В ожидании твоих строк

Вторник начался с того, что я снова проспал. Не сильно — минут на десять, но хватило, чтобы завтракать впопыхах и бежать до школы, застёгивая куртку на ходу. Утро было холодным и ясным — солнце висело низко и светило прямо в глаза, так что я щурился всю дорогу. В школе всё шло как обычно. На переменах мы снова стояли у подоконника. Паша показывал какое-то видео, Лера смеялась, Костик пытался перекричать всех. Я тоже смеялся, но мыслями был далеко. Я ждал конца уроков. Ждал, когда смогу сорваться с места и пойти в библиотеку. Потому что сегодня она уже прочитала мой ответ. Она уже знала, что я заметил её незачёркнутое «пока». Она уже прочитала, что я иногда смотрю в коридоре и думаю — может, это ты. И, может быть, она уже написала что-то в ответ. На большой перемене я пошёл в буфет. В очереди было шумно. Я болтал с ребятами, но краем глаза смотрел по сторонам. Девятиклассницы стояли кучкой у окна. Я глянул на них мельком — и отвёл взгляд. Это глупо, думал я. Я даже не знаю, как она выглядит. Она может быть любой. Но я всё равно смотрел. Не мог не смотреть. После уроков я попрощался с ребятами и пошёл к библиотеке. Дорога была знакомой до каждого поворота. Солнце светило по-прежнему, но уже не грело. Асфальт был сухой — за ночь ветер высушил лужи, и только в трещинах осталась влага. Я шёл быстро, не отвлекаясь. Толкнул дверь. Тепло и запах. Вера Андреевна сидела за стойкой и что-то писала. — Добрый день, — сказал я. — Добрый день, Марк. Я прошёл к стеллажу. Книга стояла — корешок вперёд, она снова была здесь. Я взял её, сел за дальний стол. Открыл на нужной странице. И увидел её почерк. Она написала много. Я читал медленно, не пропуская ни слова. Она тоже смотрит в коридоре. Думает о людях — о чём они думают, что для них важно. «Люди не ходят с табличками» — я усмехнулся. Точно. Именно так. И про то, что она бы меня, наверное, не узнала. Но, может, почувствовала бы что-нибудь. Я замер на этой строчке. Почувствовала бы. Это было самое честное, что она могла написать. Не «узнала бы», не «поняла бы» — а именно почувствовала. Как будто между нами было что-то, что нельзя увидеть глазами. А дальше — про «спасибо, что не зачеркнула». Она рада, что не зачеркнула. Это было сложнее, чем кажется. А я понял. И правильно, что не зачеркнула. И в самом низу, мелко: «Твоё "пока" тоже важное. Не только моё.» Я сидел и просто смотрел на эти слова. Твоё «пока» тоже важное. Значит, у нас теперь два «пока». Её и моё. И оба важные. Я взял ручку. Подумал. И написал: «Мира. Ты написала — может, почувствовала бы. Я тоже так думаю. Что если мы уже виделись, то, может, что-то внутри щёлкнуло бы. Не знаю что. Не знаю как. Но, наверное, что-то. Потому что то, что здесь — на полях — оно настоящее. А настоящее должно как-то чувствоваться. Даже если ты не знаешь, кто перед тобой.» Остановился. Перечитал. Подумал и добавил: «Ты написала — люди не ходят с табличками. Это точно. Я бы тоже тебя не узнал. Но, может, почувствовал. Может, даже уже чувствовал. Кто знает.» Я замолчал. Потому что последние слова были уже на грани. Но я не стал их зачёркивать. И ниже — отдельно: «Твоё "пока" и моё "пока". У нас теперь два "пока". Это больше, чем одно. Может, из двух "пока" однажды получится что-то ещё. Я не знаю что. Но я хочу, чтобы получилось.» Поставил дату. Закрыл книгу. Провёл ладонью по обложке. Потом встал и поставил её на полку. Корешок вперёд. — До свидания, — сказал я Вере Андреевне. — До свидания. На улице солнце уже садилось. Небо стало оранжевым у горизонта, а выше — синим и холодным. Я шёл домой и думал о том, что она написала: может, почувствовала бы. И я ответил: может, даже уже чувствовал. Я не знал, кто она. Не знал, как выглядит. Но что-то внутри говорило: мы уже рядом. Где-то совсем рядом. Дома я разулся, повесил куртку, прошёл в комнату. Лёг на кровать и долго смотрел в потолок. Потом встал, открыл тетрадь и написал: «Она написала — может, почувствовала бы. Я ответил — может, уже чувствовал. Это самое честное, что я мог сказать. Я правда так думаю. Что если мы уже пересекались и что-то внутри отозвалось. Но я не знаю, как это проверить. И, наверное, пока не надо проверять. Пока — не надо.» Подумал и добавил: «У нас два "пока". Это больше, чем было вчера. Это уже что-то.» Закрыл тетрадь. За окном стемнело. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда. Я лежал и думал о том, что завтра снова пойду в библиотеку. Что она тоже придёт. И что на полях старой книги снова появятся слова, которые делают день лучше. И ещё я думал о том, что она, может быть, тоже сейчас лежит и думает про два «пока». И улыбается. Так же, как я.