I’m in love with you, do you think it shows? (я влюблён в тебя. как думаешь, это заметно?)

У И Л Л

1992 Майк относился ко всей этой истории с первым свиданием на удивление серьёзно: тихий, сосредоточенный и какой-то непривычно напряжённый. Впрочем, таким он становился всегда, когда брался за что-то по-настоящему для себя важное. Майк приехал в Бруклин из Бостона и последние несколько дней жил в квартире Уилла. Они делили буквально всё: старую односпальную кровать Уилла, его хлопья на завтрак и даже душ. После двух лет без Майка, после разлуки, растянувшейся через границы штатов, Уилл ожидал, что всё будет очень напряжённо и эмоционально. Но в реальности они так удивительно легко влились к привычный ритм жизни, что это было просто смешно. Засыпать рядом с Майком всё ещё казалось чем-то невероятным. Для них обоих это было слишком новым, слишком свежим, и Уилл уже не раз ловил себя на желании ущипнуть самого себя, просто чтобы убедиться: всё это взаправду, Майк действительно здесь, рядом, тёплый и настоящий, прижимающийся к нему во сне. Когда Уилл проснулся тем утром, Майка не оказалось рядом. Сонный, с затуманенным взглядом и пересохшим ртом, он прошлёпал на кухню и обнаружил Майка у плиты. Тот вполглаза следил за жарящимися яйцами и одновременно пытался слушать болтовню Джорджа — разговорчивого соседа по квартире, который жил с Уиллом. Они встретились взглядами поверх головы Джорджа. Майк посмотрел на него так, будто умолял: спаси меня. Уилл рассмеялся и подошёл к ним. Майк тут же подался к нему, словно это было чистым инстинктом: одной рукой обнял за талию, притянул ближе и легко поцеловал в лоб. Это было так… легко. Джордж даже не прервался на середине своей тирады. Впрочем, у Джорджа тоже был парень. Вроде какой-то канадец, который иногда приезжал к ним в гости. Да и вообще, все соседи Уилла были квирами. Он специально искал именно такую квартиру. И Майк тоже был квиром, что само по себе до сих пор ощущалось как маленькое чудо. Здесь можно было целоваться, обниматься, можно было быть собой в общей квартире и не оглядываться каждую секунду через плечо. Это было нормально. Это было разрешено. Никогда в жизни Уилл не чувствовал себя настолько свободным. А потом Майк будто опомнился и осторожно отпустил его. Из-за спины он достал букет жёлтых цветов и, не решаясь посмотреть Уиллу в глаза, пробормотал: — Это тебе. Словно стеснялся. И это было совершенно безумно, потому что они знали друг друга дольше, чем не знали. Причём в несколько раз дольше. И, к своему собственному ужасу, Уилл тут же засмущался в ответ. Опустил голову, пряча покрасневшие щёки и совершенно идиотскую, но счастливую до невозможности улыбку, которая наверняка растянулась у него на всё лицо. — Готов к прогулке, нашему первому свиданию? Уилл закатил глаза. — Мы уже были на куче прогулок. Но потом Майк его поцеловал. И мозг Уилла ненадолго просто отключился. Всё, блять. Конец мыслительному процессу. На ближайшие несколько секунд его больше не существовало.

***

— Итак, — как бы между прочим начал Уилл три часа спустя. Погода стояла великолепная: чистое небо, тёплый воздух поздней весны, а парк был забит людьми. — Итак, — обречённо повторил Майк. — Когда ты планировал наше первое свидание… Сидящий рядом Майк издал страдальческий стон. — Не начинай. — Ты хоть на секунду учёл возможность того, что я свалюсь в пруд? Майк фыркнул. Уилл довольно улыбнулся и перевернулся на бок, чтобы как следует на него посмотреть. Майк лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел в небо, где лениво плыли облака. Его голубая рубашка была перепачкана травой, кудри окончательно растрепались, и выглядел он настолько хорошо, настолько расслабленно, что Уиллу хотелось одновременно смеяться и реветь от счастья. Через мгновение Майк повернул голову к нему. Глаза скрывали солнечные очки, но Уилл всё равно безошибочно понял: Майк смотрит на него с откровенным весельем. — Нет, представь себе, падение тебя в утиный пруд не входило в список возможных сценариев. Уилл подпер голову рукой и расплылся в улыбке. — А жаль. Майк тоже перевернулся на бок и посмотрел на него поверх очков. — Ты вообще-то даже не упал в воду, — заметил он. — Ты просто… ну, не знаю. Размахивал конечностями как припадочный? Уилл прыснул со смеху. — Размахивал конечностями? — Ага. Вот так. — Майк вытащил руку из-за головы и изобразил нечто крайне невнятное и совершенно издевательское, пару раз хаотично махнув ею в воздухе. — Я не размахивал руками. — Размахивал, вообще-то. Очень даже. Как ветряная мельница. Я видел. И тут Уилл всё-таки рассмеялся. — Да нихрена! — Ещё как. И звуки забавные издавал. — Майк спустил солнечные очки чуть ниже на нос и посмотрел поверх них, вопросительно приподняв брови. — Как мышь. — Да пошёл ты, — фыркнул Уилл и толкнул его плечом, всё ещё смеясь. — Ты просто ужасен. Уголок губ Майка дёрнулся вверх, и он тут же толкнул его в ответ. — Зато я спас тебя, разве нет? — Ты схватил меня за рубашку. — Я тебя спас. Уилл закатил глаза, но улыбка уже разгорелась внутри него, как лесной пожар. Остановить её было невозможно. Она расползалась по лицу, тянула за собой щёки, отражалась в глазах и разливалась где-то глубоко в груди тёплым, почти болезненным счастьем. И всё же где-то внутри шевелилось лёгкое чувство вины. Майк так старался ради этого дня: приготовил ему завтрак, принёс цветы, заранее нашёл парк, где можно покормить уток и съесть мороженое. Он даже надел свою любимую светло-голубую рубашку, ту самую, про которую Уилл когда-то сказал, что в ней его глаза выглядят особенно красивыми. А Уилл, в свою очередь, практически сразу после начала свидания едва не навернулся в пруд. Но Майк был прав. Он его спас. Схватил, даже не успев подумать. Быстро и инстинктивно. Его пальцы вцепились в ткань рубашки на спине Уилла ещё до того, как тот сам до конца осознал, что происходит. Взгляд Уилла на секунду опустился туда, где недавно соприкоснулись их руки, а потом снова поднялся. — Но ведь это работа паладина, да? — тихо произнёс Майк, и его голос стал чуть ниже, когда он встретился взглядом с Уиллом. Щёки Уилла тут же вспыхнули. — Спасать клирика от утиных прудов? Уголки губ Майка дрогнули. — Ну, что-то вроде того. Несколько секунд Уилл выдерживал его взгляд, а потом отвёл глаза. На губах сама собой появилась маленькая улыбка, слишком личная, чтобы показывать её кому-то ещё. Господи. Как же ему хотелось, чтобы Майк мог его поцеловать. Но это попозже. После этого они снова устроились рядом, плечо к плечу. Никто из них не стал это комментировать. Вокруг кипела жизнь. Где-то вдали раздавался смех, лаяли собаки, визжали дети. Уилл слегка повернул голову, изучая профиль Майка: чёткую линию челюсти, тёмные кудри, падавшие на лицо, россыпь веснушек на переносице. — Итак, — легко произнёс Уилл, словно его сердце не вытворяло в груди что-то совершенно нелепое, — что дальше по программе нашего свидания, Казанова? — Увидишь. Через несколько минут Майк уже вскочил на ноги, стряхивая траву с футболки и напрочь игнорируя вопросы Уилла. Он уверенно зашагал прочь своей фирменной походкой. Уилл проводил его взглядом, наблюдая, как тот лавирует между семьями, студентами и спешащими по своим делам людьми. Майк держался так, что это одновременно выглядело неловко и абсолютно уверенно в себе. Очень по-майковски. Было странно видеть Майка в Нью-Йорке, в местах, которые раньше принадлежали только Уиллу. Странно, но… приятно. Уилл откинулся назад, опираясь на руки, и подставил лицо тёплому солнцу. Чтобы всё это случилось, ему пришлось через многое переступить: позволить Майку приехать, перекинуть мост через пропасть, которая годами росла между ними из-за расстояния и времени. В конце концов он начал отвечать на письма и звонки Майка. А позже — и на электронные письма. Для Уилла это всё ещё казалось чем-то новомодным, но Майк явно был в восторге от этой штуки, если судить по тому, сколько сообщений свалилось на его университетскую почту. И реакция Майка тогда была мгновенной: — Можно мне увидеться с тобой? Какая-то часть Уилла (разумная, осторожная, та, что отвечала за самосохранение) хотела оставить дверь с надписью «Майк» наглухо закрытой. Потому что любить Майка всегда было тяжело. Отдавать ему столько себя, столько своего сердца, считая, что он никогда не почувствует того же в ответ, было мучительно. Существовали вещи, которые Уилл годами убеждал себя больше не трогать, не вскрывать, не возвращаться к ним. Но, если честно, исход был предрешён с самого начала. Стоило Майку сказать, что он нуждается в нём, что он запутался и не понимает, что происходит, и Уилл тут же превратился в мягкую глину в его руках. Он никогда по-настоящему не сможет вычеркнуть Майка из своей жизни. А теперь посмотрите на них. Они были на… свидании. На самом первом свидании. Уилл вообще никогда раньше не ходил на свидания. Уилл тихо усмехнулся. Как бы он ни подкалывал Майка: «мы буквально вчера ходили есть тайскую еду, разве это не считается свиданием?» Он потратил слишком много времени на выбор одежды, чтобы считать сегодняшний день чем-то другим. Было так хорошо снова его видеть. Он скучал по нему. Майк тоже понемногу закидывал удочки, намекая, что вполне мог бы представить себе жизнь в Нью-Йорке. Уилл в ответ намекал, что срок аренды квартиры, которую он снимал вместе с друзьями, уже почти подходит к концу. Это было безумием. Может, даже слегка чересчур. Но это были они. И почему-то всё казалось правильным. Уилл улыбнулся своим мыслям и позволил голове завалиться набок, устроившись щекой на траве. Солнце приятно грело лицо. Майк поцеловал его перед выходом из квартиры. И сейчас они были на свидании. Он был счастлив.

***

— Ладно, только не смейся. Уилл приподнялся на локтях, щурясь от солнца. Майк уже вернулся. Слегка запыхавшийся, с ещё более растрёпанными кудрями, чем раньше, и крепко сжимающий в руке пакет с едой навынос. — А когда я вообще над тобой смеялся? — Да заткнись ты. — Майк легонько ткнул его ногой, а потом осторожно уселся рядом, так близко, что их плечи соприкоснулись. — Я серьёзно. Не смейся. — Я не буду смеяться, — пообещал Уилл, хотя улыбка уже предательски расползалась по его лицу. Майк протянул ему пакет. Уилл бросил на него быстрый взгляд и заглянул внутрь. Там были контейнеры с едой. Аккуратно упакованные, явно выбранные с умом, с палочками, заботливо уложенными сверху. И пахло это просто охренительно вкусно… — Суши? — удивлённо спросил Уилл, поднимая взгляд и встречаясь с нервным взглядом Майка. — Ты как-то раз сказал по телефону, что любишь суши, — ответил Майк, изо всех сил пытаясь выглядеть непринуждённым и с треском проваливая эту задачу. Он потёр шею сзади и выглядел одновременно смущённым, взволнованным и довольным собой. Совсем как щенок, который притащил хозяину палку и теперь ждёт похвалы. — Сказал, что это твоя любимая еда, ну и я подумал… На секунду Уилл просто потерял дар речи. — Ты это запомнил? — тихо спросил он наконец. С того разговора прошли недели. Уилл тогда упомянул это вскользь, между историей о своём кошмарном арендодателе и рассказом о новой маминой работе. Если уж на то пошло, это вообще была одна из первых тем, которые они обсудили после больше чем года полного молчания. И Уилл никак не мог поверить, что Майк запомнил такую крошечную, глупую, совершенно незначительную деталь. По крайней мере, ему самому она тогда казалась именно такой. Майк посмотрел на него и слегка нахмурился, будто ответ был очевиден. — Ну да. Конечно запомнил. — Спасибо, — выдохнул Уилл. В ответ Майк одарил его широкой и искренней улыбкой, от которой у Уилла внутри всё приятно перевернулось. — Тут ещё… э-э… — Майк начал доставать контейнеры из пакета и расставлять их перед собой с неожиданной тщательностью. — Короче, я не знал точно, что тебе нравится, поэтому набрал всякого разного. И ещё… Он поднял маленький контейнер и подозрительно уставился на него. — Кажется, это какая-то важная хрень. Парень за стойкой сказал ни в коем случае её не пропускать. Уилл рассмеялся, качая головой. — Это имбирь. — Пахнет отвратительно, но ладно, — заявил Майк и поставил контейнер перед ними. — Если эта штука меня прикончит, ответственность будете нести ты и тот мужик. Уилл всё ещё улыбался, потянувшись за одним из роллов. — Ты невозможен. Майк снова толкнул его плечом и тоже взял себе ролл. Суши оказались потрясающими. Даже лучше, чем Уилл ожидал. Он пытался вспомнить, откуда именно они, гадая, специально ли Майк искал хороший ресторан или ему просто невероятно повезло. Он украдкой посмотрел на Майка и тут же почувствовал, как начинают гореть щёки, когда их взгляды встретились. Во взгляде Майка не было ничего случайного или непринуждённого. Он смотрел на Уилла с внимательной осторожностью и надеждой. Так, будто кроме него сейчас ничего не существовало. Уилл поспешно сунул в рот ещё один ролл, прежде чем успел сотворить какую-нибудь глупость… например, поцеловать Майка. Или ляпнуть что-нибудь ещё безрассуднее, вроде: я люблю тебя. С Майком у него никогда особо не получалось держать себя в руках.

***

1994 Парк был пустой. Стоял пронизывающий холод, а колючий дождь со снегом то и дело налетал внезапными порывами. Даже утки попрятались куда-то, где потеплее, и теперь пруд казался совсем безжизненным. Но Майк настоял. После их прогулки накануне, после того как к нему всё-таки пробился кусочек настоящего воспоминания, он твёрдо решил, что они снова сюда придут… ну а вдруг получится ещё раз. И, если уж совсем честно, Уилл особо не сопротивлялся. Если был хоть малейший шанс, что Майк вспомнит что-нибудь ещё. Место, где они когда-то устроили свой первый пикник, было совсем рядом. Уилл привёл его туда в надежде, что это всколыхнёт ещё хоть что-то. Но внутри снова неприятно зашевелилось чувство вины, когда Майк лишь покачал головой — точно так же, как тогда с суши, которые Уилл заставил его попробовать. Да, он и правда вёл себя эгоистично. Прошёл уже час, и Майк выглядел откровенно паршиво: замёрзший, раздражённый, с привычно прищуренными от боли глазами. Уилл придвинулся ближе, пытаясь поделиться с ним остатками своего тепла. Майк покосился на него. — Прости. Уилл нахмурился. — За что? Пожав плечами, Майк сунул руку в карман. — За то, что больше ничего не вспомнил. Херово как-то. Я правда думал, что на этот раз сработает. Что-то внутри Уилла с треском надломилось. — Майк, — тихо сказал он, поворачиваясь к нему лицом и заглядывая снизу вверх из-под капюшона. — Это не твоя вина, ясно? Не надо никуда спешить, и никто на тебя не давит. Мне всё равно, если твои воспоминания вообще никогда не вернутся. Главное, чтобы с тобой всё было хорошо. И это была чистая правда. Господи, как же ему не хватало того Майка, который каждую ночь крепко прижимал его к себе. Того Майка, который был ему равным, его партнёром. Который таскал его на подпольные концерты, целовал в кабинках общественных туалетов и всегда смеялся вместе с ним, что бы ни случилось. Но теперь, когда Уилл уже почти потерял его однажды… Теперь он был готов принять любого Майка, лишь бы тот оставался рядом. Майк нахмурился, явно разрываясь между мыслями. Казалось, он хотел сказать что-то ещё, но его кто-то перебил. Французский акцент прорезал тишину парка: — Неужели это мистер Байерс? Уилл обернулся, недоумённо моргнув, и вдруг узнал голос. Его лицо тут же расплылось в широкой улыбке. — Жак! Майк застыл, метнув взгляд на мужчину, который быстро приближался к ним. Жак пересёк дорожку широкими и лёгкими шагами, остановился рядом, ухватил Уилла за плечи и внимательно оглядел его с ног до головы, будто проводил инспекцию. Друг. Друг из Нью-Йорка. Друг ещё со времён колледжа. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как они виделись хоть с кем-нибудь из своей нью-йоркской компании. И вот перед ним стоял Жак. Весь такой в блёстках и в обтягивающих штанах, такой же открытый, тактильный и совершенно не стесняющийся проявлять чувства. — Я очень рад видеть вас двоих, — сказал Жак, переводя взгляд с Уилла на Майка. Радость почти сразу сменилась паникой, и у Уилла внутри всё оборвалось, когда до него наконец дошло: с точки зрения Жака они с Майком были парой. Уже как два года вместе и жили под одной крышей. Были счастливы так, что окружающим впору было завидовать. Уилл отчаянно уставился на Жака, пытаясь передать ему всё одним взглядом. «Пожалуйста, ничего не говори. Пожалуйста!» При всём своём обаянии Жак никогда не отличался особой деликатностью. Оставалось только надеяться, что сегодня он сделает исключение. Несколько долгих секунд Жак не сводил с него глаз. Потом выражение его лица смягчилось, и он едва заметно кивнул, и будто без слов понял всё, что Уилл пытался ему сказать. — Я очень рад тебя видеть, Уильям. — Он мягко сжал его плечо. — Вас обоих. Мы все ужасно за вас переживали. Сколько Уилл его знал, Жак всегда выглядел безупречно; даже в те времена, когда они были нищими студентами, перебивавшимися с копейки на копейку и страдавшими от вечных похмелий. Сегодня ничего не изменилось: одежда сидела на нём идеально, каждая деталь образа была продумана до мелочей, а от него, как и всегда, пахло тёплым и дымным одеколоном. Рядом с ним Уилл вдруг особенно остро почувствовал себя нелепо — в своей толстовке с логотипом NYU и джинсах, перепачканных краской. Впрочем, это не имело никакого значения. Потому что, прежде всего, Жак всегда был добрым. Со всеми. Но к Уиллу — особенно. Особенно тогда, в первые месяцы после переезда, когда Уилл оказался в огромном городе совсем один: растерянный, перепуганный, с сердцем, всё ещё намертво привязанным к лучшему другу, которого, как ему тогда казалось, он никогда не сможет заставить полюбить себя в ответ. — Очень рад тебя видеть, — сказал Уилл. И, боже, он действительно был рад. Жак, ни секунды не колеблясь, наклонился к нему и легко коснулся воздухом возле правой щеки Уилла, потом левой. Так быстро и привычно, словно проделывал это тысячу раз. Когда Жак впервые поздоровался с ним таким образом, Уилл так растерялся, что едва не грохнулся на ровном месте. Щёки тогда полыхнули так, будто их ошпарили, а Жак лишь рассмеялся и сказал: — Уильям, я просто так здороваюсь. Теперь же Уилл это обожал. В этом жесте всегда было что-то утончённое и элегантное, что-то настолько далёкое от жизни, которую он оставил в Хоукинсе. Наконец Жак отпустил его, и всё его внимание переключилось на Майка, который всё это время стоял чуть позади. Уилл даже не успел ничего сообразить, как Жак шагнул к нему, непринуждённо положил ладонь ему на плечо, мягко направляя к себе… Майк отшатнулся. Он дёрнулся так резко, будто его обожгло, вырвал руку из осторожной хватки Жака и, потеряв равновесие, сделал шаг назад. Лицо исказилось чем-то резким, наверное, шоком. Но под ним было ещё что-то. Что-то куда более жёсткое и тёмное, отчего его взгляд стал почти колючим. Улыбка Уилла дрогнула. — Майк… Жак тоже застыл. Его рука так и осталась висеть в воздухе там, где секунду назад был Майк. В его глазах мелькнуло удивление, но почти сразу исчезло, уступив место привычнообаятельной, непринуждённой улыбке. — А что такое? — легко спросил он. — Мы больше так не здороваемся? Майк уставился на него. — Так — это как? Уилл поспешно шагнул между ними, вскинув ладони в примиряющем жесте. — Майк, — как можно мягче сказал он. — Это просто ла биз. — Ла… что? — Ла биз. Это такое приветствие. Ну… европейская традиция, вроде того. — Ясно. — По голосу Майка было совсем не похоже, что ему хоть что-то стало ясно. Он снова посмотрел на Жака, крепко стиснув челюсти. — А ты вообще кто? Ну вот опять. Опять этот режущий слух холод в голосе. — Ах да. — Жак бросил короткий взгляд на Уилла; в его глазах мелькнуло что-то нечитаемое. — Мы все уже слышали о несчастном случае. Очень переживали за вас. — Я спросил, — жёстко повторил Майк, — кто ты такой? Потом он повернулся к Уиллу. — И кто этот британец? Уилл болезненно поморщился. Жак выглядел так, будто ему только что вонзили нож прямо в сердце. — Merde! — выдохнул он, театрально прижимая ладонь к груди, и пробормотал что-то по-французски, чего Уилл не разобрал. Затем снова перешёл на английский: — Я не британец. Я француз! Ты меня оскорбил. Нет, правда, смертельно оскорбил! Это было похоже на автомобильную аварию, разворачивающуюся в замедленной съёмке. Уилл не мог понять, что тут вообще происходит. Майк сейчас вёл себя как ксенофоб? Или проблема была в том, что Жак слишком открыто проявлял симпатию, и это уже отдавало гомофобией? Или, блять, сразу всё вместе? Ничего не складывалось. Раньше Майк никогда не относился к Жаку так. Уилл виновато посмотрел на Жака, но тот, если отбросить всю свою театральность, выглядел скорее позабавленным, чем обиженным. — Меня зовут Жак. Я друг Уильяма. Мы вместе учились в художественном колледже. — Круто. Майк тут же повернулся к Уиллу. — Мы можем идти? — Майк, — сквозь зубы прошипел Уилл, незаметно толкая его локтем. Жак наблюдал за ними, вопросительно изогнув бровь. — Ты сейчас ведёшь себя как мудак. Майк молчал, не сводя глаз с Жака. На долгую секунду Уилл был почти уверен, что сейчас Майк всё-таки скажет… что-нибудь. Он не знал, что именно, но почему-то не сомневался, что ничем хорошим это не закончится. Его взгляд метался между ними: Майк, Жак, Жак, Майк. И как раз в тот момент, когда он уже всерьёз задумался вмешаться… Тяжело вздохнув, Майк вытащил руку из кармана и протянул её Жаку. — Я Майк, — буркнул он. — Ну разумеется. — Жак с улыбкой аккуратно пожал протянутую руку. — Мы ведь тоже друзья. Я хорошо тебя знаю, Мишель. С его парижским акцентом это прозвучало мягко и певуче. Майк прищурился. — Майкл. — Разве не это я только что сказал? Мишель. — Майкл. — Мишель. Уилл заметил знакомый лукавый огонёк в глазах Жака — тот самый взгляд, который всегда означал, что он сейчас нарочно дразнит собеседника, — и поспешил вмешаться, пока Майка не переклинило окончательно. — Жак — наш друг, — мягко, но твёрдо сказал он. Майк замер. — …Наш? — Я одинаково обожаю вас обоих, — с готовностью ответил Жак. Глаза у него всё ещё искрились весельем, но улыбка стала заметно теплее. Жак внимательно наблюдал за двоими, и Уилл видел: тот подмечает всё. То, как близко они друг к другу стоят. Как Майк, сам того не осознавая, всё время чуть подаётся к нему. Как сам Уилл постоянно держится рядом, будто по привычке готов в любой момент подхватить, поддержать и помочь. Во взгляде Жака было столько тепла и мягкости, что Уилл сразу узнал это выражение лица. Именно так Жак смотрел на них в тот день, когда Уилл впервые познакомил его с Майком. С тем самым Майком… главным героем бесконечных историй, пьяных откровений и рисунков Уилла. В тот день он представил его не как лучшего друга. А как своего парня. Не выдержав этого понимающего и тёплого взгляда, Уилл отвернулся и посмотрел на Майка. Тот по-прежнему стоял напряжённый, словно струна, с плотно сжатыми губами и деревянной осанкой. — Нам тебя очень не хватает в галерее, — сказал Жак. — Особенно Тедди. Он всё время спрашивает, когда вы оба вернётесь. Всё твердит что-то про… — Жак поморщился с таким видом, будто попробовал что-то кислое. — Звёздный путь. — Это просто этот звёздный путь, — буркнул Майк, скрестив руки на груди. Жак вопросительно поднял бровь. — Не надо говорить этот звёздный путь. Просто звёздный путь. — Жак расплылся в улыбке. — Понимаю. Прошу прощения, Мишель. Дальше разговор кое-как потянулся. С самого первого дня, когда Уилл — перепуганный, с широко распахнутыми глазами — забился на задний ряд аудитории на их первой лекции по сравнительной анатомии, ему всегда было удивительно легко разговаривать с Жаком. Тот умел поддержать беседу так естественно, будто вообще не прилагал никаких усилий, а к двадцати одному году успел пожить больше чем в четырёх разных городах, так что у него всегда находилась какая-нибудь история, которой можно было поделиться. Но, как выяснилось, поддерживать разговор становилось в разы сложнее, когда рядом стоял Майк Уилер с таким лицом, будто готов был кого-нибудь прибить. Жак расспрашивал о происшествии, о том, как идёт восстановление Майка, интересовался последними работами Уилла. Уилл честно пытался не дать разговору заглохнуть, задавал вопросы, которые могли бы хоть немного приоткрыть Майку мир Жака. «Как поживает твоя собака? Как съездил в Саут-Бич? Как дела на работе?» Но в какой-то момент он просто выдохся. С виноватой улыбкой Уилл извинился и сказал, что им уже пора. Пообещал, что они обязательно заглянут в гости. Совсем скоро. Правда-правда. И всё это время рядом с ним стоял Майк, буквально излучая напряжение и такое явное раздражение, что его, казалось, можно было потрогать руками. Жак на это лишь улыбнулся. Всё такой же лёгкий, добрый и удивительно понимающий. — Берегите друг друга, мальчики.

***

Они молчали почти полквартала. Город вокруг них продолжал жить своей жизнью. Он никогда не замирал: гудел, шумел, дышал, даже когда между ними повисала такая тяжёлая тишина. Майк на него не смотрел. Уставился прямо перед собой, крепко стиснув челюсть, расправив плечи, и шагал чуть быстрее, чем следовало, совершенно не глядя, куда идёт. — Кофе? — выпалил Уилл, когда Майк едва не впечатался в какого-то прохожего. Майк моргнул, будто его резко выдернули из собственных мыслей, перевёл взгляд на Уилла. В глазах плескалось что-то тревожное, до предела натянутое, не дающее покоя… но он всё-таки кивнул. Они юркнули в ближайшее кафе. Шумное, больше похожее на закусочную: красные виниловые диванчики, запах жареного масла, виниловые пластинки на стенах. Зато там можно было уединиться, ведь высокие спинки кабинок надёжно скрывали посетителей друг от друга. Уилл первым скользнул на сиденье, а Майк молча и немного скованно устроился напротив. Кофе Майку всё равно было нельзя из-за лекарств. Поэтому Уилл заказал ему огромный молочный коктейль, с пышной шапочкой взбитых сливок и разноцветной посыпкой. Когда его поставили на стол, Майк едва удостоил его взглядом. Уилл обхватил ладонями свою кружку с чаем. По идее, это должен был быть мятный чай, но какой-то задолбанный жизнью подросток за стойкой заварил его настолько хреново, что жидкость больше напоминала мутную воду после мытья посуды. Всё равно кружка была горячей, согревала заледеневшие пальцы и хоть чем-то занимала руки, пока Уилл ломал голову, пытаясь понять, какого, блять, чёрта на Майка вдруг нашло. — Эй, — наконец сказал Уилл. — Что это сейчас вообще было? Майк даже не посмотрел на него. Вместо этого он взял красную салфетку, которую принесли вместе с коктейлем, и принялся рассеянно рвать её на узкие полоски. — Ты про что? — Про вот это вот всё, — Уилл неопределённо махнул рукой себе за спину, в сторону улицы. — Ты был… — Он осёкся, глубоко вдохнул и попробовал снова. — Майк, ты вёл себя как мудак. Майк шумно выдохнул. — Это я-то мудак? Он, вообще-то, лапал нас. — Это было приветствие, — сказал Уилл. — Я же объяснил. По-европейски. — Ну и что? Мне это не понравилось. За раздражением скрывалось что-то ещё. Что-то, чему Уилл никак не мог подобрать название. Что-то гораздо острее обычного дискомфорта. Уилл слегка нахмурился. — Ладно. Я понимаю. Мне стоило его остановить, я просто не подумал… Он всегда так здоровается. Прости. Майк промолчал. — И мне правда жаль, что тебе это не понравилось, Майк. Правда. Но это не повод вести себя как мудак. Жак ведь извинился. Где-то над входной дверью громко и резко звякнул колокольчик. Майк едва заметно вздрогнул. — Послушай, Жак… — Кто вообще этот тип? — перебил Майк, впервые за всё время подняв на него взгляд. Перед ним уже лежала целая кучка неровных красных полосок, в которые превратилась салфетка. — Откуда ты его вообще знаешь? Уилл моргнул. — Я же сказал. Мы вместе учились в колледже. — Ага-а, — медленно протянул Майк. Он прищурился, внимательно изучая лицо Уилла. — И это всё? Уилл нахмурился. — В смысле? Челюсть Майка снова напряглась. На мгновение показалось, что он сейчас скажет что-то ещё, но вместо этого он только презрительно фыркнул и бросил на стол изодранную салфетку. — Он мне не понравился. Уилл недоверчиво выдохнул. — Ты с ним даже не разговаривал. — И не надо было. — Майк… — Он был… — Майк замолчал и нахмурился, будто пытался подобрать нужное слово. — Не знаю. Странный. Странный? Уилл едва не рассмеялся. Жак. Тот самый Жак, который принял их обоих с распростёртыми объятиями: сначала — перепуганного, потерянного Уилла, а потом, когда и Майка, который всё ещё отчаянно пытался разобраться в самом себе. Жак, который выслушивал их двоих без тени осуждения, который сразу же принял Майка как друга, который устраивал бесконечные винные вечера, дни рождения и постепенно втянул их обоих в свой стильный нью-йоркский круг общения. — Он не странный, — наконец сказал Уилл. — Майк, он наш друг. Майк на это ничего не ответил. Он зачерпнул ложкой первую порцию взбитых сливок с разноцветной посыпкой и отправил её в рот. Если бы Уилл сейчас не был так растерян и встревожен, то наверняка рассмеялся бы от этой нелепой картины: здоровый, угрюмый мужик с таким видом, будто ненавидит весь мир, мрачно уплетает что-то настолько приторно-сладкое и до смешного пёстрое. Несколько секунд они сидели молча. Потом Майк едва слышно пробормотал себе под нос — так тихо, что Уилл чуть не пропустил его слова: — Мне не понравилось, как он на тебя смотрел. Уилл моргнул. — Что? Но Майк уже качал головой, будто отметая собственные слова. — Ничего. Забудь. — Майк… — Я сказал — забудь, Уилл. Уилл откинулся на спинку диванчика и нахмурился. — Просто скажи честно, — вдруг произнёс Майк. Ну да, значит, никто ничего забывать не собирался. Он чуть подался вперёд, теперь не сводя с Уилла напряжённого, пристального взгляда. — Поэтому ты не хочешь спать со мной в одной кровати? Уилл почувствовал, как к щекам приливает жар. Майк сказал это слишком громко. Он быстро огляделся, проверяя, не услышал ли кто-нибудь, затем тоже наклонился вперёд и понизил голос почти до шёпота. — Майк, — прошипел он, — ты о чём вообще? — Ты прекрасно меня слышал. Голос Майка был тихим, но до предела натянутым. — Поэтому ведь, да? Потому что ты… — Он запнулся, словно само слово никак не хотело ложиться на язык. — …с ним. Уилл уставился на него. — Что?.. Майк, нет… — Он твой парень, — резко и без тени сомнения сказал Майк. И прозвучало это… с каким-то отвращением. У Уилла всё внутри ухнуло вниз. Какого, блять, чёрта вообще происходит? — Майк, я уже не понимаю, ты сейчас… — хотелось бы спросить: гомофобишь? Уилл сглотнул. Голос против воли стал тише и слабее. В груди медленно оседало что-то тяжёлое и кислое. — Ты злишься, потому что он гей? — Да плевать мне, что он гей, — отмахнулся Майк. — Вообще плевать. Уилл раздражённо поджал губы. — Тогда в чём дело? Почему ты так себя ведёшь? — Просто он мне не нравится. — Майк провёл рукой по волосам. — Уилл, мне пофиг, что он гей. Очевидно же. Меня бесит то, что он какой-то левый мужик, который… Он осёкся и покачал головой, словно сама мысль причиняла ему почти физическую боль. Уилл попытался вставить хоть слово, но Майка уже понесло. — Какой-то тип, который лезет целоваться с людьми, которых впервые видит. И вообще, он раза четыре, блять, перепутал моё имя. Он просто… Майк шумно выдохнул, будто никак не мог найти подходящее слово. Будто сам до конца не понимал, что именно пытается доказать. — Он просто идиот, Уилл. — Майк, я же сказал тебе, он не пытался тебя поцеловать, он… — Здоровался. Знаю, знаю. — Вот именно, — кивнул Уилл. — Он просто… — Он тебя недостоин, — резко оборвал его Майк. Уилл ошарашено моргнул. Ох. Это было вовсе не отвращение. И даже, если уж на то пошло, не злость. Это было… Уилл проглотил подступившее раздражение. — Хорошо, — тихо сказал он. — Хорошо, Майк. Всё в порядке. Пальцы Майка один раз отбили дробь по столу, а потом сжались в кулак. Перед ним стоял недопитый молочный коктейль: шапочка взбитых сливок уже оседала, разноцветная посыпка расплывалась, окрашивая крем. — Но я ведь не с ним, — продолжил Уилл ещё мягче. — И никогда с ним не был. Резкий и колючий взгляд Майка мгновенно метнулся вверх. — Мог бы быть. Уилл моргнул. — Что? — Мог бы, — повторил Майк, стиснув челюсти. — Очевидно же, что он тебя хочет. И ты… — Он осёкся, будто сам не понимал, как это сказать. — И я что? — тихо подтолкнул его Уилл. Майк отвёл глаза. — Он тебе нравится. Уилл откинулся на спинку стула и медленно выдохнул. — Да, — сказал он. — Нравится. Как и тебе. Он наш друг. — Я не это имел в виду, Уилл. — Знаю. Между ними повисла тяжёлая и неловкая тишина. Майк больше ничего не сказал, но было очевидно: он всё ещё прокручивал одну и ту же мысль, никак не мог от неё отделаться. Сердце Уилла колотилось слишком громко, слишком быстро. В голове медленно расцветала одна опасная мысль. Но он всё равно потянулся к ней. Если он ошибался, станет только хуже. А если нет… Медленно, осторожно, словно приближаясь к испуганному оленю, Уилл чуть подался вперёд. — Ты… ревнуешь, Майк? Реакция оказалась слишком быстрой. Майк резко вскинул голову. — Что? Нет! Уилл не стал давить. Только едва заметно улыбнулся — мягко, с какой-то грустной нежностью — и под столом легко толкнул лодыжку Майка носком кроссовка. — Эй. Посмотри на меня. Секунду Майк упрямился, продолжая хмуро смотреть куда-то в сторону. — Я не с Жаком, — спокойно сказал Уилл, не сводя глаз с напряжённо сжатой челюсти Майка. — И никого другого у меня нет. Наконец Майк поднял взгляд. По-настоящему посмотрел на него. Встретился с ним глазами. — Правда? — Правда. Майк снова опустил взгляд на свой молочный коктейль, потом опять посмотрел на Уилла. Было видно, как смысл сказанного медленно до него доходит. Он коротко кивнул и едва слышно пробормотал: — Хорошо. У Уилла перехватило дыхание. Сердце на мгновение словно сбилось с ритма. Хорошо. Несколько долгих минут они молчали. Майк успел устроить настоящий бардак: салфетка была разорвана на мелкие клочки, а от молочного коктейля на ярко-красной столешнице остался липкий круг. — Прости, — наконец сказал Майк. Голос звучал измученно. Внезапно из него будто разом вышли все силы. Он ссутулился, навалившись на стол, словно всё напряжение, державшее его натянутым как струна, исчезло в одно мгновение, а вместе с ним пропала и эта колючая, оборонительная резкость. — Без понятия, какого хрена меня так… — Он беспомощно пожал плечами, явно не находя слов для того, что чувствовал. — Переклинило. Опять это слово. Уилл его терпеть не мог. — Всё в порядке, — нарочито мягко сказал он, потянувшись через стол и один раз крепко сжав ладонь Майка. — Он ведь первый новый человек, которого ты впустил в свою жизнь, да? Иначе и быть не могло. В любом случае было бы тяжело. — Наверное. — Майк опустил взгляд на руку Уилла, накрывавшую его ладонь, потом снова посмотрел ему в глаза. — Но всё равно это нечестно. Что тебе приходится через всё это проходить. Уиллу всегда казалось, что иногда чувства Майка были для него самого слишком огромными. Они не помещались внутри. Выплёскивались наружу — в словах, поступках, взглядах — неуклюжие, необузданные, захлёстывающие его с головой. Уилл грустно улыбнулся и напоследок ещё раз сжал его руку, прежде чем отпустить. — Я же говорил, — тихо сказал он. — Мы справимся с этим вместе. — Вместе, — эхом повторил Майк, но голос у него всё ещё звучал хрипло и надломленно. Пожалев его, Уилл одним долгим глотком допил уже едва тёплый чай. — Домой? — спросил он. Майк кивнул. Он уже собирал шарф и перчатки и поднимался из-за стола, готовый уходить.

***

До дома они шли медленно. Майк всё ещё был где-то далеко, с головой погружённый в свои мысли, будто никак не мог выбраться из них. Впереди здоровенная крыса отчаянно пыталась утащить сэндвич длиной с подлодку, раза в два больше её самой. Настолько по-нью-йоркски, что просто пиздец. Майк вдруг тихо и удивлённо рассмеялся, и Уилл тоже не удержался. Уилл покосился на него, Майк поймал его взгляд и посмотрел в ответ. И той маленькой, усталой улыбки, которую подарил ему Майк, оказалось достаточно, чтобы согреть Уилла куда лучше, чем куртка и перчатки.

***

Когда они вернулись домой, квартира встретила их приятным теплом. Майк будто сразу обмяк, растворившись в этой уютной атмосфере. Он без лишних слов направился к своему месту на диване, где уже через секунду устроился с Боуи, свернувшимся клубком у него на коленях. Уилл сел рядом. Где-то в конце коридора его уже ждали горящие рабочие дедлайны, но сейчас он даже представить не мог, что заставит себя уйти от Майка. Не после всего этого. Они разговаривали, но ни о чём важном. Так, обо всякой ерунде. Телевизор что-то бубнил на фоне, хотя никто из них его не смотрел. Колено Майка случайно коснулось колена Уилла. Уилл так же легко толкнул его в ответ. Ни один из них этого не прокомментировал. И никто не отодвинулся.

***

Когда пришло время вставать, Майк тихо застонал, почти себе под нос. Звук вырвался сам собой, совершенно непроизвольно. — Всё нормально? — мягко спросил Уилл. Майк кивнул, хотя выражение лица говорило совсем об обратном. Губы болезненно искривились. — Да. — После короткой паузы он добавил: — Просто… голова болит. Ещё бы ей не болеть. Уилл, не задумываясь, придвинулся ближе. — Может, принести тебе таблетки? Воды? Я могу… — Нет. — Майк торопливо мотнул головой и тут же поморщился, будто даже это движение отдалось болью. — Нет, всё не настолько хреново. Просто… — Он осёкся и на секунду прижал основание ладони к виску. — Странно себя чувствую. Уилл на мгновение замер в нерешительности, потом всё же осторожно протянул руку. Помедлив, бережно коснулся запястья Майка, просто чтобы поддержать его. Майк застыл. Его взгляд медленно поднялся и встретился с глазами Уилла. В полумраке раннего вечера на его лице промелькнуло что-то сложное, противоречивое. Уилл не смог понять, что именно. Он сглотнул и заставил себя ободряюще улыбнуться. — Всё хорошо, — тихо сказал он. — Пойдём. Тебе лучше прилечь. Осторожно придерживая Майка, Уилл проводил его в спальню. Тот явно был сам не свой. Его то ли клонило в сон, то ли боль совсем вымотала. Уилл не мог понять. Он крепко поддерживал его под локоть, а всё тело было до предела напряжено, готовое в любую секунду подхватить Майка, если тот вдруг начнёт падать. Он усадил его на край кровати и сделал шаг назад. Несколько секунд никто из них не двигался. Потом Майк тяжело и устало выдохнул и без сил повалился на подушки, небрежно закинув голову назад. Уилл замер рядом. — Всё хорошо? Майк тихо промычал что-то невнятное. В этом звуке каким-то образом одновременно слышалось и «да», и «нет», и «блять, как же больно». Руки Уилла беспомощно повисли вдоль тела. Он терпеть не мог не понимать, чем может помочь. И никак не мог отделаться от мысли, что, поменяйся они местами, Майк бы точно знал, что делать. Уилл осторожно присел на край кровати поближе к нему, но всё равно недостаточно близко. — Может, тебе что-нибудь принести? Повисла тишина. Майк долго не двигался. Так долго, что Уилл уже решил, будто тот уснул. Но потом из-под руки, которой он всё ещё закрывал глаза, едва слышно донеслось: — Останешься? У Уилла перехватило дыхание. Упрямый Майк Уилер. Майк так и не убрал руку с лица и даже не посмотрел на него, словно сам не ожидал, что эти слова сорвутся с языка. — Майк, я не могу… — Знаю, — тихо перебил его Майк. Голос вдруг стал совсем неуверенным. — Просто… — Он медленно выдохнул. — Когда тебя нет рядом, становится хуже. Что-то глубоко-глубоко внутри Уилла болезненно сжалось, а потом будто треснуло. Он знал, чем всё это закончится. Он ляжет рядом с Майком. И Майк поймёт. Скрыть всю глубину того, что чувствовал Уилл, будет просто невозможно. Свою преданность. Свою любовь. Свою отчаянную потребность в Майке. И, скорее всего, его это напугает. Особенно сейчас, когда Майку и без того приходилось справляться со слишком многим. Уилл закрыл глаза и медленно досчитал до трёх. Потом начал подниматься с кровати, и… Рука Майка метнулась вперёд. Быстро, почти инстинктивно. Его пальцы зацепились за рукав Уилла. Не крепко, не пытаясь удержать силой, а просто не желая отпускать. — Не надо, — едва слышно пробормотал Майк. На одно короткое мгновение Уиллу до боли захотелось ответить: да. Это слово уже стояло на кончике языка. Тяжёлое и готовое сорваться. Но… — Я не могу, — тихо сказал он. Пальцы Майка медленно разжались, и ткань рукава выскользнула из них. — Тебе нужно отдохнуть, — так же тихо произнёс Уилл, изо всех сил игнорируя каждый голос в собственной голове, который кричал: останься. Ляг рядом. Будь с ним. Плевать, если этим ты целиком выдашь себя. Плевать, если вскроешь всё, что так долго прятал. К чёрту последствия. — Уилл… — Я буду заходить к тебе, хорошо? Майк не ответил. Он лишь чуть отвернул голову от Уилла, а рука снова легла поперёк глаз, пряча лицо. Уилл ещё несколько секунд простоял в дверях. А потом ушёл.

***

На кухне Уилл шумно выдохнул и дрожащей рукой провёл по волосам. Ему хотелось рассмеяться. Или разреветься. А может, и то и другое сразу. С каждым разом говорить Майклу Уилеру «нет» легче почему-то не становилось. И правда, разве будет так уж ужасно, если он уступит? Если просто ляжет рядом с Майком и уснёт возле него? Так он хотя бы сможет за ним присматривать. Может быть, сумеет уберечь его. Уилл прикусил губу и глухо простонал, навалившись на кухонную столешницу и уткнувшись лицом в ладони. Блять. Он понятия не имел, что делать. Не знал, как будет правильно. Майк, наверное, знал бы. Блять. Отчаянно нуждаясь хоть в каком-нибудь способе отвлечься, но слишком взвинченный, чтобы вернуться в свою мастерскую, Уилл принялся наводить в квартире порядок. Даже когда руки были заняты делом, в голове всё равно стоял невыносимый шум. И это казалось настоящей пыткой — знать, что Майк спит совсем рядом, всего лишь по ту сторону двери. Совершенно один.

***

Телевизор тихо бубнил где-то на фоне. Уилл почти не смотрел в экран, слишком глубоко увязнув в собственном клубке мыслей. Он не ел весь день, и голод уже начинал настойчиво грызть его изнутри, не давая покоя, и… — Нет… Уилл застыл, и сердце болезненно ухнуло вниз. Снова звук. На этот раз приглушённый… что-то между всхлипом и сдавленным криком. Уилл вскочил на ноги раньше, чем успел осознать, что вообще происходит.

***

Дверь в спальню была приоткрыта. Уилл толкнул её шире, и сердце подкатило к самому горлу, когда он увидел, что происходит. Майк запутался в смятых простынях, беспокойно метался во сне. Лицо у него было белее мела и блестело от пота. Пальцы судорожно вцепились в одеяло так сильно, что костяшки побелели, а черты лица исказил неподдельный ужас. — Майк… Уилл быстро пересёк комнату, подходя к кровати. — Эй. Эй, Майк… Майк не проснулся. С его губ снова сорвался сдавленный, полный страха звук, и только сейчас Уилл заметил, что Майк до крови прокусил губу. В уголке рта уже собиралась алая капля. — Майк, — снова позвал он и осторожно протянул руку, пока ладонь не легла ему на плечо. — Давай же, Майк. Майк вздрогнул всем телом и поднял на него расфокусированные, широко распахнутые глаза . Он ещё не до конца проснулся, не до конца понимал, где находится, но всё же замер. Грудь продолжала тяжело вздыматься, дыхание никак не могло выровняться. По его щеке катилась слеза. У Уилла внутри будто что-то с хрустом надломилось. — Эй, — тихо сказал он, и голос сам собой стал мягче. — Всё хорошо. Ты в порядке. Взгляд Майка с трудом сфокусировался на нём, словно он пытался понять, кто перед ним, цеплялся за реальность, заставляя себя окончательно проснуться. — Уилл?.. — сонно пробормотал он. — Да, — так же тихо ответил Уилл, подходя ещё ближе. — Я здесь, Майк. Что-то внутри Майка окончательно рухнуло. Лицо дрогнуло, а по щекам покатились новые слёзы. — Это просто сон, — мягко сказал Уилл. — Ты в безопасности. Майк покачал головой. Сейчас он казался таким же маленьким и беззащитным, как в тот день, когда Уилл впервые увидел его в больничной палате: огромная кровать будто целиком его проглатывала, а страх ни на секунду не отпускал. — Всё было как настоящее, — пробормотал он охрипшим со сна голосом. — Знаю. И он правда знал. Знал слишком хорошо. Сердце болезненно сжималось от одной мысли о том, через что сейчас проходил Майк. Уилл снова медленно протянул руку, осторожно коснувшись пальцами его запястья. И прежде чем успел понять, что происходит, Майк уже судорожно вцепился в рукав его толстовки, сжимая ткань так крепко, словно боялся, что Уилл исчезнет. Его глаза — огромные, распахнутые, полные отчаянной мольбы — не отрывались от него. — Уилл… — голос дрогнул. — Останься пожалуйста. У Уилла внутри будто что-то окончательно надломилось. Майк смотрел на него с таким безоговорочным доверием, с такой обезоруживающей открытостью, словно тянуться к Уиллу, нуждаться в нём было для него самым естественным, самым инстинктивным поступком на свете. Совсем недавно Уилл сказал ему «нет». А теперь стоял здесь. Вся его решимость рассыпалась к чёртовой матери. — …Хорошо, — едва слышно выдохнул он. На этот раз он даже не колебался. Осторожно забрался на кровать, устраиваясь рядом ближе, чем раньше, стараясь не потревожить повреждённую руку Майка. А Майк так ни на секунду и не выпустил его рукав, продолжая крепко держаться за него, пока Уилл ложился рядом. Майк судорожно выдохнул, тихо, с явным облегчением, и почти сразу придвинулся поближе. Отпустив рукав Уилла, он обнял его за талию, притягивая к себе, будто боялся, что тот снова уйдёт. — Спасибо, — сонно пробормотал Майк, едва ворочая языком. — Клирик спас паладина. Уилл грустно улыбнулся и машинально провёл кончиками пальцев по его руке. — Конечно, Майк. Это было слишком. Эта близость. Тепло чужого тела. Тяжесть руки Майка, лежащей на его талии. Горячее дыхание, касавшееся кожи. Постепенно оно становилось ровнее и спокойнее. Сон снова затягивал Майка в свои объятия, быстро и безжалостно унося обратно. В какой-то момент его пальцы сжали ткань футболки Уилла, даже во сне подтягивая его ещё ближе. Уилл не сомкнул глаз. Да и как тут уснёшь? Впервые за долгие недели любовь всей его жизни лежала так близко, прижимаясь к нему, что между ними почти не оставалось пространства… словно они могли бы стать одним целым. Всё его тело болезненно ныло от того, насколько сильно он скучал по Майку. Он молча смотрел в темноту, чувствуя, как сердце всё ещё колотится где-то в горле, и слишком отчётливо ощущал каждую точку, в которой они соприкасались. Это было ошибкой. Он знал это. Майк не запомнит эту ночь так, как запомнит её Уилл. Завтра Майк проснётся, сладко потянется, может быть, даже улыбнётся… и не поймёт, почему Уилл снова не может заставить себя посмотреть ему в глаза. Завтра Уиллу придётся вернуться на этот дурацкий раскладной диван. И как, чёрт возьми, он вообще должен после этого снова лечь спать там? Но сейчас Майк спал. Тёплый, прижавшийся к нему всем телом, и хотя бы на одно короткое мгновение Уилл позволил себе просто насладиться этим. Он крепко зажмурился и медленно, глубоко вдохнул, пытаясь удержать себя прежде, чем натворит какую-нибудь глупость. Например, поцелует Майка в макушку. Или скажет то, что давно рвалось наружу: Я люблю тебя. С Майком Уилл никогда не умел вовремя остановиться.