Моя геройская работа

Угадайте кто вчера почти дописал главу, полез проверить пару моментов в мангу, чтобы правильно сопоставить хронологию канона, и выпал из работы зачитавшись? Правильно, это я)) Но ещё я поняла что 20 глава была написана неправильно, пришлось переписывать.       Моё присутствие здесь настолько сюрреалистично, что впору хохотать в голос.       Я сижу в кресле для грима, пока мне припудривают нос, и думаю о том, что полчаса назад получил сообщение от куратора из Комиссии.       А теперь я здесь — в телестудии, готовлюсь к прямому эфиру, а в соседнем кресле сидит Эмико Тодороки, и никто понятия не имеет, что я одной ногой уже в Лиге.       Хотя к главному меня пока не пускают. А значит, и разобраться, что у них там происходит, не получается. Всё очень и очень туманно.       После теракта в Сибуе я боялся, что у нас по подвалам сидит армия ному — десятки, сотни тварей, готовых вылезти в любой момент. Боялся, что, пока Старатель лежит в больнице, отдуваться за все проблемы придётся мне. А как это сделать, если ты грёбаный двойной агент, который не может вытащить из рукава ещё пару Вьюг, чтобы те сократили потери до нуля, — я не знал. И от этого было страшно.       На наше счастье, Лига снова затаилась. Даже набор рекрутов, в который я так удачно вписался, вроде как заглох. Они будто ушли в тень, и это может значить кучу всего: от подготовки масштабной атаки до того, что у них просто. Ничего. Больше. Нет.       Это объяснило бы, почему Даби не свернул миссию в торговом центре. И почему он не торопится с продолжением.       Будь у него ещё Ному можно было бы выпустить ещё где-то, привлекая меня (и совершая много ошибок, разумеется). Старатель, который хорошо с ними справился, не смог бы помешать.       Но он ушёл в тень, что заставляет думать, что на Сибуе было поставлено всё. Вероятно, они хотели сделать громкое заявление, а я всё разрушил.       Косвенно это же доказывают разведданные от других агентов: то, что я вообще видел Даби, большая удача. Кроме него, другие члены Лиги никому не показывались.       Залегли на дно. Все-за-одного схватили, Курогири тоже. Чем же занят в их отсутствие Томура Шигараки?       Формально Лига потеряла голову, но на свободе остаётся так называемый преемник, которого я пока совсем не понимаю. И к нему-то мне и надо, а чёртов Даби меня динамит. Не звонит, не приглашает, не подпускает. Сижу на скамейке запасных, как нашкодивший школьник.       Единственное, что отвлекает от желания залезть на стену, — моё маленькое развлечение в виде слежки за Эмико. За эту неделю я узнал много интересного.       Во-первых, она любит петь, когда готовит. Причём выходит очень даже — у неё приятное меццо-сопрано, и она мурлычет под нос песни, которые я никогда не слышал, но которые застревают в голове на весь день. Во-вторых, режим дня у неё такой же убитый, как и у меня. Порой мы с ней почти синхронно чертыхались в пятом часу утра — я над отчётами Комиссии, она над документами агентства, — а потом одновременно уходили спать, бросив работу. Это странно сближало — знать, что где-то в нескольких километрах от тебя кто-то так же трёт глаза и проклинает дедлайны.       А ещё она время от времени подходит к стеллажу, где поставила мои перья, и ругается с ними как со мной. В основном по поводу того, что не может найти на меня информацию и убедиться, что я на стороне хороших парней.       «Вот что ты скрываешь, а? Что такого в твоём прошлом, что так тщательно его прячешь? Оргии? Кабаре танцевал? Что? Ты вообще человек или пришелец? Может, тебя в лаборатории вырастили? Почему я ничего не могу нарыть? Если ты предатель, я тебя заморожу и разобью на тысячу осколков. Если не предатель — то хотя бы врежу, за то что заставляешь меня так переживать!»       Я тихо смеюсь каждый раз, когда слышу что-то из этого, пока внутри сжимается узел. Она пытается понять меня, ищет информацию. Хочет убедиться, что я на стороне хороших парней. А я ничего не могу ей дать — ни ответов, ни доказательств.       Даже представлять не хочу, какой будет её реакция, когда она узнает о возможностях моей причуды. О том, что перья — это не просто оружие, а ещё и сенсоры. Что я слышал каждое её слово и песню у плиты.       Уже начал репетировать невинный взгляд из серии: «нет-нет, я вообще не прислушивался к перьям в твоей квартире, я же не маньяк и уважаю твою личную жизнь».       Её личную жизнь я правда уважаю. Но, возможно, я всё-таки маньяк.       Студия преображается, когда загораются все софиты разом. Свет заливает пространство, стирая тени и делая всё вокруг почти нереальным. Ведущий — популярный шоумен Сато, известный своей манерой вести даже самые серьёзные интервью с лёгкостью, — занимает середину одного правого для зрителей дивана. Я напротив него, а Эмико удачно оказывается между мной и Сато. Это даёт мне возможность безнаказанно смотреть на неё — и прямо, и боковым зрением, — поддерживая беседу. Идеально.       — Три, два, один… Эфир!       Сато расплывается в профессиональной улыбке и приветствует зрителей.       — Добрый день, Япония! Сегодня у нас в гостях два героя, чьи имена последнюю неделю не сходят с заголовков. Герой номер два — Ястреб и герой номер двадцать два — Вьюга! Спасибо, что пришли.       — Спасибо, что пригласили, — отвечает Эми с лёгкой улыбкой. — Рада быть здесь.       — Всегда пожалуйста, — добавляю я, разваливаясь в кресле. — Тем более что у вас тут печенье в гримёрке — я уже оценил.       Сато смеётся. Зрители в зале — небольшая группа приглашённых — тоже оживляются.       — Ястреб, вы как всегда в своём репертуаре. Но давайте серьёзно. Прошла почти неделя. Как вы оба себя чувствуете?       — Восстановилась почти полностью, — говорит Эми. — В ближайшее время вернусь на улицы.       — А я не участвовал в основных боевых действиях, — подхватываю я, пожимая плечами, — так что чувствую себя даже лучше, чем обычно. Но Вьюге пришлось тяжелее. Я, можно сказать, был просто свидетелем её геройства.       — Неправда, — тут же возражает она, бросая на меня короткий взгляд. — Ястреб помогал не меньше.       — Расскажите, как вы вообще оказались в том торговом центре?       — Случайно, — отвечаем почти хором.       Зрители смеются. Мы переглядываемся — я вижу в её глазах искорку веселья.       — Я получил сигнал, как и многие другие герои, — добавляю я, показывая телефон. — Так что все, кто ещё не поставил приложение, обязательно ставьте. Тревожная кнопка и кто-то из нас появится, чтобы помочь.       — Вы тоже пришли на сигнал, Вьюга?       — Мы со Старателем просто оказались не в том месте не в то время. Или в том — это уж как посмотреть.       — Сработали потрясающе, — продолжает Сато. — Вьюга, ваша эвакуация должна войти в учебники. Как вы вообще придумали эти ледяные горки?       Она на секунду задумывается.       — Я была внутри и видела, что людей слишком много. Начиналась давка, нужно было быстро организовать дополнительные пути на улицу, ну а из-за особенности моей причуды я могу создавать временные сооружения, поэтому решение возникло быстро.       — Гениально, — одобрительно кивает Сато. — А вы, Ястреб, что чувствовали, когда увидели всё это?       — Что я бездарно проспал начало вечеринки, — я пожимаю плечами, и зал снова смеётся. — А если серьёзно — гордость. За коллег, Вьюгу и Старателя. Они прекрасно распределили обязанности.       — Ладно, — Сато откидывается в кресле, — тема нашего сегодняшнего эфира: «Как людям адаптироваться к изменениям, ведь угрозы становятся всё серьёзнее». После событий в Сибуе многие студенты и молодые профи признались, что испытывают страх и неуверенность. Как вы справляетесь с этим?       — Это хороший вопрос, — Эмико начинает. — И я думаю, что первый шаг — разрешить себе быть не в порядке. Мы, герои, часто транслируем образ несокрушимости, но, признаюсь честно, это иллюзия. Мы тоже устаём, боимся и ошибаемся. И это нормально. Ненормально — загонять себя в состояние, когда ты не можешь функционировать.       — Полностью согласен, — вставляю я. — Я вообще считаю, что лучший способ справляться со стрессом — это…       — Пожалуйста, не говори «хорошая драка», — тихо, но так чтобы её услышали, шутит Эмико.       Я драматично прижимаю ладонь к груди:       — Вообще-то я хотел сказать «хорошая шутка»! Но да, драка тоже работает.       Зал снова смеётся. Сато качает головой, пряча улыбку. Мы с Эми переглядываемся — и я вижу в её серых глазах искорку веселья. Она подыгрывает мне. Мы оба знаем правила этой игры и отлично в неё играем.       Сато просит нас поделиться конкретными способами поддерживать себя в трудных ситуациях. Эмико становится серьёзнее — она говорит о том, что очень важно соблюдать режим сна, есть фрукты и витамины, гулять и заниматься спортом.       — Да, я понимаю, как это звучит, — продолжает она, поднимая ладони. — «Бла-бла-бла, опять эти герои с хорошими фигурами и сильными телами толкают умное про то, что надо есть салат, а не бургер». Бургер, кстати, если убрать из него ударную дозу майонеза и заменить на менее калорийный, но вкусный соус, превращается практически в фитнес-еду. Там и белки, и злополучный салат, и овощи. Но, ребят, я вам клянусь: десять минут гимнастики — и ваша жизнь перестанет казаться кошмаром.       — Знаете, как сделать человеку хорошо? — влезаю я, дождавшись микропаузы.       Сато поднимает бровь.       — Нужно сделать ему плохо, а потом вернуть как было.       Сато фыркает в ладонь. Зрители хохочут. Эмико поворачивается ко мне. Она тоже веселится, но сейчас у неё такой вид, будто она хочет мне врезать за то, что я перевернул с ног на голову её вдохновляющую речь про здоровье. Надо исправляться.       — Но вообще я с Вьюгой полностью согласен, — быстро проговариваю я, чуть отодвигаясь, изображая, что боюсь последствий своей выходки. — Сделайте чёртову зарядку, возненавидьте зарядку, сядьте обратно и почувствуете кайф. Это гарантировано, поверьте.       — Люди очень недооценивают силу этих маленьких вызовов, которые можно бросить самим себе, — подхватывает Эми, и я вижу, как она снова входит в свою колею. — В условиях, когда всё очень неоднозначно и кажется, что твоя жизнь тебе не принадлежит, этот маленький рывок — лёгкое задание, которое вы можете сделать со стопроцентной вероятностью, потому что поставите условие, которое вам точно по плечу, — даст вам чувство контроля над своей жизнью. «Я взял и сделал». Вашему мозгу плевать, заставили вы себя прибраться в комнате или получили Нобелевскую премию. Он будет рад и тому и другому если это было целью и вы победили.       — Это правда, — киваю я, уже без шуток.       — Но ведь эти маленькие шаги не защитят нас от опасностей, — неожиданно подаёт голос один из зрителей в зале. Мужчина лет тридцати, с напряжённым лицом. — Столько людей было в опасности в Сибуе. Что нам делать, если случится ещё один теракт? Маленькие шаги нас не спасут.       Я нахожу его взглядом. Вот ведь гад, такую речь портит. Тревожник чёртов. В зале повисает лёгкое напряжение — люди ждут, как мы отреагируем, но Вьюга не теряется ни на секунду:       — На случай чрезвычайных происшествий у вас приложение, которое позовёт кого-то из нас, профессиональных героев. Не стесняйтесь перекладывать на нас большие шаги, мы справимся, это наша работа.       На лицах зрителей появляются улыбки.       — Вы со Старателем едва там не погибли, — говорит девушка с другого конца зала, и в её голосе слышится искреннее беспокойство. — Мы очень волновались. Смотрели прямой эфир и… это было страшно. Что, если в следующий раз герои не справятся?       Эмико на мгновение опускает взгляд. Потом касается груди ладонью и снова смотрит на зрителей.       — Простите, что напугали вас, — говорит она, и её голос звучит искренне, без профессиональной маски. — Это опасная работа, но кто-то должен её делать. Точно так же, как врачи, полицейские и пожарные.       — Чаще всего именно они вытаскивают героев из западни, в которой мы оказываемся, — добавляю я, и мой голос звучит теплее, чем обычно. — Мы без них — просто люди с причудами.       — Это точно, — подхватывает Эми, и я вижу, как благодарно она на меня смотрит. — Пользуясь случаем, я хочу поблагодарить их за их нелёгкий труд. К сожалению или к счастью, на них обращают меньше внимания, чем на нас, но это не менее важное дело. Если вы смотрите — спасибо!       Сато, профессионал до мозга костей, мгновенно подхватывает новое направление беседы. Мы говорим о спасателях, о врачах, о полицейских. Потом переходим к тому, как готовиться к чрезвычайным ситуациям. Эмико рассказывает о базовых правилах безопасности — она знает их назубок, и я невольно заслушиваюсь. Не потому, что информация новая. А потому, что она говорит об этом так, будто ей действительно не всё равно.       Я добавляю пару шуток про то, как сам однажды застрял на пожарной лестнице и меня снимали спасатели, — зал смеётся, напряжение уходит. Эми рассказывает про случай на первом курсе, когда она поскользнулась на собственном льду и сбила с ног учителя. Сато сияет — рейтинги эфира наверняка взлетают до небес.       — А как вы взаимодействуете друг с другом? — не унимается Сато. — Вы производите впечатление очень слаженной команды. Это результат долгих тренировок или вы просто на одной волне?       Мы переглядываемся. Я вижу, как Эмико прикусывает губу, думая над ответом.       — Мы не так давно знакомы, но, думаю, у нас просто схожий подход к работе. Предпочитаем действовать быстро и не тратить время на формальности.       — Точно, — подхватываю я. — Когда видишь, что кто-то делает свою работу на сто процентов, сработаться легко. А Вьюга именно такой герой. Она не болтает лишнего, просто берёт и делает. И это… вдохновляет.       Эмико чуть краснеет. Я вижу это — лёгкий румянец на щеках, который не скроет никакой грим. Я, если честно, тоже не ожидал, что скажу это вслух, но слово не воробей.       — Ого! — Сато всплёскивает руками. — Кажется, первый раз, когда я вижу, как Ястреб говорит серьёзный комплимент!       — Я умею быть серьёзным, — ворчу я, закатывая глаза. — Просто пользуюсь редко, чтобы производить вот такой эффект.       — Обведу сегодняшнюю дату красным паркером и буду отмечать как ежегодный праздник, — смеётся Эмико. — Обычно он меня подкалывает.       — Я не подкалываю, а поддерживаю твой боевой дух!       — Подкалываешь.       — Это поддержка! Ещё скажи, что не работает! — кладу руку на грудь, изображая, что она ранила меня в самое сердце.       Сато хохочет, зрители хлопают, а я чувствую, как внутри что-то разжимается. Всё идёт хорошо. Мы справляемся.       — Это было прекрасно, — говорит Сато, когда аплодисменты стихают. — Думаю, на этой ноте мы можем завершить нашу беседу. Вьюга, Ястреб — спасибо вам огромное. Япония вами гордится.       — Спасибо, — говорим мы почти хором, и это опять звучит до смешного синхронно.       Загорается надпись «КОНЕЦ ЭФИРА», и студия взрывается суетой. Продюсер благодарит нас, операторы разматывают провода, зрители тянутся за автографами. Мы подписываем карточки, позируем для фото, прощаемся со съёмочной группой, пожимаем руки. Ястреб-герой улыбается и шутит, а где-то внутри Кейго Таками считает минуты до того момента, когда можно будет остаться с Эмико наедине.       Наконец, нас отпускают.       — Отлично справилась, — говорю я, пока мы идём к лифту. — Тебя точно не подбросили на порог самого нелюдимого агентства в зловещую грозовую ночь?       — Ага, с геройским удостоверением в зубах, — смеётся она.       — Нет, серьёзно. Ты выбиваешься из коллектива. Заткнула того тревожника одной фразой.       — Спасибо, — она усмехается. — Ты тоже отлично справился. Особенно с советом «сделать плохо, чтобы потом стало хорошо».       — Это проверенный метод!       — Угу, — она закатывает глаза, но улыбается.       Набираю в грудь воздуха. Сейчас или никогда.       — Слушай, тут недалеко есть отличное место. Суши, лапша, всё что хочешь. Давай пообедаем? Отметим удачный эфир. Заодно обсудим кое-что по работе.       Последнюю фразу я добавляю специально — чтобы у неё была возможность отказаться, не теряя лица. По работе. Не свидание. Просто коллеги обедают.       Она открывает рот, чтобы ответить, но в этот момент слышим вибрацию и сигнал тревоги из карманов.       Мы синхронно выхватываем телефоны. На экране — красная иконка: экстренное оповещение. Преступление в соседнем квартале. Ограбление с применением причуд. Несколько заложников. Героям в радиусе: немедленно прибыть.       — Обед отменяется, — говорит Эмико, и её взгляд мгновенно становится собранным и жёстким. — Ты летишь или бежишь?       — Лечу, конечно. Бегать — отстой, — я встряхиваю крыльями. — Тебя подбросить?       Она снова смотрит на карту. Сомневается.       — Да, если тебе не тяжело. Так быстрее.       Двери лифта разъезжаются, и я тут же подхватываю её на руки, сокращая расстояние до выхода.       Ветер ударяет в лицо, небо распахивается над головой, а Эми снова прижимается ко мне — на этот раз без колебаний, доверчиво, как будто мы делали это сотни раз.       — Какое тяжело, — ухмыляюсь я. — Держись, пёрышко.