Депрессия

      До утра Лидия так и не смогла заснуть. Часы пробили ровно семь утра, а брата как не было с прошлого вечера, так и нет. Он будто просто ушёл. Навсегда. Испарился. Когда девушка думала об этом, она инстинктивно мотала головой из стороны в сторону, развевая убравшиеся в лохматый хвостик волосы. Чес тоже в комнату не заходил. Хотя, правильнее сказать, что дама была дома одна. Ровно в шесть каштановый тоже удалился из дома. Натянул на себя тёмно-зелёную кожанку, взял небольшой портфель и запихнул туда пальто, после чего исчез, не говоря ни слова. Белокурая совсем не знала, что ей делать. Она чуть ли не умирала от скуки и беспокойства. Да, она вполне бы могла выйти на улицу, но просто не могла себе этого позволить. Ей хотелось, чтобы в тот момент, когда брат явится домой, она будет здесь. Самая первая разрыдается и самая первая отчитает его. Как этот идиот вообще смеет пропадать где-то? Ладно, если бы он хотя бы сказал ей и просто не сообщил Чесу о своих намерениях... Но в итоге о своих похождениях он не проинформировал никого! Ни недруга, ни сестру. Лидия, кстати, так и не поняла, что же вчера произошло.       Девушка помнит только грубые выкрики, звон бьющихся тарелок и две фразы, что втёрлись ей в память. «И тогда я подумал: а хочу ли я, чтобы ты просыпался? И каким было моё удивление, когда я понял, что нет». Лидия прекрасно понимала, к кому это было обращение. Потому что кроме Глэма на кухне с Чесом никого не было. Голос явно принадлежал второму. Не то, чтобы голубоглазая сильно переживала за их отношения. Она даже не знала парня с каштановыми волосами. Максимум как знакомого. Но Лидия тревожилась за брата. Она никогда не знала, насколько стойким он был, но... Зная, что у него депрессия, зная, что у него суицидальные мысли... Девушку не мог не пробирать страх за то, что он сломается окончательно и сделает бесповоротное. Он уже сделал такое однажды. Значит сделает и снова. Только в этот раз его никто не найдет. Не вызовет медиков сразу, как только такое случится. Если его и найдут, то уже мёртвым. Разлогающимся, гниющим, с личинками в ранах и с пустым взглядом. От одного лишь представления этой картины девушку передёрнуло. Боже, как же она хотела, чтобы этот ужас просто закончился. Она искренне верила, что началась её новая жизнь, полная радости, свободы воли и собственных решений. Но вот, она сидит здесь, на чужой кровати, не способная издать ни звука и боится, что её брат совершит суицид во второй раз, однако в этот не переживёт его.

Когда же это закончится...

***

      Кареглазый с самого утра выбрался из дома. Он заснул на кухне, за тем самым столом. Сейчас он просто бродил по городу. На плечах небольшой, достаточно лёгкий портфель, в котором лишь одна вещь - пальто. Парень с шоколадными волосами не был уверен, по каким волшебным причинам при уходе взгляд зацепился именно за эту вещь. Она не была какой-то значимой. Просто очередной предмет в его доме. Но... Даже так, парень просто не смог уйти без него. Оно будто призывало его забрать его с собой. И Чес не мог сопротивляться этому. Поэтому забрал. И теперь он ходит по всему городу, просто так, с небольшим грузом в виде бесполезного пальто.       Чес тяжело вздохнул. Не то, чтобы он сильно переживал из-за того, что произошло прошлым вечером. Сознание упрямо твердило, что он здесь ни в чём не виноват. Он просто высказал своё мнение. Свою боль. Или теперь только Глэм может чувствовать боль? Вот именно, что нет. Блондин не особенный и своей депрессией не сможет отмахнуться от того, что сделал. А если у Чеса теперь тоже ПТСР, депрессия и суицидальные мысли? Ему тоже все в ноги падать должны, лишь бы ему не стало плохо? Это не так работает. Пусть голубоглазый вернётся в реальность, где всем наплевать на его психические расстройства. Они ничего не оправдывают.       Пока парень бродил, погружённый в свои мысли, он не заметил, как один лист, подхваченый порывом ветра, спешно поднялся с асфальта и начал витать рядом, а после и вовсе ударил в лицо, заставляя вернуться в реальность. Подросток мгновенно вынырнул из омута мыслей и уставился на жёлтый лист, что прицепился к его лицу. Мгновенно нахмурившись, юноша поднес ладонь к лицу и снял маячашее жёлтое пятно с него, после чего, смяв и услышав характерный хруст, выкинул обратно на дорогу. Дуновение ветра сразу подхватило сломанный листочек и унесло в далёкие дали. Кареглазый скрестил руки на груди и уже хотел было закатить глаза. Всё невероятно бесило, даже это небольшое "проишествие", которое и проишествием не назовёшь. Однако взгляд зацепился за кое-что. Кое-что важное. Каштановый не понял, как он оказался здесь. Но он оказался у помойки. Той самой, около которой каждую ночь, ровно, или не совсем, в полночь, встречались два мальчишки, которые в будущем дали друг другу прозвища. Чес и Глэм. Тоска и печаль накрыли с головой в ту же секунду, когда взгляд зацепился за это место.       Но Чес не дал этому продлиться долго. Он агрессивно помотал головой влево-вправо пару раз, чтобы снять навождение. Все чувства как рукой сняло. Либо парень просто умело припрятал их внутрь. С серьёзным взглядом Чес направился вперёд. К помойке. Она осталась всё такой же. Пошарпаной, вонючей. С теми же надписями, что и в первые встречи. Но сейчас это не имело значения. А ранее особенное место более не имело смысла и той особенности, которая его и красила. Теперь всё это лишь глупые воспоминания, которым пора бы попасть в утиль. Они больше не нужны. Только приковывают к старой, совершенно ненужной привязанности. Кареглазый снял с плеч рюкзак и раскрыл его. Взял пальто и положил в обе руки, после чего поднёс над закрытой крышкой помойки. По лицу пробежала капля пота, а внутри слова «не делай этого». Парень старался их не слушать. Это ненужная привязанность к тому, что умерло в тот день. День, когда Глэм его чуть не убил. Все это нужно забыть как страшный кошмар, который поначалу притворялся доброй сказкой, но постепенно становился всё хуже и хуже. Зажмурив глаза, кареглазый... тяжело выдохнул и заметил, что сжал пальто. Он не смог выкинуть его. Подросток уставился на одежду пустым взглядом.       Раз он не может её выкинуть, то он сделает иначе. Просто оставит пальто рядом, чтобы какой-нибудь бедный бомж смог прибрать его себе. Хотя бы польза от этого источника боли будет. Так Чес и сделал. Он присел на корточки и аккуратно уложил предмет подальше от мусора. Парень сделал это инстинктивно, не думая. Просто не хотелось, чтобы это пальто запачкалось или очень плохо пахло. Каштановый не знал почему.       Когда подросток положил пальто, он встал на ноги, после чего ушел. Хотя нет, правильнее сказать, что сначала он отошёл на пару метров, а затем бросил на объект тепла печальный взгляд, и уже после этого отправился скитаться дальше.       Голову заполоняли противоречащие мысли. Одни буквально твердили, что Чес должен забрать это пальто, что оно очень важно и нельзя избавляться от таких вещей просто так. Но другие же с лёгкостью, почти пафосно, орали, что это не так. Что с Глэмом они скорее всего больше не встретятся, что их доужбе настал конец уже давно, просто не было времени это заметить. А эта симпатия... Она пройдёт. Как и любая другая. Она проходила, и пройдет. Нужно просто пару дней не думать об этом, а потом оно само забудется. Так это всегда работало. И будет работать.

***

«День ???. Около двух часов ночи.

Я нашел свой старый дневник. Как же давно я ничего в него не писал. Старый хоть и был копией один в один, но ни за что не сравнится с этим.

Я уже около двух дней как бездомный. В трейлер Чеса я возвращаться не собираюсь, просто потому, что меня там никто не ждет. Это больно, тяжело думать о таком, но... Чес прав. Я сам виноват в этом. Если бы я взял контроль над собой тогда, то всё было бы нормально. Но я этого не сделал. И это только моя вина. Ничья больше.

Сегодня я добрался до помойки, около которой я и Чес познакомились. И там я обнаружил свое пальто. Чес купил мне его когда-то. Разумеется я забрал его, но... мне было очень больно просто не очень приятно знать, что он так быстро его выбросил. Хорошо, что он хотя бы не закинул его прямо в мусорку. иначе я бы точно сделал это

Сейчас я перекусываю тем, что осталось в моем тайнике, но еда уже заканчивается. Думаю, что скоро мне придется каким-то образом начать зарабатывать. Правда я даже не знаю как. У меня нет гитары, чтобы я играл тяжелый рок, нет проклятой скрипки, чтобы я Моцарта для прохожих... Наверное мне придется идти на крайние меры.»

      Глэм черкнул ручкой последний раз, после чего закрыл пошарпаный грязный дневник зеленоватого оттенка с красной закладкой. Ручка удобно пристроилась между страниц. Блондин тяжело вздохнул, после чего положил дневник на пол. Сейчас парень был в своем тайнике, но даже так он немного боялся. Нет, не того, что еду украдут. Это вполне ожидаемо и за это голубоглазый совершенно не переживает. Он боится за дневник. Там столько тёплых воспоминаний... Не хотелось бы лишиться последнего островка радости. Подросток закрыл глаза и втянул воздух глубоко в лёгкие. Это заземляло и успокаивало, так что он часто практиковал такое. Теперь длинный выдох... У-у-у...       Глэм открыл глаза и выбрался из тайника. Когда ноги коснулись асфальта, парень мгновенно посмотрел на небо. Оно было по цвету как сок ежевики. Только белоснежные блестки-звезды выделяются среди множества тонов индиго. Очевидно, сейчас уже ночь. Было прохладно, поэтому парень сразу накинул на себя пальто, прихваченное из тайника. По коже прошлась небольшая дрожь. Все таки рубашка, потертые легкие джинсы и одно пальто плохо защищают от осеннего холода. А может сейчас уже и не осень в самом деле? Глэм даже не проверял число на календаре, когда оказался в... доме Чеса снова. Может сейчас уже декабрь, а подросток просто настолько глупый, что не то что не знает, даже не догадался об этом? Ладно, не время думать. Юнца ждёт одно дело.       Белокурый вдохнул холодного воздуха и, почувствовав как по коже ползут мурашки, направился к дому Чеса. До заводского района было идти минут двадцать максимум, но голубоглазый торопился. Он хотел как можно быстрее прийти и потом уйти оттуда. Не хочется пробуждать в голове воспоминания снова. Поэтому юноша перешёл на бег и уже в скором времени оказался там, где ему нужно.       Перед глазами был знакомый трейлер. Знакомая тропа. Дыхание ускорилось, сбилось с привычного темпа и начало двигаться в незнакомом ритме. Обрывистом, то ускоряющемся, то замедляющимся. Руки и ноги налились свинцом, а в голову будто наполнили чем-то. Зрение перед глазами поплыло. Перед глазами встала знакомая, но чужая картинка. Парень не помнил ее. И в тоже время помнил. Ноги подкосились и блондин упал на колени.       Нож у горла Чеса. Руки полные решимости. Плачущий друг. Боль. Много боли.       Блондин просидел в омуте около двадцати минут. Тошнота подступила к горлу. Когда Глэм выбрался из воспоминаний, он чувствовал себя так, будто не спал пару ночей. Юноша оперся о землю и медленно поднялся. Не с первого раза, но поднялся. На мотающихся ногах парень прошел к окну и заметил там знакомую лестницу. Это заставило его слабо улыбнуться. Будто это оставляло хоть какую-то надежду на возвращение прошлой дружбы. Голубоглазый схватился за поручни и начал неспешно подниматься. Движения давались с трудом, но Глэм очень старался делать все быстрее. Когда лицо оказалось на уровне окна, парень был очень рад, когда понял, что оно открыто. Юнец заглянул внутрь. Лидия спокойно сопела на полу. Глэм улыбнулся и аккуратно спустился вниз. Теперь главное просто забрать гитару и скрипку, не разбудить сестру и спокойно уйти отсюда. Комбик для электрогитары он где-нибудь отыщет.       Юноша встал на пол и взял гитару за гриф, мгновенно заглушая звук пальцами. Глэм встал на смятые простыни и просунул руку через окно. Ее мгновенно окутало прохладой. Парень положил электрогитару на траву, та отозвалась глухим звуком. Теперь осталось лишь найти скрипку. Голубоглазый обернулся и начал рассматривать помещение. В последний раз она была где-то в углу. В темноте было тяжело разглядеть есть ли футляр в том месте, или нет. Парень прищурился, но даже это не помогло. Осталось только идти.       Глэм уже знал, как ходить тихо даже по скрипучим половицам. В доме такого не было, но иногда встречались исключения. Парень уже привык ходить как мышка, чтобы его не заметили. К счастью, ни одна доска под ногами не скрипнула, и подросток с легкостью дошел до угла комнаты. Глэм вытянул руку и начал щупать пустоту, в попытке найти знакомую фигуру. Сначала пальцы хватались за ненужное барахло, которое Чес хранил здесь. Какие-то пластинки, плед, смятая одежда... Наконец, пальцы ощутили знакомую текстуру и контуры. Футляр. Голубоглазый осторожно взял его, стараясь ничего не уронить. К счастью пронесло. Глэм выдохнул с облегчением и прошёл обратно.

Наконец-то можно будет заработать на еду.