконец проход резко оборвался. Я сделала еще несколько шагов и замерла. Перед нами раскинулось озеро. Оно было не очень большим, но явно глубоким. Вода выглядела не как вода, а как расплавленное серебро. По зеркальной поверхности медленно скользили серебристые блики, словно внутри самой глубины мерцал свет. И только через несколько секунд я поняла, откуда он берется. Высоко над озером в своде пещеры проходила длинная узкая трещина. Сквозь нее проникал дневной свет. Тонкий солнечный луч падал прямо в центр озера и отражался тысячами серебряных искр. Именно это свечение мы видели снаружи. Несколько мгновений никто не говорил ни слова. Даже Себастьян выглядел пораженным. Элизабет медленно подошла ближе к берегу. Серебряное сияние отражалось в ее темных глазах. — Красиво, — едва слышно прошептала она. Красиво было слишком слабым словом. Озеро казалось живым и очень древним. Словно оно существовало задолго до появления Хогвартса и будет существовать еще тысячи лет после нашего исчезновения. — Вот оно, — проговорил гоблин. Его голос разрушил очарование момента. — Озеро Серебряной крови. Себастьян повернулся к нему. — Рассказывай все, что знаешь. Гоблин нервно сглотнул. — Наши предки создали его много поколений назад. — Каким образом? — Жертвами. Я почувствовала, как рядом напряглась Элизабет. Гоблин продолжил: — Гоблины, волшебники, носители древней магии. Многие погибли ради создания озера. Их сила смешалась с водой. Их магия осталась здесь навечно. По моей коже пробежали мурашки. — И как снять проклятие? — спросил Себастьян. Гоблин опустил взгляд. — Только через жертву. В пещере стало очень тихо. — Какую жертву? — медленно спросила я. — Жизнь за жизнь, — хмыкнул гоблин. Себастьян застыл. — Проклятие требует равновесия, — гоблин продолжил уже увереннее, заметив выражение его лица. — Если кто-то поражен Серебряной кровью, другой должен занять его место. Мне совершенно не понравилось то, как быстро он это сказал. Слишком быстро и подготовленно. Словно эту историю ему рассказывали много раз, и он знал ее наизусть. Я перевела взгляд на Элизабет. Она явно думала о том же. — Откуда ты это знаешь? — неожиданно спросила она. Гоблин нахмурился. — Так говорили старейшины. — Какие именно старейшины? Гоблин замялся. И этого оказалось достаточно. Элизабет молча достала из сумки небольшой хрустальный флакон. — Ты ему не веришь? — спросил Себастьян. — Нет. Она опустилась на колени возле берега. Серебряная вода коснулась ее пальцев. Я невольно задержала дыхание, но ничего не произошло. Наоборот, мне показалось, что серебряное сияние стало чуть ярче рядом с ее рукой. Элизабет нахмурилась еще сильнее, затем осторожно наполнила флакон водой и поднялась на ноги. — Что ты делаешь? — спросила я. — Проверяю. — Что именно? Элизабет посмотрела сначала на меня, затем на Себастьяна. — Я вижу древнюю магию, — Серебряные отблески танцевали на ее лице. — И это озеро не так однозначно, как говорит гоблин. Себастьян резко выпрямился. — Что это значит? — Это значит, что я не доверяю ни единому слову нашего проводника. Гоблин тихо выругался себе под нос. Я же смотрела на серебряную воду и чувствовала странное необъяснимое ощущение. Словно озеро вовсе не хотело нашей смерти, а хотело что-то рассказать. Мы еще некоторое время стояли возле озера. Мягкое свечение, поднимавшееся из глубины и превращавшее воду в огромное зеркало жидкого металла, было так прекрасно, что захватывало дух. Гоблин больше ничего не говорил. Он сидел на камнях, опасливо поглядывая на Себастьяна, а тот не сводил взгляда с озера. Я слишком хорошо знала это выражение лица. Он думал об Анне и мне совсем не нравилось направление этих мыслей. Внезапно со стороны тоннеля послышались шаги. Я резко обернулась, вскинув палочку. Из темноты появились знакомые силуэты и я, облегченно выдохнув, побежала к ним. Оминис поддерживал профессора Фига под локоть, я встала с другой стороны и помогла им. Лицо профессора было бледным, на виске запеклась кровь, однако он уже хорошо держался на ногах. Увидев нас всех, профессор облегченно выдохнул. — Рад видеть, что никто не погиб. — Пока нет, — мрачно отозвался Себастьян. Оминис сразу почувствовал напряжение. Его брови слегка нахмурились. — Что произошло? Элизабет поднялась с колен и показала хрустальный флакон с серебристой водой. — Мы нашли озеро. И допросили гоблина. Профессор Фиг внимательно посмотрел на пленника. — Что он рассказал? Элизабет коротко пересказала все услышанное о жертвоприношении о том, что для спасения одного человека должен умереть другой. Чем дольше она говорила, тем мрачнее становилось лицо Оминиса. Спустя несколько секунд тишины, он спросил: — И вы ему поверили? — Я нет, — ответила Элизабет. — А я да, — сразу сказал Себастьян. Повисла тяжелая тишина. Даже профессор Фиг поднял голову. — Простите? — Я сказал, что верю ему. Элизабет раздраженно выдохнула. — Себастьян, это гоблин, которого пять минут назад ты угрожал пытать. — И поэтому он сказал правду. — Или сказал то, что ты хотел услышать. — Почему вы все считаете меня идиотом? — Потому что ты ведешь себя как идиот! — неожиданно выпалила я. Слова вырвались сами собой и Себастьян резко повернулся ко мне. — Осторожнее со словами Голд. — Нет. Это ты будь осторожнее. Ты хватаешься за первую попавшуюся версию, потому что боишься услышать другую. — А какая другая версия, Эвелин? Что мы еще год будем изучать воду, пока моя сестра умирает? — Я говорю о том, что нельзя строить решение на словах врага! — У нас нет времени! — У нас нет права убивать людей! Последние слова эхом разнеслись по пещере. Себастьян замер и я сразу поняла, что попала точно в цель. Его лицо побледнело, но уже через секунду в глазах вспыхнула злость. — Ты не понимаешь. — Нет, Себастьян, понимаю! Мой отец и лучшая подруга тоже прокляты! — Нет, вы все не понимаете! — закричал он. Его голос впервые сорвался и меня это напугало. Он не слышал моих доводов, не пытался понять нашу точку зрения. — Анне становится хуже! Каждый день! Пока вы рассуждаете о морали, она умирает! — И поэтому ты готов поверить во что угодно? — холодно спросил Оминис. Себастьян резко повернулся к нему. — А что бы сделал ты? — Не это. — Конечно не это. Анна ведь не твоя сестра! Ты вообще своей семье не нужен! — голос Себастьяна эхом разлетелся по пещере. Воздух словно застыл. Я увидела, как побледнел Оминис. Себастьян действительно ранил его. И эта боль была явно сильнее чем та, что он причинил ему заклятием Круциатус. — Нет, — очень тихо ответил Оминис. — Но я знаю, что такое потерять близких. И знаю, что бывает, когда отчаяние начинает принимать решения вместо человека. Себастьян ничего не ответил, только отвел взгляд. И именно тогда я поняла страшную вещь. Он уже начал соглашаться с жертвой. Может быть, еще не полностью, но где-то глубоко внутри решение уже зарождалось. Прежде чем кто-либо успел что-то сделать, Себастьян развернулся и направился к выходу. — Себастьян! — окликнула его Элизабет. Он даже не остановился и через несколько секунд его фигура растворилась в темноте тоннеля. В пещере стало очень тихо. Я медленно опустилась на ближайший камень. Внутри было пусто. Словно вместе с Себастьяном ушла последняя уверенность в том, что все закончится хорошо. Несколько мгновений слышался только шум воды, а затем Элизабет вновь подошла к озеру. Она смотрела на серебристую гладь так внимательно, будто пыталась прочитать скрытый текст. — Здесь что-то не сходится. Профессор Фиг перестал вглядываться в проход, где исчез Себастьян. Его явно беспокоило, что студент ушел один, но и нас одних профессор не решался оставить. — Что именно? — уточнил он. — Все. Девушка медленно подняла флакон. — Если это проклятие, почему я не чувствую в воде разрушения? — А что ты чувствуешь? — тихо спросил Оминис. Элизабет долго молчала. — Намерение. Мы с профессором удивленно переглянулись. — Намерение? — переспросила я. Она кивнула и ее темные волосы рассыпались по плечам. — Древняя магия всегда оставляет следы эмоций. Страх. Гнев. Любовь. Надежду. Но эта вода... — Элизабет нахмурилась еще сильнее. — Она словно отражает того, кто к ней прикасается. Профессор Фиг медленно подошел ближе к озеру. В его глазах появилось понимание. — Зеркало. — Что? — Не источник проклятия. Зеркало намерений. Он смотрел на серебристую гладь так, словно видел ответ прямо перед собой. — Если гоблин приходит сюда с желанием создать оружие, вода усиливает разрушение. — А если кто-то приходит с добрыми намерениями? — тихо спросила я. Профессор и Элизабет одновременно посмотрели на озеро. Серебряное свечение словно стало ярче. — Тогда вода может усилить исцеление, — закончил профессор. По моей коже пробежали мурашки. Впервые с момента нашего прибытия сюда я почувствовала надежду. Именно поэтому гоблин и Себастьян ошибаются. Они смотрят на озеро через страх. А страх редко позволяет увидеть правду.