Всё будет хорошо

Если ты сорвалась — падай ко мне в руки

***

Утро встретило Ло непривычной, звенящей тишиной в голове. Никакого гула, никаких теней по углам. Мысли были лёгкими, а на душе — удивительно спокойно. Решение, которое он принял ночью на кухне, словно смыло всю ту свинцовую тяжесть, что давила на него месяцами. Всё, выбор сделан. От этого знания дышалось так легко, как не дышалось уже очень давно. Ло повернулся на бок. Джон спал рядом, смешно уткнувшись носом в подушку и по-прежнему крепко сжимая край одеяла, будто боясь что-то упустить. Сейчас без своих вечных очков и высокомерной ухмылки он выглядел до невозможности домашним и беззащитным. Но синяки под глазами говорили о том, что Джон страдал вместе с Ло. Горько улыбнувшись, парень решил для себя, что пора возвращаться на рельсы, а то такими темпами он доведёт Джона до суицида. Ло потянулся вперёд и легонько, едва касаясь, чмокнул Джона в кончик носа. Харрис смешно сморщился, заворчал что-то нечленораздельное под нос и, не открывая глаз, нащупал Ло рукой, сгребая его в охапку и прижимая к себе. — Лололошка, блядь, — сонно и хрипло пробормотал Джон, утыкаясь подбородком в его макушку. — Если ты разбудил меня раньше десяти утра просто ради своих телячьих нежностей, я тебя препарирую. — Вообще-то уже одиннадцатый час, гений, — тихо рассмеялся Ло, уткнувшись носом в его тёплую ключицу. Его смех звучал так искренне и живо, что Джон даже приоткрыл один глаз, недоверчиво всматриваясь в лицо парня. Взгляд Ло был чистым. В нём не осталось ни капли той жуткой ночной пустоты. Джон выдохнул — глубоко, с колоссальным облегчением, которое попытался скрыть за привычным ворчанием. — Будем считать, что убедил, но без кофе разговаривать не буду. В ответ раздался чистый, лёгкий смех, что пробрал Джона до мурашек по коже. Это был не истерический смех, что резал уши уже не один день. Это был родной и успевший забыться мягкий, с лёгкой утренней хрипотцой смех. Как же он давно не слышал его... Он за ним скучал. Крепче сжав Ло, тот вдохнул запах парня, прикрыв глаза. — Ты чего? — перестав смеяться, спросил Лололошка. — Я кофе силой мысли не умею заваривать. — Ничего. Пойдём сегодня погуляем вместе? Сходим в кафе? Как тебе идея? — отпуская парня, предложил Харрис. — Ммм, я что, сплю? Или меня сам Джон Дейви Харрис зовёт на свидание? — уже с кухни говорил Ло, заваривая кофе. — Ты не видел, но я закатил глаза, — донеслось из спальни. Ло снова рассмеялся. Мягкие шаги позади послышались почти сразу — Джон подошёл со спины, собственнически приобнял его за талию и оставил лёгкий, невесомый поцелуй на виске. — Будут считать, что ты согласился, красотка. Поэтому к трём часам чтобы был готов. Ло развернулся в чужих руках и заглянул в глаза Джона. — Ты уходишь? — в его голосе послышалась мимолетная, совсем детская грусть. — К сожалению, да, — поджав губы, нехотя ответил Джон. Но тут же смягчился, перебирая пальцами короткие вихры на затылке Ло: — Но на следующие три дня я весь твой. От начала и до конца. — Окей, убедил, — Ло мягко улыбнулся. Развернувшись обратно к плите, он взял свой кофе и сел за стол. Время до трёх часов тянулось непривычно медленно, но Ло ни разу не поймал себя на пугающих мыслях. Напротив, он методично прибирался в квартире, напевал что-то под нос и чувствовал странный, почти праздничный трепет. Теперь по-новому чистая квартира, что вместе с ним начинала гнить, не давила на сознание, вырывая этот жизнью помученный лист, оставляя чистый и нетронутый. На свидание так на свидание. Долго выбирая, во что же себя одеть, Ло поймал себя на мысли, что сегодня хотелось до неприличия хорошо выглядеть. Сам Лололошка и не помнил, когда было так трепетно и спокойно одновременно. Будто и не было никакой болезни, и всё это просто ужасный кошмар. Да, так будет и дальше. Как минимум следующие три дня. Они с Джоном должны наверстать упущенное. К трем часам он с Джоном уже выходил из квартиры. По планам было сходить в ресторан и чуток прогуляться. Погода на улице была под стать их настроению — солнце приятно припекало, а лёгкий, прохладный ветерок спасал от духоты. Джон, уже привычно нацепив свои очки, шёл рядом, засунув руки в карманы брюк. Из них двоих получилась до неприличия шикарная пара, приковывающая взгляды редких прохожих. Джон выглядел расслабленным, но за этой внешней беспечностью скрывался жёсткий, лихорадочный аналитический процесс. В ресторане всё было безупречно: приглушённый свет, тихая музыка и безукоризненный сервис. Они заняли столик у окна. Спустя пару минут Ло извинился и отошёл в уборную, оставив Джона одного. Харрис остался за столиком. Он лениво крутил в пальцах тяжёлый бокал, глядя на стекло, но на самом деле его мозг прямо сейчас работал на пределе возможностей, перегружая внутренние процессоры. Джон сомневался. Он отчаянно, до ледяной дрожи в пальцах сомневался. Ещё вчера ночью он буквально отдирал Ло от подоконника, чувствуя, как под ладонями ходуном ходит чужое, сломанное тело, а сегодня этот парень просыпается с чистым взглядом, смеётся, наводит порядок и выглядит так, будто никакой депрессии никогда не существовало. Гениальный ум Джона, привыкший просчитывать любые системы, сейчас бился в глухой, невидимой истерике. В биологии не бывает таких резких скачков. Психика не восстанавливается за несколько часов сна. Это противоречило всей грёбаной логике, которой Джон поклонялся. «Это ремиссия? — лихорадочно думал Харрис, сильнее сжимая ножку бокала. — Или ложная норма? Энергетический подъём перед очередным, ещё более крутым пике? Что ты задумал, Лололошка?». Ему хотелось прямо сейчас устроить допрос, залезть к нему в черепную коробку и проверить каждый винтик. Джон ненавидел эту потребность контролировать — но не мог её подавить. Но стоило ему вспомнить этот утренний, мягкий смех Ло — настоящий, без той жуткой истерической хрипоты последних недель, — как все логические доводы рушились к чертям. Джон так сильно устал бояться. Он так чертовски вымотался каждую секунду ждать, что Ло сделает роковой шаг, что его собственный мозг сейчас ухватился за эту иллюзию нормальности, как утопающий за соломинку. «Хватит, — приказал себе Джон, силой заставляя расслабить пальцы. — Он справляется.. Всё налаживается..Он делает это ради нас. Ради меня». Джон Дейви Харрис, который никогда в жизни не верил в чудеса, сейчас добровольно закрывал глаза на все тревожные звоночки. Ему просто хотелось побыть счастливым. Хотя бы эти три дня, которые он пообещал провести вместе. Когда Ло вернулся к столику, на лице Джона уже привычно сияла его фирменная, слегка высокомерная ухмылка. Он спрятал свой страх так глубоко, что ни один человек в мире не догадался бы, какая бездна паники только что разверзлась у него внутри. — Надо признать, Лололошка, твои старания у шкафа не прошли даром, — Джон лениво облокотился на стол. — Моё эстетическое чувство удовлетворено. — Я просто не хотел ударить в грязь лицом перед великим гением, — Ло весело прищурился, садясь напротив. — А то ещё сбежишь со свидания. — Сбежишь от тебя, как же, — фыркнул Джон. Вскоре принесли десерт — небольшой, изящный черничный торт. Ло уплетал его с таким искренним аппетитом, что умудрился слегка испачкать нижнюю губу ягодным сиропом. — Твои манеры всё ещё безнадёжно мертвы, красотка, — Джон обречённо вздохнул, но в его глазах плясали тёплые, влюблённые искры. Он потянулся через стол, мягко перехватил Ло за подбородок, заставляя замереть, и вместо салфетки подался вперёд, аккуратно слизывая сладкую каплю с чужих губ. Ло подался навстречу, позволяя углубить этот поцелуй прямо там, под приглушённый гул чужих разговоров. Поцелуй вышел долгим, тягучим и до боли нежным. Мозг Джона в эту секунду окончательно капитулировал — он поверил, что они справились. Болезнь побеждена. Впереди только жизнь. Весь оставшийся вечер они провели, бродя по светящемуся огнями городу. Они держались за руки, переплетая пальцы, много смеялись, целовались на углах улиц, прячась в тени деревьев. Они выглядели как самая счастливая, созависимая и влюблённая пара на свете. Надежда на счастливый финал звенела в воздухе. Они вернулись в квартиру уже ночью, уставшие, зацелованные и пьяные от этой внезапной, выстраданной лёгкости. Джон сбросил туфли, небрежно швырнул ключи на тумбочку в прихожей и устало завалился прямо на диван в гостиной, раскинув руки. — Всё, я официально труп. Мой интеллект капитулировал перед этим днём. Ло, иди сюда, поработай моей подушкой, я засыпаю на ходу. — Сейчас, Джонни, только руки помою, — ласково и спокойно отозвался Ло из коридора. Парень зашёл в ванную и плотно прикрыл за собой дверь. Включил воду, чтобы создать привычный шумовой фон, и повернулся к зеркалу. На его губах всё ещё горел вкус черничного десерта и поцелуев Джона, а в глазах стояли слёзы. Но в них не было паники или боли. Это были слёзы глубокой, финальной благодарности за этот идеальный день. Ло спокойно открыл навесной шкафчик, достал пластиковый органайзер, доверху забитый разноцветными таблетками, которые он должен был принять на ночь, и ровным, уверенным движением перевернул его над мусорным ведром. Капсулы с тихим шуршанием посыпались на дно, погребая под собой визитку нового частного психиатра, которую Джон так бережно сегодня доставал через знакомых. Ло мягко улыбнулся своему отражению. Ло принял решение. Освободить Джона. Освободиться самому. Куда-то, где не будет ни таблеток, ни паники, ни этого холодного ужаса по утрам. Он успел. Он вернул их на рельсы, вырвал этот измученный лист и подарил Джону ту самую норму, по которой тот так отчаянно скучал. Он подарил им обоим этот день. Идеальный. Последний. — Ло, ты там утонул, что ли? — донёсся из гостиной сонный, но весёлый голос Джона. — Иду, Джонни, — крикнул Ло, вытирая лицо полотенцем. Его голос ни разу не дрогнул.