Связанные

Гул его способности мешал размеренной тишине. Чуя насколько мог нежно коснулся ее щеки, но вовремя осознал, что сквозь плотную ткань перчатки не способен почувствовать ни тепла, ни холода. Сорвав ее, он вновь прижался пальцами к коже. Она была ледяной. Ранпо едва заметно, медленно дышала, и больше ничего. Сейчас она походила на прекрасную фарфоровую куклу, лишенную жизни и тепла, а не на ту живую, искрящуюся Ранпо, которая еще недавно хвасталась статусом величайшего детектива, одержимо поглощала шоколад, вечно жаловалась на глупость окружающих и капризно требовала носить себя на руках. Он отдал бы абсолютно все, лишь бы вернуть те дни обратно. Отдал бы все, чтобы снова слушать ее бесконечные жалобы, видеть, как она недовольно надувает губы и ругает мешающую ей полицию. Но она спала: глубоким, мертвенно-холодным сном, и чем дольше он медлил, тем призрачнее становились ее шансы на спасение. Слова незнакомца ядовитым осадком отравляли мысли. Ранпо: его невыносимая, высокомерная, но вместе с тем безумно умная и преданная девочка, пострадала лишь потому, что оказалась чьим-то двойником. Древнему духу, если верить тому чужаку, нужна была даже не она. Чуя до хруста сжал кулаки. Ранпо просто попала под удар. Ей не повезло родиться похожей на возлюбленную какого-то парня, который когда-то оскорбил духа, и тот, не сумев добраться до истинной цели, решил выместить злость на ней. Он знал, что это его ошибка, его невнимательность. Всё это было его виной. Если бы он был повнимательнее, если бы настоял чуточку больше, она бы открылась, не ушла бы в себя, а он решил сыграть в благородство, поверил: если не давить, она сама всё расскажет, когда придёт время. Прошлое закружилось в его голове, будто насмехаясь и напоминая, как он был глуп. — Поговори со мной! — умолял он тогда, — Тебе кто-то угрожает?! Кто?! Скажи мне! — он срывался на крик, но она упорно молчала. Лишь в моменты их близости она судорожно притягивала его к себе, безмолвно моля подарить ей хотя бы каплю тепла. — Не оставляй меня одну, Чуя… — шептала она, цепляясь за его плечи. Он помнил, как красиво рассыпались ее длинные темные волосы по подушке, как она обреченно сжимала губы. Ее глаза, прежде полные насмешки и веселья, теперь смотрели на мир со дна глубокой, беспросветной печали и страха. — Ранпо, тебя кто-то преследует? Откройся мне. Я защищу тебя, только не молчи! Но она хранила верность своему молчанию. Будто не решалась довериться, будто боялась, что он не поймет, или… будто уже все для себя решила. Чуя вспомнил то существо. Его издевательский, рокочущий смех. То, с каким презрением оно смотрело на них, считая ничтожными букашками. Оно насмехалось над их чувствами, над его беспомощностью, над тем, как легко и бесцеремонно оно вторглось в их жизнь, чтобы забрать самое дорогое. — Древняя тварь… — прохрипел Чуя. От неконтролируемой ярости, закипающей в его груди, гравитация в комнате дрогнула, и мелкие предметы начали медленно отрываться от поверхностей, теряя вес. — Ты думаешь, она игрушка?! Считаешь ее заменой?! Вот кто она для тебя?! Только из-за внешнего сходства ты решил уничтожить ее?! — на этот раз он не выдержал и сорвался на крик, обращаясь к пустоте, но следом на его губах появилась ломаная, пугающая усмешка, а в глазах зажегся арктический, смертоносный холод, — О… я знаю, чего ты ждешь, и ты это получишь. Я сам тебе это принесу. Тоф вздрогнула. Резкий, пронизывающий ветер растрепал ее волосы и со свистом умчался куда-то в темноту. На мгновение ей почудился отголосок чужого веселого женского смеха, переплетенный с довольной, бархатной мужской усмешкой, а в следующую секунду Тоф сокрушительным рывком вновь утянуло вглубь чужого, неизвестного мира. — О-о-о, Ранпо-сан… — раскачивался на стуле высокий, худощавый мужчина, — вы слишком жестоки со своим преданным поклонником! — он театрально приложил ладонь к сердцу, — Мне плохо! Моя дама сердца, — мужчина ловко сделал кульбит, опустился перед ней на колени и перехватил её руку, — выбрала эту… эту собаку! — последнее слово он выплюнул с особым отвращением, — Как можно было не выбрать такого рыцаря?! — и он драматично указал на себя пальцем. — Дазай, ты смешной, — рассмеялась девушка, — ну какой из тебя рыцарь, а? Дамский угодник. Она помогла ему подняться. Мужчина аккуратно принял её помощь, и в этом жесте сквозило такое бережное уважение, что Тоф волей-неволей восхитилась. — Ранпо-сан, — уже тише продолжил мужчина, и в его голосе не осталось и следа от прежнего веселья, — если он тебя обидит, если… Она не дала ему договорить. — Дазай, — мягко прервала она его, — ты ведь знаешь его лучше, чем я, знаешь, какой он преданный и надёжный, не переживай, Великий Детектив всё просчитала, — она задорно подмигнула ему, но тут же добавила, торжественно положив руку на его плечо, — впрочем, Великий Детектив вовсе не против, если ты поможешь ей скрывать эту часть её жизни. Мужчина замер. На мгновение Тоф показалось, что сейчас он разразится тирадой о том, что пальцем о палец не ударит и пусть они разбираются сами, но к её удивлению, глаза Дазая азартно блеснули, и он драматично опустился на пол. — Ранпо-сан! — пропел он, вновь хватая её за руку, — Ваш верный рыцарь сделает всё, чтобы его дама сердца была счастлива! Они дружно рассмеялись. Тоф поймала себя на мысли, что этот Дазай искренне заботился о девушке и, как ни странно, немного переживал за того парня, о котором шла речь. «Он мне нравится, — решила Тоф, — странный, но неплохой». Тоф ожидала, что в этот момент её выбросит из чужого воспоминания, но этого не произошло. Спустя пару секунд она обнаружила себя в том же кабинете, однако атмосфера вокруг резко изменилась. Тяжёлая, гнетущая тишина повисла между Ранпо и Дазаем. — Директора и остальных мне удалось обмануть, — глухо произнесла девушка. Дазай лишь горько усмехнулся: — Другие не видят картины целиком, а я вижу, и я прекрасно знаю это выражение лица, — он посмотрел прямо на неё, — потому что у меня самого точно такое же лицо. Лицо человека, готового умереть. Ведь этого ты хочешь, верно, Ранпо-сан? Ты уже всё решила: подкинула Агентству ложную миссию, а сейчас, вероятно, собираешься пойти к Чуе, провести с ним прощальную ночь любви, а после — уйти насовсем. То, что преследует тебя, не поддаётся логике, и ты понимаешь, что исход может быть только один, чтобы никому не было больно, ты решила встретить эту сущность в одиночку, но я не понимаю одного, — его взгляд стал мрачным и пронзительным, — что, по твоему плану, должно было произойти дальше? Мы ведь всё равно рано или поздно узнали бы о твоей смерти. — Дазай, — холодно оборвала она его, — ты забываешься. — Нет, — отрезал он, — это ты забываешься, Ранпо-сан. Мы не позволим тебе этого сделать. Сейчас я соглашусь с твоим планом лишь в одном: Агентству пока рано об этом знать, но всё остальное требует серьёзной корректировки и мы ее проведём. В этот самый миг Тоф резко вытолкнуло из чужого мира. Свежий ночной ветер ударил ей в лицо. Рядом сидел Аанг, и от него веяло таким родным, уютным теплом, что Тоф невольно прижалась к его плечу. — Ты уснула, — тихо сказал он, — я не стал тебя будить. Снилось что-то интересное? — Нет, — ухмыльнулась Тоф, возвращая себе привычную маску, — забыл? Я ведь не вижу.