Моя геройская работа

      Самое сложное в такой операции — не сорваться.       Вот о чём мне никто не говорил, когда готовил к этой миссии. Не предупреждал, что самое трудное — это стоять на месте. Смотреть, как внизу, в атриуме, кипит бой. Как Старатель выжигает ному, как люди бегут в панике, как стекло сыплется дождём с верхних этажей, и ничего не делать. Просто стоять и наблюдать, будто тебе всё равно.       Мы выходим из комнаты охраны вместе с Даби — якобы «полюбоваться разрухой», как он выражается. Я иду на полшага позади, стараясь держать лицо. Улыбка, расслабленная поза, руки в карманах. Ничего особенного, просто очередной день, обычный теракт, но перья у меня стоят дыбом. Каждое из них вибрирует, реагируя на угрозу, на крики, на грохот. Инстинкты требуют немедленно вмешаться, броситься в бой, прикрыть гражданских, помочь Старателю. Я чувствую себя натянутой до предела струной, которая вот-вот лопнет.       Но я не могу.       Одно неверное движение и Даби поймёт. Один неверный взгляд — и миссия провалится. Месяцы подготовки, риск, грязь, через которую я уже прошёл, — всё пойдёт коту под хвост. А Все-за-одного останется в тени, и тогда терактов будут десятки. Сотни. Так что я стою и смотрю.       Мы выходим по служебной лестнице на балкон третьего этажа, людей здесь нет, но тут достаточно высоко, чтобы видеть весь атриум, и достаточно далеко, чтобы не попасть под случайный удар. Даби опирается на перила и замирает — весь его вид выражает скуку, но я вижу, как подрагивают его пальцы. Он не скучает, а напряжён и взволнован.       Вероятно, Даби психопат. Это одновременно упрощает понимание его поступков и усложняет варианты реакции на них.       И тут на этаже рядом с нами вырастает ледяная стена.       Я вздрагиваю, подумав, что Вьюга нас заметила, к счастью, нет. Даби тоже моей реакции не видит, потому что сам смотрит на внезапное препятствие. Толстая, голубоватая стена перекрывает проход к нашей лестнице. Видимо, Эми заблокировала её, чтобы люди не побежали сюда случайно в поисках выхода, потому что на улицу с неё не попасть.       — Что за чёрт? — хмурится Даби.       — Не могу не отметить, её причуда хороша, — изображаю лёгкое удивление.       Умница. Она делает эти коридоры и направляет людей в безопасную сторону. Как пастух, который гонит стадо прочь от обрыва — только вместо овец здесь сотни перепуганных людей, которые в панике ведут себя ненамного умнее животных. Вьюга думает за них, она знает, где выход, потому что подготовилась. Моя девочка!       Нет, не моя. Одёргиваю я себя, но слово уже прозвучало в голове, и я не могу заставить его стихнуть.       Я вижу, как она поднимается выше и уже там возводит новые ледяные ограждения, разворачивая поток бегущих на девяносто градусов. Люди несутся к пожарной лестнице, даже не осознавая, что их только что спасли от ошибки, которая могла стоить им жизни. Я вижу, как она пролетает мимо на ледяной дорожке — серебристо-белая форма мелькает и исчезает в магазине на другой стороне здания. Алые волосы горят на фоне серого бетона, как маленькое красное знамя.       Я уже готов ставить ей памятник. Честное слово. В полный рост, в эпичной геройской позе. Эта девчонка спасает не только сотни людей, но и мою совесть. За то, что я привёл их сюда. Что стою ничего не делаю и позволяю этому случиться.       — Давай поднимемся выше? — предлагаю я, заметив, что Даби собирается уничтожить ледяную преграду и выйти на этаж. Ещё секунда — и он просто выжжет стену, пустив людей в тупик.       — Зачем?       — Отсюда плохо видно, — я пожимаю плечами. — Она их по всему комплексу настроила. Тебе не лень возиться с ними? К тому же если всё это сейчас снимается, будет лучше не попадаться на камеры. У героев на тебя ничего нет, вот и не заставляй их копать раньше времени, если не хочешь лишнего и навязчивого внимания.       Даби медлит, потом отдёргивает руку. Кажется, аргумент весомый.       — Ладно. Идём.       Я выдыхаю. Повезло. Не хочу, чтобы он лез к людям или Вьюге. Мы поднимаемся молча. Я смотрю на Даби и пытаюсь понять, что у него в голове. Он загадка, ходячее противоречие, завёрнутое в обгорелую кожу и хирургические скобы. Новичок, которого боятся ветераны. Человек, который скучает посреди теракта. Злодей, который смотрит на Старателя с такой яростью, будто это что-то личное.       Что их связывает? Может, Старатель задерживал его раньше? Его шрамы похожи на ожог, может… Хотя нет. Старатель не стал бы мучить живого человека, так что думать о том, откуда эти угли, я не буду. По крайней мере, до тех пор, пока не поговорю с номером один.       Мне светит много работы завтра, а пока…       Мы выходим на седьмом этаже. Здесь пусто — основная масса людей уже эвакуировалась. К тому же тут кинотеатр и сотрудники наверняка вывели посетителей по своей лестнице после запущенной мной сигнализации. Грохот боя внизу слышится здесь будто эхо.       Я подхожу к перилам и смотрю вниз. Старатель схватился ному в ближнем бою. Один висит у него на плече, второй пытается обойти с фланга, но герой номер один держится. Его пламя всё ещё яркое, хотя я замечаю, что движения стали чуть медленнее — перегрев даёт о себе знать. Вьюга всё ещё эвакуирует людей, и я надеюсь, что она скоро спустится к отцу, чтобы охладить его.       Снаружи воют сирены. Полиция, скорая, пожарные. И, судя по звуку, другие герои тоже подтягиваются. Я достаю телефон и открываю геройскую сеть. Сотни уведомлений обрушаются на экран, требуя немедленно вмешаться.       — Мне пора присоединяться к ним, — говорю я, показывая телефон Даби.       — Присоединяться? — переспрашивает он. Его голос звучит ровно, но я слышу в нём опасную нотку. — Ты расхотел быть с нами?       Вот он. Момент проверки. Я развожу руками в жесте «ну, посуди сам».       — Нет. Но от меня будет больше толку, если все продолжат считать меня героем, разве нет? Я второй номер. Я могу доставать информацию там, куда не залезут остальные. Если я сейчас не появлюсь и не помогу отбиваться от ному, ко мне возникнут вопросы. А вопросы нам не нужны, ведь так?       Даби смотрит на меня долго, даже очень. Его бирюзовые глаза, кажется, прожигают насквозь. Неприятненько.       — Разумно, — говорит он наконец, отлепляясь от перил. — Что ж, лети. Присоединяйся. Изображай героя.       — Что насчёт Лиги? — спрашиваю я, делая шаг к краю балкона. — Это то, чего вы хотели?       — Нет.       Да в кого ж ты такой упрямый!       — Но я привёл героя, как вы и просили! — изображаю разочарование.       — Привёл. — Даби кивает, и его шрамы натягиваются в усмешке. — Но мы рассчитывали на кого-то сильного, но не настолько. Старатель ещё и с девчонкой всегда. На такого зверя нужно готовиться иначе. Больше ному, больше времени, другой план. Вот если бы ты выманил одну девчонку, было бы интереснее, — добавляет он, и его голос становится почти мечтательным. — С ней можно было бы поиграть.       У меня внутри всё холодеет.       Представляю Эмико здесь одну, без отца и прикрытия, без шансов на подкрепление. Представляю, как стою перед мониторами и смотрю на этот хаос и понимаю: нет. Я бы не смог. Сорвался в первую же секунду, и плевать на миссию. Плевать на Все-за-одного. Плевать на всё.       К счастью, этого не случилось. Она не одна и справляется куда лучше многих героев, которые старше и опытнее её.       — И что теперь? — спрашиваю я.       — Я позвоню тебе, — он хмыкает, поворачиваясь к входу в кинотеатр, на ходу вытаскивая телефон. — В конце концов, мы собирались сделать шоу. Хоть результат не такой, как ожидалось, заявление сделано. Твоя лояльность вызывает сомнение, Ястреб. К главному тебя пока пускать нельзя, герой.       Чёрт.       Чёрт, чёрт, чёрт.       Он подозрительнее, чем хотелось бы. Внедрение рискует сильно растянуться, а это значит больше жертв в перспективе. К тому же я и так хожу по лезвию. Второй раз подкину Эмико сомнительную наводку на возможные неприятности, и она меня прикончит и будет полностью права.       Чёрт!       Чем дольше я извиваюсь, тем быстрее они поймут, что я двойной агент. Учесть предателей незавидна и среди героев, но у злодеев никто не будет задумываться о гуманизме.       И тогда всё, что я уже сделал, будет напрасно. Все-за-одного останется в тени, и мир покатится в пропасть.       Ладно, подумаю об этом позже.       Я расправляю крылья, перемахиваю через перила и лечу вверх, к вентиляционной шахте. Мне нужно выбраться наружу и зайти в здание с парадного входа — как будто я только что прилетел.       Никто из героев не должен знать, что я был здесь с самого начала и уж точно не должен заподозрить, что я стоял на балконе и спокойно наблюдал за тем, как гибнут люди. Это я не смогу объяснить.       Крыша встречает меня ветром и солнцем. Я вылетаю через технический люк, делаю круг над зданием, и тут — вижу то, чего не видел изнутри.       Ледяные горки?!       Огромные и сверкающие, они начинаются от разбитых окон со второго по пятый этаж и плавно спускаются к улице, не мешая друг другу. По ним съезжают люди — взрослые, дети, старики, — и их подхватывают медики и полицейские, которые уже оцепили периметр, быстро приспосабливаясь к работе героев.       Это... невероятно. Я такого ещё не видел. Она создала эвакуационные выходы там, где их не было. Превратила хаос в организованный поток не только внутри здания, но и здесь.       Я читал её досье. Я знал её причуду: управление водой, обращение в лёд и пар, высокая степень контроля. Но одно дело — читать сухие строчки отчёта, и совсем другое — видеть это своими глазами. То, что она делает прекрасно, без шуток.       Начинаю снижение, и в этот момент разбивается окно шестого этажа. Значит, Вьюга почти закончила. Вовремя я убрался, оттуда. Сейчас гляну, как там Энджи, потом поднимусь и прикрою её. Людей наверху не осталось, так что она не должна задержаться.       Наконец-то пора вступать в игру. Ястреб-герой, который только что прилетел на звук сирен и теперь спешит на помощь коллегам.       Из главного выхода валит густой дым, но я всё равно врываюсь внутрь. Часть перьев рассредоточивается вокруг, помогая ориентироваться. Добираюсь до атриума и вижу Старателя.       Лицо в крови. Он держит одного из монстров в захвате, второго придавливает ногой, другой валяется неподалёку без движения, а четвёртый кружит в отдалении, всё ещё пытаясь атаковать.       — Старатель!       — Эвакуация, — хрипит он, не поворачиваясь ко мне.       Дело плохо. Я рассыпаю перья, которые устремляются вглубь здания, искать выживших и тех, кому нужна помощь. Крылья мельчают, и я опускаюсь на залитый по щиколотку пол, запуская в последнего монстра несколько перьев на манер ножей.       — Эй, Старатель, ты как? — пытаюсь разведать обстановку. — Я видел, что Вьюга заканчивает эвакуацию, сейчас…       В этот момент сверху доносится звук разбивающегося стекла. Мы одновременно вскидываем головы и видим то, что ещё долго будет мучить меня в кошмарах.       Эмико падает с седьмого этажа спиной вниз и раскинув руки в стороны. Её фигура охвачена синим пламенем. Время будто растягивается, а сердце пропускает удар.       — Ястреб! — раскатом грома зовёт Старатель.       Мир сужается до одной точки, я бью крыльями и тут же понимаю, что не успею. Не смогу взлететь. Мои перья сейчас обшаривают здание, я отправил почти все, не думая о том, что придётся быстро лететь.       Паника проносится по позвоночнику. Я отправляю наперерез несколько перьев, пытаясь остановить падение, но они сгорают в синем огне быстрее, чем в обычном пламени.       Практически мгновенно. Этот огонь куда опаснее обычного.       — Нет-нет-нет…       Часть перьев возвращается ко мне, но я катастрофически не успеваю. Падение длится несколько секунд, и я не могу нагнать их. Ветер свистит в ушах, перья трещат от перегрузки, но я вижу только её.       Она поворачивает голову, и мы пересекаемся взглядами. Падение уже на уровне второго этажа. Разлитая по полу вода вдруг приходит в движение и вытягивается, охватывая её силуэт за миг до удара.       Вьюга исчезает в жидкости, скорость падения гаснет, как и синее пламя, а ещё через миг взрывается брызгами. Эмико ударяется об пол, но это падение несоизмеримо с семью этажами, она остаётся жива.       — Эми! — хором кричим мы.       Старатель тоже бросается к дочери, но на него налетает ному, которого первый номер ловит на предплечье левой руки. Тварь вгрызается в плоть, из пасти хлещет кровь, но он сейчас этого не чувствует.       Я уже рядом с Вьюгой. Вернувшиеся крылья раскрываются, закрывая её от падающих сверху осколков стекла.       — Эми! — мне не стоит её шевелить, пока не исключу травмы позвоночника. — Ты цела? Можешь двигаться?       Она тяжело дышит, но открывает глаза. Сжимает руки, двигает ногами, кивает.       — Кажется, да.       — Супер, тогда валим отсюда, — я прижимаю её к груди.       — Ястреб! — Старатель отбрасывает ному и идёт к нам, тяжело переставляя ноги, он тоже уже на пределе.       Эмико протягивает руку и сдвигает в сторону мои перья, чтобы посмотреть на него. Её трясёт, но я пока не понимаю, от боли или перенапряжения. В тот же миг фигуру номера один обхватывает лёд, собираясь в доспехи.       Отец и дочь смотрят друг на друга, а потом она поворачивается ко мне:       — Уходим. Быстро.       Я бросаю взгляд на Старателя и понимаю, что это значит. Надо валить не просто быстро, а максимально быстро.       Лёд, который создала Вьюга для него, начинает испаряться густым паром. Старатель раскаляется, и меня едва не сносит потоком жара. Ударив крыльями, я взлетаю на второй этаж и вырываюсь на улицу через один из эвакуационных выходов Эмико.       За спиной гудит пламя. Мы успеваем отлететь совсем немного, когда изнутри вырывается огонь. Жар такой мощный, что выбивает ещё несколько стёкол на разных этажах, стеклянную крышу и устремляется в небо белым столпом.       — Вот же ж… Это очень мощно, — вырывается у меня. — Этим тварям конец.       — Ага, — тихо отзывается Эмико.       Её всё ещё трясёт. Только выбравшись на улицу, я понимаю, что она сильно замёрзла, я будто ледышку тащу.       — Эй, держись, ладно? — прижимаю её крепче, пытаясь хоть как-то согреть. — Ты сегодня на высоте. Это уровень первой десятки, если не тройки. Серьёзно. Хочешь, я уступлю тебе своё место?       Твою мать, что за чушь я несу? Наверно у меня и самого мозги отмёрзли, но остановить поток бреда я уже не в состоянии.       — Нет… — отстукивает она зубами. — Лучше прикрой Старателя. Когда огонь погаснет. Он… ранен. Я видела.       — Боги, ты неисправима, — нервно усмехаюсь я. — Сама на грани обморока, а успела оценить, кому ещё досталось? Серьёзно, Эми. Ты сегодня… Это просто высший пилотаж. Я бы снял шляпу, будь у меня шляпа.       Я быстро нахожу, куда приезжают скорые. Медики успели развернуть целый полевой госпиталь, помогая раненым посетителям. Снижаюсь чуть в стороне, сразу укладывая Эмико на одни из носилок.       — Эй! Врача сюда! — ору я, стягивая свою куртку. — Вот, погрейся пока. Сейчас передам тебя и полечу за Старателем.       Я оглядываюсь. Столб пламени медленно оседает, скрываясь внутри здания. Эмико ловит меня за руку, привлекая внимание.       — Там… был человек. Парень с обгоревшей кожей… На седьмом.       Перья снова встают дыбом. Мысли быстро расставляются по местам. Так значит синее пламя? В котором мои перья сгорели меньше чем за секунду? Это его причуда?       Даби.       — Что? — тихо спрашивает Вьюга.       Чёрт, я что, вслух это сказал?!       — Я разберусь, не волнуйся, — быстро тараторю, пытаясь исправить ошибку и вскидываю голову. — Эй! Я вам героиню принёс, она сегодня всех спасла, так что лечите по полному прайсу! Она упала с высоты и, кажется, переохладилась!       Вокруг Вьюги сразу организуется суета. Насколько я успеваю заметить, пока стою здесь, основные травмы — это порезы, ушибы и вывихи, не самые опасные ранения по большей части, так что героине, которой, очевидно, досталось больше, достаётся много внимания.       Уже собираюсь улетать, когда слышу хриплое:       — Спасибо.       Оборачиваюсь. Знала бы ты, кого благодаришь, маленькая.       И сможешь ли ты простить меня за это, если узнаешь, что едва не погибла из-за меня.       — Не за что, Эми, — отвечаю, пряча всё это за улыбкой. — Ты молодец. Дальше я сам.