Не по правилам

Утро настигает меня стремительно. Подрываюсь в ванную и чуть не падаю, зацепившись за порог. Едва успеваю согнуться над унитазом, как желудок начинает сокращаться. Горло печёт, даже глаза слезятся. Нажимаю кнопку смыва, откидываясь на холодную плитку стены. Выдыхаю. Тупая боль вгрызается в мозг, неимоверная жажда скребётся внутри. — Ох-х… Прячу лицо в ладонях. Вчерашний вечер сумбурными вспышками оживает в памяти. Мы пили со Стивом, он меня… боже, держал у окна. Потом презентация, странная преподша, Тони и продолжение банкета в моей комнате, где мы слушали музыку, болтали и… Рывком сажусь, тут же пожалев о содеянном — в висках стреляет так сильно, что горло сводит. Зажмуриваюсь, хотя в крохотной ванной и так темно. Отпускает. Только Тони, касающийся как-то иначе, не рассеивается. Поднимаюсь, сбрасываю одежду — на мне юбка и вчерашняя дебильная футболка. Видимо, заснула в них. Во сколько ушёл Тони? О чём мы говорили после… этого? Мы вообще говорили? Выглядываю в свою комнату — привычный беспорядок и пустота. Тони нет. Он не остаётся у меня, никогда. Зачем вообще проверила? Щёлкаю выключателем и ныряю в душ — горячие капли приводят в чувство. Смываю остатки вчерашней косметики, чищу зубы, глядя на себя в зеркало с пустой обречённостью. На душе никак. Заворачиваюсь в полотенце и плюхаюсь обратно на кровать, сбрасывая в сторону кардиган, валяющийся на подушке. Проверяю телефон — шесть утра! Следом замечаю уведомления: сообщения от Стива и Тони. С тяжёлым вздохом открываю первое. «Клэр, в библиотеку придёшь?» «Я передумал, не приходи» «Меня тоже не будет» «Плохо» Всё отправлено вечером, около семи. Наверное, когда кураж от успешной презентации улёгся, его накрыло похмелье. До сих пор не могу поверить, что он провёл её блестяще: чё-то там рассказывал, жестикулировал, улыбался. Вот бы всегда был таким. Тыкаю в окошко чата с Тони. «На тумбочке вода. И таблетка» Отправлено около полуночи. Значит, ушёл примерно в это время? Я уже спала. И ещё одно сообщение удалено. Ненавижу, когда он так делает. Печатаю «спасибо» и тянусь к тумбочке, где действительно стоят две бутылки с водой и лежит шипучая таблетка. Бросаю её в одну из них, встряхиваю и пью — даже глаза от удовольствия закрываются. Сижу недолго, приходя в себя. Чувствую себя так плохо, что даже курить не хочется. Притягиваю колени ближе и снова открываю чат со Стивом. Пишу «сопля ты» и отправляю, посмеиваясь. Отбрасываю телефон, совсем не ожидая, что он тут же откликнется уведомлением. Хватаю и читаю: «Ты даже не допила виски, и это я — сопля?» Присылаю Стиву стикер, где обезьяна закатывает глаза. Стив что-то печатает в ответ. Перестаёт. И снова. «Приходи в библиотеку» Брови взлетают вверх, пока отвечаю: «Сейчас??? У тебя мозги отсохли после вчерашнего. Печально» Сообщение приходит мгновенно: «Не заставляю» Блокирую экран, падая на подушки. Свежий утренний ветерок забирается в комнату, вызывая дрожь — волосы ещё не высохли и холодят плечи. Рассвело, и очень мягко: розоватые блики на стене моей комнаты перемешиваются с оранжевыми. Интересно, на юго-восточном побережье такой же рассвет? Нужно позвонить маме. Потом, когда… Попозже. Взглядом цепляюсь за бардак на полу — вещи свалены в кучи, пустые бутылки так и валяются у ног. Наушники лежат на подоконнике возле зажигалки. На подоконнике… Ладони вдруг начинают чесаться. Поднимаюсь, срываю полотенце и бросаю его на пол, к остальным вещам. Вытаскиваю из шкафа простую белую футболку, влезаю в спортивные штаны — зелёные, роузвудские. Сцепляю мокрые волосы крабиком и хватаю с подоконника сигареты вместе с бутылкой воды. У двери цепляюсь за лямку сумки, едва не споткнувшись. Белая рубашка вываливается из неё на пол вместе... вместе с моим кардиганом. Хмурюсь, оглядываясь на кровать, с которой уронила ещё один. У меня их разве два? Пальцы немного подрагивают, когда поднимаю кардиган с пола у кровати. Широкий. Сглатываю, приложив его к лицу. Пахнет сигаретами, у меня всё так в комнате пахнет. Но есть что-то ещё. Приятное. Резко отстраняюсь от вещи и бросаю на кровать. Смотрю на кардиган ещё пару мгновений, борясь с внезапно подкатившей к горлу тошнотой, и всё же хватаю его, поспешно влезая. Ладони скрываются в длинных рукавах, глупая улыбка блуждает на губах. В голове проясняется.

***

Когда выхожу из общаги, раннее утро таким уже не кажется. Редкие студенты шатаются по кампусу. Кто-то на пробежке, кто-то со стопкой учебников — фу — кто-то спешит в учебный корпус. Воздух немного прохладный и густой, туман всё ещё стелется по траве, потревоженный утренними лучами. Не спеша иду к библиотеке. Плохо помню вчерашнюю презентацию, помню только спор Стива с Тони и что Рамона пялилась, как невменяемая. Стив затронул правила не случайно: может, просто хотел вывести Тони из себя, не знаю. Но одно он опустил — тот факт, что все так или иначе их нарушают. В лесах за кампусом иногда проводят тусовки, студенты часто прогуливают занятия, курят и выпивают, встречаются и расстаются, флиртуют с преподавателями, в которых ещё теплится искра — живут, короче. Возможно, Стив либо слеп, либо обитает в своём идеальном пузыре устава, закрывая глаза на происходящее. Но тогда почему он сдал меня? Поднимаюсь по ступенькам библиотеки, дёргаю ручку на себя, но дверь не поддаётся. — Что за?.. Оглядываюсь, но Стива на горизонте не видно. Открываю наш чат и отправляю: «Ты где? Или это месть дебильная, заставить меня шататься по кампусу в такую рань?» Ответа нет, поэтому, вздохнув, по привычке огибаю угол здания. Протиснувшись в узкое пространство между корпусами, слышу тихий шелест травы, как будто кто-то переминается с ноги на ногу. И выдох. Тони? Секунду борюсь с разогнавшимся сердцем и всё же иду вперёд. Едва заворачиваю за угол — мысли вылетают из головы вместе с беспокойством. Привалившись к кирпичной стене и затягиваясь сигаретой, стоит Стив. Заметив меня, резко выпрямляется, пытаясь спрятать улику за спину, но я дёргаюсь вперёд и хватаю его за запястье. — Ты… ТЫ!!! Стив со стоном зажмуривается. — Пожалуйста, не так громко. — Ты куришь! Сигареты! Тяну его руку на себя, и он сдаётся — между пальцев зажата белая сигарета, возле фильтра маленькая серебристая надпись. — Мальборо? МАЛЬБОРО?! Охренеть, Стив! Он стряхивает мою руку, освобождаясь из хватки. Шокированно качаю головой, не в силах оторвать от него взгляд. Лицо заплывшее, уставшее, очки убирают растрёпанные волосы импровизированным обручем. Толстовка Роузвуда и спортивные штаны — как и у меня. Ну точно на пробежку собрались, спортсмены. — Я поделюсь, только больше не кричи, — хрипло предлагает Стив, потерев глаза. — Мне не… мне не надо, они слишком тяжёлые. На выдохе опираюсь на стену рядом, совершенно потеряв всякую нить рассуждений. — На электронки перейти не пробовала? — спрашивает Стив так непосредственно, будто погоду со мной обсуждает. — Голова кружится от них. Мне только эти нравятся. С вишней. Стив вскидывает брови, затягиваясь. — Тебе бы бросать, пока это реально привычкой не стало. — Хватит! — вскрикиваю, на что он болезненно морщится. На секунду мне даже становится неловко. Но только на секунду. — Ты сраный лицемер, ты сдал меня, а сам… И ещё что-то говорил про Тони? Открываю воду, злобно и жадно поглощая жидкость. Надо куда-то направить свой гнев, если полезу на него с кулаками, меня убьёт рикошетом. — Я и не курю. Это первый раз. Здесь. Тем более вчера… Ох, одна сигарета ничего уже не изменит. — Бро, я не об этом! Ты не понимаешь, что ты двуличная змея? Он закатывает глаза. Делает ещё две быстрые затяжки — такие, что сигарета буквально исчезает в его лёгких. Оглядывается вокруг, словно в поисках урны, и со вздохом кидает окурок под ноги. — Иди сюда, — кивает мне Стив, делая пару шагов к углу корпуса. Скрещиваю руки, продолжая сверлить его взглядом, но всё же послушно иду следом. Стив пропускает меня немного вперёд, а когда дохожу до стыка двух корпусов, останавливает, потянув за кардиган. Делает это неожиданно — чуть не запутываюсь в ногах, шагнув назад. Он наклоняется к моему плечу и указывает пальцем куда-то вперёд, где видны скамейки и тропинки кампуса. — Я шёл вон там. А на этом фонаре — камеры. — Чего, на каком фонаре? Где ты шёл? Его тихий вздох щекочет затылок, и я непроизвольно передёргиваю плечами. Тёплые ладони ложатся на мою шею, мягко поворачивая влево. — Видишь скамейку? — Ну и? — Иди теперь вправо, по тропинке, — он неторопливо поворачивает мою голову дальше. Пальцы застревают во влажных прядях моих волос. — Видишь фонарь? К нему камера прикручена. Киваю. Его ладони соскальзывают ниже, к плечам. — Вот там я шёл, когда заметил тебя. Сигареты нашёл не я, а кто-то из администрации. Когда пытались выяснить, чьи они были, на камерах заметили меня и то, как я… смотрел в эту сторону. Стив чуть сжимает мои плечи. Выдыхаю, сбрасывая его руки. — Это какой-то бред. Как они определили, когда здесь появились сигареты и что именно ты видел меня? И вообще, — поворачиваюсь к нему: стоит слишком близко, — ты бы мог не сдавать меня. Тогда, ректору. Стив ухмыляется, выпрямляясь. — Мог бы. — Ты меня специально из себя выводишь? — Нет, Клэр, — улыбка медленно сползает с его лица. — У меня не было никакого интереса тебя сдавать. Просто… Ты должна понимать, что личные чувства — это не то, ради чего я поступлюсь своим будущим. — Ты охренеть жестокий. Он пожимает плечами, подталкивая вперёд. Выходим на залитую солнцем дорожку. Смотрю на камеру у фонаря, как на личную предательницу. — Я думал, тебе такие нравятся, — снова ухмыляется Стив, взбираясь на ступени библиотеки. Связка ключей звенит в руках. — Ты же всё равно водишься с Антоном. Открыв дверь с тихим щелчком, Стив оборачивается, скользнув взглядом по моим рукавам, в которых не видно ладоней, а потом прищуривает свои дебильные голубые глаза. Кардиган Тони вдруг прибавляет в весе — примерно на тонну. Оскаливаюсь, демонстрируя Стиву средний палец. Короткий смешок слетает с его губ. — Пойдём. Вряд ли ты запомнила хоть что-то из вчерашней презентации. Расскажу, чем вообще занимаюсь. В библиотеке Стив не включает свет и ничего не трогает — ведёт мимо книжных полок и длинных столов к маленькому залу за закрытой дверью. Открывает его, проходит внутрь. Когда захожу следом, застарелый запах бумаги забивается в лёгкие. Темно, хоть глаз выколи, но Стив сразу дёргает тяжёлые шторы у высоких окон, впуская свет. Прикрываю дверь и плюхаюсь на стул. Тесно и очень много книг — книжные шкафы идут к самому потолку, высоченные, с лестницей. Скромный стол, заваленный кучей стопок, пара стульев… и всё. Мрак. Притягиваю к себе ближайшую папку, которую Стив тут же забирает. — Пожалуйста, ничего не трогай. Тут много файлов из архивов, им не один десяток лет. — Ладно, мамочка. Что это вообще за тайная комната? — Здесь хранятся ветхие тома, которые нельзя подвергать агрессивному использованию. — Агрессивному… — приподнимаю брови, фыркнув. — Тебе, короче, позволили тут поиграть? Стив садится на второй стул, возвращая очки на переносицу. — Да. Здесь удобно, я всегда могу поискать что-то в картотеке и никому не мешаю. — Ты понимаешь, что тоже нарушаешь правила? Он щурится. — Понимаю, из-за тупого шантажа. — Я не об этом. Притягиваю к себе стопку книг, сдувая тонкий слой пыли с обложки. «Историческая справка Бостона 1918-1920». Боже. Молчу, выдерживая драматическую паузу, насколько могу — хотя самой уже не терпится высказаться. Стив скрещивает руки на груди, устало откидываясь на спинку стула. — Давай уже. Иначе лопнешь. — Теперь не хочу, ты убил весь азарт! — Клэр… — Ладно. Ты сидишь здесь, у тебя ключи. Хочешь, пришёл, покопался в книжках без библиотекаря. Ты понимаешь, что у тебя тоже развязаны руки? — Это другое. Мне официально разрешили. — Но это доступ, которого нет у других. Стив слегка улыбается. — Всё-таки слушала наш вчерашний спор с Тони? — При чём здесь это? Он не отвечает. Наклоняется к столу, открывая папку, которую отобрал у меня. Задумчиво листает. — К тому, что правила не обязательно нарушать, если знаешь, как играть. Хочу ответить что-то едкое, но оскорбления не идут, застревая на языке. Сверлю Стива взглядом, на что он лишь качает головой. Надо тоже каких-нибудь умных книжек почитать, чтобы последнее слово оставалось за мной, как за Тони вчера. — В общем, рассказывай, над чем ты тут потеешь круглые сутки. — Если коротко, восстанавливаю цепочку становления Роузвуда с точки зрения идеологии. Рассматриваю, что и как повлияло на академию и её внутренние настроения. — Это поместится в одну строку, а ты строчишь сколько? Триста? — Всё сложнее, и у всего свои требования, — отмахивается Стив. — Я ищу старые фотки и данные, и многое из этого потеряно или повреждено. Например, вот эти фотографии. Он постукивает пальцем по папке перед собой. Приподнимаюсь, пытаясь рассмотреть, о чём он говорит, но из-за великой книжной стены между нами разобрать сложно. Со вздохом подхватываю стул и усаживаюсь рядом с ним, заставляя слегка подвинуться. Наклоняюсь к папке — внутри чёрно-белые фотографии: кампус, залы учебного корпуса, студенты. Многие снимки обуглены, некоторые продырявлены. — Кого-то надо уволить. Кто ж так фотки хранит. — В Роузвуде в семидесятых был пожар в архивах. Многое повреждено или бесследно утрачено. Поэтому моя задача не такая простая, как может показаться на первый взгляд. — Да просто дорисуй недостающие элементы, — фыркаю, выхватывая один снимок — кампус, только без парочки корпусов и нового футбольного поля. Видна столовка и общага, пока одноэтажная. Стив перехватывает моё запястье, и я тут же отдёргиваю руку. Фотография мягко приземляется обратно в папку. Стив коротко смотрит на меня — встречаюсь с его взглядом почти случайно. Стив прокашливается, сцепляя руки в замок. — В общем, надо придумать, как восстановить. Рисовать я не умею, да и если возьмусь, выйдет очень плохо. Может, попрошу ректора связаться с реставратором. Только не уверен, что он успеет восстановить фотки к завершению проекта. — Я могу дорисовать. Можно вообще запилить выставку с фотками — сопоставить старые и новые в одну, типа… В те промежутки, где надо восстанавливать, подставить новую фотку. Очень в тему, преемственность, хронология, тыры-пыры. Стив хмурится, не отвечая. — Знаешь… Что-то в этом есть, — задумчиво тянет он. И спрашивает: — Ты умеешь рисовать? Устраиваю локоть на краю стола, отодвинув папку. — Ты меня вчера вообще не слушал, когда мы пили? Я вот помню, что ты собак любишь. — Я просто… Эм-м, я не думал, что ты говоришь правду. В горле встаёт неприятный комок. Отворачиваюсь от Стива, разглядывая пылинки, витающие в солнечных лучах. — А ты? Говорил правду? — Иногда. Усмехаюсь. — Что ты любишь рисовать? — вполголоса спрашивает Стив. Пожимаю плечами, всё ещё избегая смотреть в его сторону. — Разное… В основном ручками всякие штуки. Типа эскизов для татуировок. — Вау. Круто. — А как же «татуировки — это не по уставу»? — Чем плохо, если их не видно? У меня… у меня есть татуировка. Удивлённо поворачиваюсь к нему. — Реально? — Да, — он неловко усмехается. Щёки кажутся краснее обычного — или я просто это придумываю. — Пока-ажешь? — Эм-м… Тысячи подколов уже роятся в мыслях, готовые спрыгнуть прямиком в его уши, но не успевают — наши телефоны вновь пронзает синхронная вибрация. Улыбка исчезает с моего лица. Тяжело вздохнув, лезу в карман — сообщения от Тони. «Пора продолжить развлекаться. Вы уже взрослые, так почему бы не остаться бодрыми после полуночи? Где-то, кроме общаги». «Хотя, знаете, слишком просто. Ещё надо бы вдохнуть жизнь в статую отца-основателя. Он как-то приуныл».