Не по правилам

Слушаю музыку одним наушником, отбивая ритм ногой. В коридорах учебного корпуса пусто. Я выскользнула из лекционной пораньше, чтобы успеть… Боже, успеть перехватить Тони на выходе из аудитории. Этот говнюк не отвечает на сообщения и звонки. Не приходит курить — хотя я ещё дважды появлялась на нашем месте после завтрака и пар. Моё терпение не бесконечное, но и в обиженку играть не собираюсь — лучше сразу спрошу, что не так. Может быть, поговорим, и станет лучше. Трель звонка льётся в уши, и словно по щелчку всё заполняется людьми. Отлипаю от стены, вырубив музыку, и спешу к дверям кабинета, где проходила пара. Толпа студентов вываливается, гудя и мельтеша, но Тони среди неё я не вижу. Когда поток сходит на нет, а последним и вовсе появляется пожилой препод в шоколадного цвета пиджаке, раздосадованно выдыхаю. Куда он делся? Задумчиво пожёвываю губу, оперевшись спиной о стену. Прячется в комнате? Да нет, бред какой-то. Может, проверить? Снова вытаскиваю телефон и набираю номер. Чудится перезвон мобильного где-то вдалеке: приглушённый, словно… Поворачиваюсь к двери. Приоткрываю её. Внутри пусто, воздух спёртый. Проектор ещё включён, лесенка из парт и скамеек стремится ввысь. На последнем ряду замечаю чёрную макушку — Тони развалился прямо на столе. Дрыхнет. Поверить не могу. Сбрасываю вызов, прячу телефон в карман и тихо поднимаюсь по ступенькам. Тони улёгся на руку, волосы почти скрывают его лицо. Сажусь рядом, опустив голову на столешницу и точно так же вытянув руку. Через жалюзи пробивается слабый солнечный свет, ласкающий его силуэт. Пряди кажутся угольными, кожа — слишком светлой. Губы… ярче. Сердце вдруг решает, что нужно забиться быстрее. Выдыхаю, ощущая, как тепло греет щёки. Я словно подглядываю за ним. Таким удивительно спокойным и… Нет. Спокойный — неподходящее слово. Тони редко теряет самообладание. Сейчас он скорее… Уязвимый. Вздох срывается с моих губ как-то резко, почти грубо, и долетает до лица напротив, потревожив чёрные локоны. Тони шевелит носом, тянется почесать — и открывает глаза. Едва фокусируется на мне, вздрагивает. Приподнимает голову, оглядывается на пустой кабинет. Падает обратно и улыбается так искренне, что возле глаз появляется сеточка морщинок. — Поймала, — шепчет Тони. — Ага-а. — Моя очередь водить? Фыркаю. — А можем без этого? Я уже наигралась. Вчера… Вчера игр хватило. Замолкаю, прикусив губу. Взглядом скольжу куда-то в район его шеи, лишь бы не встречаться с глазами. Натыкаюсь на краешек ключицы, где видны линии татуировки. Змея. Видела однажды. Сглатываю, всё же глядя обратно. Безопаснее так. Тони молчит, продолжая смотреть в ответ и улыбаться. Так близко… Но, кажется, между нами расстояние больше, чем до вершины Эвереста — а я даже до базового лагеря дойти не в состоянии. Приподнимаюсь и откидываюсь на спинку скамейки. Тони делает то же самое. — Ты ничего не хочешь сказать? — спрашиваю, пялясь на белый прямоугольник проектора. — Что ты хочешь услышать? Боже. — По поводу вчерашнего. — Вчерашнего чего? — Того, что произошло… Эм-м… Вечером. — А именно? Со стоном запускаю пальцы в волосы, упираясь локтями в стол. Всё внутри непонятно ворочается. — Я тебя когда-нибудь прибью. Он не отвечает, только устраивается удобнее. Так, что его плечо легко задевает моё. — Клэр, посмотри на меня, — на выдохе просит Тони. Поворачиваюсь к нему — он тоже упёрся локтем в стол и устроил голову на руке. — Если что-то беспокоит, говори прямо. Не давай другим такую власть над собой. Тяжело сглатываю. — Почему ты меня так коснулся? На подоконнике. Тони медленно моргает, переводя взгляд на экран проектора. — Много выпил. Прости, пожалуйста. Сидит ровно, даже дыхание не сбивается, и пялится в этот сраный экран, как будто на нём заканчивается весь мир. Не трясёт ногой, не барабанит пальцами, не хмурится. Но я знаю — он врёт. Врёт. — Не верю, — вырывается у меня, и я тут же захлопываю рот. Тони еле слышно втягивает воздух, отвернувшись к окну. — Не хочешь верить. Это разные вещи. Растерянно киваю. Тишина после его слов звоном отдаёт в ушах. С чего я решила, что поговорить — идея хорошая? Да потому что Тони никогда не закрывался от меня. Между нами не было запретных тем или неловкого молчания. Он всегда слушал мои дебильные истории так, словно ему действительно было дело до моих переживаний. Но сейчас… Наверное, речь идёт не только обо мне. А о себе Тони говорить не любит. Чешу ладони, поднимаясь. Под кожей словно бегают красные муравьи, жаля всё подряд. На столах пусто, жалюзи еле заметно треплются от лёгкого ветра, проектор тихо гудит. Пусто, вокруг слишком пусто. — Твоя… Твой кардиган, — начинаю стягивать кофту, но Тони мотает головой. — Потом, ладно? Сегодня жарко. Заберу попозже. Рассеянно киваю. Задержавшись ещё лишь на секунду, сбегаю по ступенькам. Буквально чувствую, как он смотрит мне в след — от этого кожа горит, а кислород медленно заканчивается. Так медленно, что можно почти поверить: он мне не нужен. Мой взгляд хаотично мечется по аудитории. Парты, скамейки, дебильный проектор, неповоротливой коробкой стоящий напротив преподавательского стола. Надо бы просто дышать, но я не могу. Только разглядываю всё вокруг и слушаю собственный учащающийся пульс в висках. Оказавшись внизу, замираю. Преподавательский стол. Мир осторожно сужается до одного-единственного предмета, оставленного мистером Пиджак-шоколадного-цвета, на столешнице из тёмного лакированного дерева. Чёрная перьевая ручка с золотистой полоской. Облизываю пересохшие губы, пока пожар под кожей доходит до мозга и выжигает все лишние мысли, кроме одной. Эта ручка тяжёлая. Тихо выдыхаю, тянусь к цепочке на ремне — она выскальзывает из потных пальцев и неприятно звенит в гулкой тишине. Совсем не тяжелая. Поворачиваюсь к Тони — он так и смотрит на меня через длиннющую аудиторию. Ловлю его взгляд, медленно сбрасываю кардиган и оставляю на столе. Вспотевшие подушечки пальцев касаются дерева. — Хорошей ночи, — тихо говорит Тони, и его голос эхом разносится по кабинету. Стискиваю зубы, пытаясь сдержать тысячи обидных слов, что копятся внутри. Воздуха всё меньше. — Пошёл к чёрту, Тони, — всё же отвечаю, сжимая кулак и ощущая холодную тяжесть в ладони. Ухожу, тихо прикрыв за собой дверь, и на пару минут обретаю способность нормально дышать.

***

Телефон разрывается. Выключаю его, скользнув пальцем по кнопке блокировки, но придурочный кусок техники снова звенит, даже подушка не может заглушить раздражающий звук. Зло разлепляю глаза, щурясь от яркого экрана — шторы я задёрнула, как только ввалилась в комнату. Провожу по экрану, громко крикнув в динамик: — ЧТО? Секундная пауза. — Эм-м… Привет? Я в этот раз вежливый? — Что ты от меня хочешь, Стив? Я сплю. — Спишь… Сейчас половина шестого. Ты пропустила допы. — Плевать я хотела на твои допы. — Ладно. Про проект вспоминать не буду, но у нас всё ещё общее дело — мы сегодня должны нарушить комендантский час и заняться лёгким вандализмом… Провожу ладонью по лицу. — Не пойду. Мне плевать. Пускай он подавится своим компроматом десять тысяч раз. Нет! Сто тысяч. НЕТ! Миллион. Слышу вздох Стива. — Миллион — это очень много. — На это и расчёт! Выпутываюсь из одеяла и тянусь к бутылке на тумбочке, оставленной придурком, чьё имя я не хочу вспоминать даже в мыслях. Жадно глотаю воду, пока Стив на другом конце тужится от невозможности подобрать слова, которые заставили бы меня покинуть душный кокон ненависти. После катастрофы на десятку я закрылась в комнате, слушала музыку и очень громко подпевала. А когда силы кончились, завалилась спать, пропустив оставшиеся пары, обед и всё остальное. — Поссорились? — наконец выдаёт белобрысый гений. Лучше бы молчал. — Я не буду обсуждать с тобой этого идиота. И больше не стану выполнять его тупорылые задания. Делай что хочешь, Стив. Я тебя не сдам. Слишком великодушное предложение, понимаю это. Но Стив не рассыпается в благодарностях, только шумно вздыхает. — Клэр… У него есть доступ к камерам кампуса. Он заметит, что мы остались в общаге. Даже если пойду один… Понимаешь? Со стоном поднимаюсь и шлёпаю босыми ногами по полу. Отодвигаю штору, стараясь не моргать от золотистого солнечного света. Кампус живёт своей жизнью — люди в зелёных униформах лениво тащатся по тропинкам, сидят на траве и скамейках. Такие спокойные… Бесят. Задёргиваю штору обратно. — Что ты хочешь? Чтобы мы, как две неприкаянные души, шатались всю ночь по улице? Это тупо. — Я и не предлагаю шататься всю ночь. Тони написал: вне общаги. У меня есть ключи от библиотеки. Переночуем там. Наступает мой черёд тяжело вздыхать. — А со статуей что делать? — Загляну к театралам. Позаимствую какую-нибудь забытую коробку со старым реквизитом. На крайний случай туалетной бумагой забросаем. — Ты специально такой спокойный? Чтобы меня задобрить, и я согласилась на эту фигню? Всё ради твоего сраного проекта! — Клэр… — Ладно. После ужина встретимся… где-то, не знаю где. Ты мне уже надоел. Пока. Сбрасываю вызов, ожидая, что Стив начнёт перезванивать — и он действительно это делает. Ухмылка заползает на моё лицо, пока я смотрю на дисплей, игнорируя зелёную и красную иконки. Снова распахиваю шторы, запрыгиваю на подоконник. Кладу телефон рядом, вслушиваясь в вибрацию, и щёлкаю зажигалкой. Сигарет осталось очень мало — две. Как теперь доставать новые, понятия не имею. Когда дым заполняет лёгкие и комнату, а на языке теплится привычный химозный привкус вишни, телефон замолкает. Всматриваясь в белёсые клоки, боковым зрением замечаю, что снова приходит какое-то уведомление. Закатив глаза, зажимаю кнопку выключения. Экран жалобно вспыхивает и гаснет. Не хочу смотреть на тумбочку, где лежит чёрная перьевая ручка с золотистой полоской, но всё же делаю это — смотрю. Внутри гадко, почти как в тот момент, когда Тони сказал мне, что просто много выпил. Когда соврал мне в лицо. Закрываю глаза. Стив ведь прав. Тони никогда не являлся решением. Только временным обезболивающим, и сейчас… отказывается продлевать мне рецепт.

***

Толкаю запасную дверь библиотеки, вдыхая книжную пыль, от которой сразу же чихаю — звучно. Эхо разносится по пустому залу. Запоздало прикрываю рот, хотя никого быть не должно — время давно перевалило за одиннадцать. На ужине Стив перехватил меня и объяснил, где и во сколько встречаемся. Слушала вполуха, но запомнила важное: библиотека, запасной выход. Потом я убивала время в комнате, разрисовывая тетради, пока солнце не село окончательно — телефон так и не включила, хотя мозг лез на стенку от невозможности спрятаться в тупом скроллинге коротких видео. Не знаю, чего я боялась больше: тишины от Тони или собственного порыва написать ему первой — и совсем не гадости. Не понимаю, как себя вести. Что вообще значит всё, что Тони делает и говорит, но сердцем чувствую: его голова и тело существуют по отдельности. Наверное, как и мои. Хотя нет, мои сходятся в одном. В нём. — Клэр? — приглушённый голос Стива доносится из глубины библиотеки. — Нет, это ректор Фокс, вы арестованы. Плакал ваш грант, студент… эм-м, Миллер, вроде. — Миллер, ага. Надо же, запомнила, — бормочет Стив. Огибаю длиннющие столы, сворачивая в его каморку. Света нигде нет, так что приходится ориентироваться практически на ощупь и слабый фонарный блеск, льющийся из окон. Стив стоит у своего крохотного столика, копаясь в коробке. Заглядываю в неё. — Это то, что ты стащил у театралов? — Да. Точнее, даже не у них. Этим никто не пользуется, валяется со всяким хламом в подсобке. Не должны подумать на кого-то определённого. Наверное. — Стив пожимает плечами. — Дверь закрыла? — Не-а. Мы же всё равно скоро пойдём? — Ты не получала последнее сообщение от Тони? Он сказал, что отключит камеры на пятнадцать минут. А когда — не уточнил. Закатываю глаза. — Нет, я вырубила телефон, если не заметил. Я не только тебя игнорю. — Ладно. Жди тут, сейчас закрою. Он поспешно ретируется к чёрному выходу, а я копаюсь в вещах — какие-то перья, дебильная шляпа, погрызенная молью. Трэш. Лучше бы баллончики с краской достал и дал мне устроить абстрактный перфоманс. Во мне умирает Бэнкси. Провожу пальцами по столешнице, обходя её. Замечаю, что на стуле Стива висит какой-то шарфик с цветочками. Так понравился, что решил оставить себе? Фыркаю, закидывая лёгкую ткань обратно в коробку. Обломается. Падаю на стул и листаю первую попавшуюся папку — внутри появились фотографии кампуса, с первого взгляда современные. Гулкие шаги Стива нарастают. — Так, я закрыл. Осталось подождать, — говорит Стив, появляясь на пороге и вскидывая запястье, — когда Тони напишет. — Ты можешь перестать упоминать этого индюка? — шиплю, стукнувшись лбом о столешницу. Стив выдыхает, присаживаясь напротив. — Расскажешь? — Нечего рассказывать, — бубню себе под нос. — Ты был прав. Я не умею выбирать друзей. Я вообще ничего не умею. — Это неправда. Ты мастерски выводишь меня из себя. Приподнимаю голову, прищурившись. Он ухмыляется. — Ха-ха. Падаю обратно, щекой приложившись к холодной поверхности. — Клэр, просто... Он ведь не единственный человек в кампусе. — Ты о чём? — Ты с кем-то, кроме него, общаешься? Никогда не видел тебя с кем-то другим. У тебя ведь есть одногруппники. В академии полно кружков по интересам, всяких сообществ. Боже, ты даже случайный разговор ни с кем не заводишь. Отлипаю от стола, скрестив руки на груди. — С чего ты взял? Вдруг у меня охренеть как много друзей, просто я… люблю быть одна. Стив поджимает губы, кивая. — Может, ты и права. Это просто моё наблюдение. — И как долго ты за мной наблюдаешь? — прищуриваюсь. Он коротко смеётся, поднимаясь. Отходит к окну, слегка убирает штору в сторону — жёлтый свет освещает его профиль, позволяя рассмотреть неловкую улыбку. Стив снова в спортивных штанах и толстовке — я тоже. — Недолго, но достаточно, чтобы понять: кроме Тони, ты ни с кем не появляешься. — Ну, теперь вот ни с кем, кроме тебя, не появляюсь. Доволен? Стив поворачивает голову, продолжая усмехаться. — Надолго ли? Опускаю взгляд на папку, только бы он прекратил так снисходительно пялиться. — Мне надоело обсуждать мою социальную жизнь. Расскажи лучше, как твой проект. Я вижу, тут новые фотки появились. Ты их делал? — М-м? А, нет, миссис Стерлинг. Мои брови взлетают вверх. — Ты её знаешь? — Ну, теперь да. Она сама подошла ко мне после презентации. Мне кажется, единственная поняла, что я… ну, немного не в себе. Но она предложила помощь с проектом. Сказала, знает нужных людей для реставрации. Я вкратце описал ей твою идею с кадрами, она похвалила креативность. У неё есть профессиональный фотик, вот и выручила. Ракурсы идеально совпали, видела? Медленно киваю, пытаясь переварить услышанное. Талия тут же начинает гореть, стоит мне вспомнить прикосновения Тони, когда Рамона окликнула его. Никогда бы не подумала, что Тони может кого-то опасаться. Сглатываю, осторожно прикрыв папку, и отодвигаю её от себя. — Понятно. Замолкаем, и в этой тишине по моей спине ползут противные мурашки. Натягиваю рукава толстовки пониже, пряча ладони, и с грустью вспоминаю о последней сигарете, оставленной на подоконнике в комнате. Попросить их у Стива, что ли? Я сдохну. От стыда и от того, какие они невкусные. — Стив, я хотела… Обрываю себя, различив настойчивую вибрацию телефона Стива. Он поспешно вытаскивает его, чуть не уронив, и внимательно вчитывается в строки. Едва заканчивает, тут же блокирует экран, снимает очки и бросает всё на стол. — Нам пора. Сейчас. — Сейчас?! — Знаю. Там какая-то пересменка или типа того. Стив подхватывает коробку и зависает, глядя внутрь с потерянным видом. Со вздохом поднимаюсь следом, собираясь прервать его мысленную заупокойную мессу по своему будущему, пока она не превратилась в вербальную. Приближаюсь к Стиву и перехватываю коробку. Наши руки неловко сталкиваются. — Я возьму, — говорю тихо, находя его взгляд. — Ты веди. Всё будет… нормально. Стив коротко кивает. — Ладно. Погнали. Крадёмся к выходу, хотя в библиотеке только мы — но кажется, если будем шуметь даже здесь, то заранее попадёмся. Стив звенит связкой, приоткрывает дверь. Выглядывает, быстро поворачивая голову туда-сюда, и жестом пропускает меня вперёд. — М-да, джентльмен из тебя… — Ш-ш. Выскакиваю на улицу — тропинки пустые, только пятна фонарей освещают островки зелени. Воздух влажный и прелый, сверчки скрипят свои странные песни так громко, что хочется заткнуть уши. Бежим к середине кампуса, избегая открытых пространств, хотя Тони должен был вырубить камеры. Но Стив не позволяет выйти на протоптанные тропинки, постоянно подгоняя меня вперёд, так что я натурально начинаю задыхаться от сумасшедшей пробежки. У основания статуи, подсвеченной вмонтированными в землю лампами, останавливаемся. Моя спина вспотела вместе с ладонями и прочими частями тела, а лицо очень горит. — Чёрт, Стив. Он же охренеть высокий, — шепчу, перехватив коробку удобнее и вцепившись в рукав Стива. — Я, по-твоему, слепой? — шипит он в ответ, нервно оглядываясь. У меня даже волосы на затылке шевелятся — так сильно кажется, что нас точно кто-то уже спалил. — Не огрызайся, придурок! Что делать будем? Лестницу из библиотеки возьмём? — Долго. Твою мать! Стив зажмуривается, надавливает пальцами на веки. Нервно сглатываю — в горле совсем сухо. — Ладно. Я залезу. Подашь мне всю эту херню, когда буду наверху. Истеричный смешок срывается с моих губ. Стив не даёт мне времени придумать колкость: стягивает толстовку, бросает её у моих ног и цепляется за постамент, подтягиваясь. Его плечи напрягаются, мышцы играют под кожей, но заботит меня совсем не это — вся кожа на его руках покрыта сеточкой тонких чёрных линий. — Нихрена себе! — вырывается у меня. Подскакиваю ближе, пытаясь рассмотреть, но он уже цепляется за ноги статуи, не дав опомниться. Выпрямляется, быстро кивнув на коробку. — Давай. Вытягиваюсь по струнке, поднимая руки как можно выше — Стив наклоняется и подхватывает всякую дребедень. Шляпа, поеденная молью, приземляется на блестящую лысину отца-основателя, цветастый шарфик обматывается вокруг шеи вместе с боа из перьев. Неконтролируемый смех трясёт мои плечи. — Какой трэш. — Тише ты. Следующим идёт пиджак с леопардовым принтом — едва он оказывается натянут на одну руку статуи, Стив бросает затею, и тот повисает безвольной тряпкой. Последним из коробки появляется дорожный знак на верёвочках — Стив цепляет его на вторую руку основателя, согнутую в локте. — Может, хватит? — Хватит, ты права. Валим. Он ловко спускается и хватает свою одежду. Заглядываю в коробку — остались только пластмассовые рожки чертёнка на батарейках. Усмехаюсь, вытаскивая их. — Стив… Он мигом оборачивается ко мне, комкая толстовку в руках. Поднимаюсь на носочках и цепляю рожки на его голову. — Теперь ты официально принят в мой клуб. Добро пожаловать. Руки Стива тут же взлетают к макушке в попытке снять обруч, но я хватаю его запястья и тяну на себя. Не думаю, что ему составит труда просто стряхнуть меня, но он не делает этого — только еле заметно улыбается. — Это очень кринжово, — сообщает Стив. — Ты… Сам ты кринжовый! Покачав головой, Стив хватает меня за руку и утягивает с места преступления. Уходим тем же окольным путём, но в этот раз Стив тащит меня за собой, а не подталкивает — слишком быстро. Так быстро, что я цепляюсь за бордюр между лужайками и смачно приземляюсь на сырую траву, едва успев выставить ладони вперёд. Пустая картонка мнётся под моим весом. — Чёрт! — Боже, Клэр. Прости. — Ты можешь притормозить?! Ненормальный! Он тут же оказывается рядом, помогая подняться. Нахмурился и такой серьёзный, что меня снова одолевает дурацкое желание похихикать. Но потом я замечаю, что блик фонаря, освещающий лицо Стива, почему-то белый. Странно. Ведь фонари… жёлтые? — Эй! Вы что здесь делаете после отбоя?! Глаза Стива округляются. Тяжёлые шаги стремительно приближаются. Чёрт. Стив отрывает меня от земли и стремительно тянет вперёд. Бегу, стараясь смотреть под ноги и поспевать — но в груди продолжает распускаться это ненормальное веселье. Не выдерживаю больше — беззвучно смеюсь, хоть из-за этого сердце совсем с ума сходит, а воздух горит в лёгких. Стив несётся как сумасшедший, заворачивает за угол библиотеки и пролезает в щель между корпусами. Луч фонарика скользит по стене позади нас. Трясущимися руками Стив подбирает нужный ключ от запасной двери, отпустив мою ладонь. Наконец находит ключ — поворот, второй, и дверь открывается. Стив запихивает меня внутрь и залетает следом. Едва он это делает — свет пляшет по окнам. Пытаюсь выглянуть, посмотреть, кто вообще нас спалил — охранник или препод какой, но Стив одёргивает меня и прижимает к стене возле входа. Ладонью упирается в моё плечо и наклоняется к уху, еле разборчиво бормоча: — Я не закрыл дверь. Услышат. Тяжело сглатываю, кивнув. Стив снова так близко, а мне снова жарко — от бега, адреналина и бешеного пульса в висках. Его грудь поднимается и опускается, вторя моему сердцебиению. Хватка на плече становится сильнее. Зажмуриваюсь, стараясь подумать о чём-то, хотя бы о чём-нибудь, но мысли испаряются вместе со здравым смыслом. Зачем он стоит так близко, боже? Надо бы просто оттолкнуть. Открываю глаза, собираюсь сделать именно это — отойти в сторону. Стив смотрит прямо на меня: его зрачки совсем проглотили светлую радужку. Мой непослушный взгляд падает вниз — прямо на губы напротив. Протягиваю руку. Медленно скольжу пальцами по его чуть влажному от пота виску, нащупываю край ободка, где прячется выступ с батарейкой. Щёлкаю маленьким рычажком. Рожки на голове Стива загораются красным, бросая отблески на его лицо. Стив медленно перехватывает мою руку, большим пальцем проводит по моему запястью. Рвано выдыхаю. И его губы находят мои. Сухие, невыносимо горячие. Стив обхватывает мой подбородок, чуть надавливает, впуская себя внутрь. Захлёбываюсь тихим стоном, зарываюсь пальцами в его волосы — короткие, влажные. Ноги теряют силу, но Стив прижимается ко мне, помогая устоять. Стена резко холодит спину. Его рука скользит по моему телу, замирая на талии, а затем забирается под футболку. Сбитое дыхание такое горячее на моей коже, движения несдержанные — не сдерживаюсь в ответ, сильнее притягивая его к себе. — …слышал что-нибудь? — гулкий голос вдруг раздаётся за дверью. Замираю — Стив тоже, тут же отрываясь от моих губ. Закрываю рот ладонью, пытаясь дышать тише. — Нет. Чёрт его знает, куда завернули. Надо пойти камеры проверить. — Твою мать, почему именно сегодня… Чемпионат в самом разгаре! — И не говори. Мужские голоса продолжают обмениваться отборными ругательствами. Доносится слабый щёлчок зажигалки и шлейф табака. Руки Стива покидают меня. Сердцебиение замедляется. Лицо начинает адски гореть. Спустя пару минут шаги отдаляются и разговоры стихают. Стив подходит к двери, подбирает нужный ключ и защёлкивает замок. Шумно выдохнув, он сползает на пол и стягивает рожки. Крутит их в руках пару секунд, а потом выключает, оставляя нас в темноте. Плюхаюсь рядом со Стивом, облокачиваюсь на дверь. — Охренеть, — хрипит Стив, слабо стукнувшись со мной коленкой. — Охренеть, да. — Посмотришь, Тони писал? Мой телефон… там, далеко. Делать этого совсем не хочется, но я делаю — вытаскиваю телефон из кармана на замочке и выжимаю кнопку включения. В тишине слышно, как дышит Стив. Посмотреть на него… страшно. Экран мобильного ослепляет. Провожу по ползунку яркости до минимума. Ладонь Стива опускается на моё колено. Открываю чат. Едва глаза скользят по сообщению Тони, всё внутри обрывается. — Что там? — шепчет Стив. Не могу ответить. Лишь снова и снова читаю сообщение, отправленное Тони ещё днём: «Клэр. Ты была права. Я врал».