Моя геройская работа

      Мы доходим до точки, с которой путь Эмико продолжается без меня. Вентиляционная шахта — узкая, тёмная, пахнущая пылью и металлом — уходит вверх, в темноту. Я проверяю её перьями, которые уже успели разлететься по этажу: пусто. Заложники в переговорной, преступники внизу, у сейфа. Путь свободен. А сердце всё ещё не успокоилось после того, как она сделала то, что сделала.       Я стою в полумраке коридора и смотрю, как она готовится к подъёму, а сам всё ещё чувствую её ладонь на своей шее.       Её холодные пальцы лежали на моём пульсе — она могла сосчитать каждый удар. И она собиралась защищать нас. Не себя — нас. Правая рука раскрыта, готовая ударить льдом в любого, кто появится из-за угла. Она прикрывала мне спину, хотя я сам затащил её в этот закуток, чтобы спрятать.       Я хотел, чтобы время остановилось. Чтобы она всегда была так близко — её дыхание на моей ключице, её запах где-то между цветочным шампунем и морозной свежестью, её сердце, колотящееся так громко, что я слышал его даже сквозь шум собственной крови в ушах. Я хотел, чтобы этот момент не кончался. Чтобы она никогда не отстранялась. Чтобы стена, в которую я её вжал, исчезла, и мы остались просто вдвоём, без преступников, без Лиги, без миссий.       Нельзя. Нельзя, нельзя, нельзя.       Пока нельзя.       Но это дополнительный стимул к тому, чтобы сделать из «нельзя» — «можно». Когда-нибудь. Когда всё закончится.       Когда я перестану быть двойным агентом, а она перестанет быть мишенью.       Когда у нас будет шанс на что-то, кроме коротких моментов в тёмных коридорах.       Я веду её к нужной точке. Вентиляционная решётка под потолком — точно такая же, как на плане. Вскрываю её перьями, быстро и бесшумно. Проверяю шахту внутри: несколько перьев скользят по металлическим стенкам, ощупывая каждый изгиб. Никаких ловушек. Никаких сюрпризов.       — Всё чисто? — спрашивает она.       — Да, и этаж пустой. Ты помнишь, куда идти?       — Ага, — она кивает и вскидывает руку. Из ладони вырывается струя воды, которая мгновенно застывает, формируя винтовую лестницу. Ступени сверкают в тусклом свете аварийной лампы.       Эх. А я надеялся подсадить её. Сцепить руки в замок, почувствовать её вес, поймать ответный взгляд, когда она будет запрыгивать в люк. Но Вьюга справляется сама. Как всегда. «Просить Ястреба подсадить меня — уже слишком», — мысль читается в её движениях, в том, как она легко и привычно создаёт себе опору. Я не обижаюсь, понимаю.       — Стой, погоди, — подхожу ближе, когда она ставит ногу на первую ступень.       Она оборачивается — волосы, собранные в хвост, перевешиваются через плечо.       — Возьми это. Чтобы я был спокоен.       Вытаскиваю из крыла маленькое перо. Можно было бы просто прицепить его на её одежду незаметно — Эми бы даже не почувствовала, но я и так слишком много вру ей. Слишком много скрываю. Пусть хотя бы это будет честно.       — Твой личный шпионский маячок? — она берёт перо с лёгкой усмешкой.       Ох, как опасно сейчас. Она даже не представляет, насколько близка к истине.       — Вроде того, — я оставляю лицо спокойным и серьёзным. — Всякое может случиться, но если что — я помогу. И найду тебя, если этот злодей снова поменяет местами двери. В случае чего просто хлопни по нему или ещё что. Я почувствую.       — Хорошо, — она убирает перо в маленький карман на предплечье. Достаточно близко, чтобы быстро достать. Потом смотрит на меня, и в её серых глазах мелькает вопрос. — А тебе… больно не будет или ещё что-то такое?       Даже сейчас — перед опасной операцией, в тёмном коридоре, на вражеской территории — она волнуется обо мне. О том, не причинит ли мне боль оторванное перо. И я понимаю, что на этот вопрос я могу ответить, не признаваясь, что я чёртов сталкер, который уже неделю слушает её жизнь через такие же перья.       — Нет, всё нормально, — я позволяю себе лёгкую улыбку. — И, Эми…       Она задерживается на полуслове.       — Будь осторожна, ладно?       Кивок. Короткий, уверенный — не тот, которым отмахиваются от назойливой заботы, а тот, которым принимают ответственность.       Она скрывается в люке. Лестница рассыпается снежинками — крошечными искрящимися кристаллами, которые тают, не долетев до пола.       Очень красивая причуда. Почти такая же красивая, как её обладательница.       Я разворачиваюсь и иду вглубь здания.       Моя роль здесь — диверсионная. Отвлечь внимание от Эмико, пока она прикрывает заложников, а потом помочь группе захвата, когда начнётся штурм. Я двигаюсь быстро, но бесшумно — крылья сложены так плотно, что перья не задевают стены.       Коридоры банка пустынны и темны, только аварийные лампы льют тусклый красный свет. Где-то внизу, на первом этаже, всё ещё грохочут преступники — кажется, они до сих пор возятся с сейфом.       Я прислушиваюсь к перу, оставленному у Эмико. Слышу, как она ползёт по вентиляции — размеренно, осторожно, не шумя. Её дыхание ровное и спокойное. Она не боится. Она сосредоточена. И я почему-то успокаиваюсь вместе с ней.       Комната охраны находится в конце коридора, за неприметной дверью с табличкой «Персонал». Замок взломан — видимо, преступники прошли здесь в первую очередь, чтобы отключить камеры.       Я проскальзываю внутрь. Несколько мониторов, которые сейчас показывают только рябь, пульт с вырванными проводами, сломанное кресло.       На столе валяются какие-то вещи. Сумка, бутылка воды, пара упаковок снэков. И книга.       Я беру её в руки, верчу, читаю название на обложке: «Война за свободу суперсил». Знакомая вещь, читал первую версию во время обучения. Это автобиография одного из первых крупных злодеев, который выступал против правительственного регулирования причуд. Спорная фигура, но его идеи о «свободе суперспособностей» до сих пор циркулируют в подпольных кругах.       Это переиздание. Более новое, с предисловием, которого не было в оригинале. Книга выглядит зачитанной — уголки загнуты, корешок потрёпан. Кто-то носил её с собой и перечитывал не раз.       Я листаю страницы, ища пометки. Ничего.       Не думаю, что её оставил кто-то из преступников, но тогдау меня есть вопросы к работникам банка, возможно среди них есть сообщники. Возможно и банк выбран неспроста.       Возможно мы имеем дело не со случайными грабителями. Это люди с идеологией. Возможно они даже связаны с Лигой?       У Эми всё спокойно, но нужно быть готовым рвануть к ней.       Я зачем-то забираю книгу. Она ложится во внутренний карман куртки — неудобно, но терпимо.       Эмико тем временем нашла заложников. Я слышу это через перо: её голос, тихий и спокойный, обращается к людям в переговорной. Она говорит им, что они в безопасности, что помощь уже здесь, что нужно только сохранять тишину и следовать её указаниям. И её слушают. Даже сквозь вентиляцию я чувствую, как напряжение в комнате спадает. Она мастерски берёт ситуацию под контроль — не силой, а присутствием. Спокойной уверенностью, которая заставляет даже самых напуганных людей выдохнуть.И тут же её мягкий голос: «Привет, меня зовут Вьюга. Хочешь, я покажу тебе фокус со снежинкой? Только тихо, ладно? Это наш секрет». И плач стихает.       Телефон вибрирует. Это сигнал: она докладывает, что на месте. Я рад, что знаю это наверняка. Пора.       Я выхожу в коридор как раз в тот момент, когда на первом этаже раздаётся грохот. Штурм. Группа захвата врывается через главный вход — я слышу крики, звон разбитого стекла, первые звуки боя. Пора устраивать диверсию.       Бегу к холлу, чтобы запутать преступников, но на полпути дверь передо мной исчезает. Буквально — была дверь, и вот её нет. Буквально. Только что был проход — и вот уже глухая стена. А рядом, в боковом коридоре, открывается новая дверь, которой здесь быть не должно. И из неё выходит он.       Мне везёт. Это, видимо, злодей с причудой искажения пространства — тот самый, который «стирает двери». Высокий, худой, с нервными пальцами, которые постоянно движутся, будто плетут невидимую сеть. Его глаза — бледные, почти бесцветные — смотрят на меня с интересом.       — Герой, — констатирует он. — Ястреб, значит. Надо же, какой улов.       Я оказываюсь в ловушке. Слева стена, справа стена, позади тупик, а впереди — он. Даже если кто-то сюда придёт, помочь мне не сможет. Я один.       Успокаивает только одно: перо на руке Эмико передаёт спокойствие. Она в порядке. Заложники в порядке. Всё остальное — решаемо.       — Серьёзно? — я развожу руками, изображая досаду. — Я вообще-то герой номер два. У тебя кишка не тонка?       — Болтай, болтай, — он щёлкает пальцами, и за моей спиной исчезает ещё одна дверь. Пространство вокруг нас сжимается. — Я могу запереть тебя здесь навсегда. и ты просто умрёшь от голода и жажды.       Я оцениваю ситуацию. Помещение маленькое. Крылья не развернуть — слишком узко. Его причуда — контроль над дверями, проёмами, возможно, стенами в целом. В открытом пространстве я бы разнёс его за секунду, но здесь, в замкнутом лабиринте, он диктует правила. Плохо. Очень плохо.       Но у меня есть кое-что ещё.       Я атакую пером — то, что висело у потолка, пикирует вниз, целясь ему в плечо. Он уворачивается — быстро, зараза, — и взмахом руки создаёт между нами стену. Перо врезается в бетон, не причинив ему вреда.       — Неплохо, — цедит он. — Но я здесь главный, птичка.       Ещё одна стена сдвигается, заставляя меня отступить. Я пытаюсь пробить её перьями — бетон крошится, но медленно, слишком медленно. Тут же приходится резко увернуться, ведь он выхватывает нож и бросается на меня.       Из-под куртки выпадает книга.       «Война за свободу суперсил» падает на пол корочкой вверх, распахиваясь где-то на середине.       Злодей замирает. Его глаза — бледные, бесцветные — приковываются к обложке.       — Откуда это у тебя? — его голос меняется. Пропадает насмешка, появляется что-то острое, заинтересованное.       В моей голове с хрустом проворачиваются шестерёнки. Он узнал книгу. Может он и есть тот сообщник и это его книга? Может он быть связан с Лигой? Ребята здесь явно не дилетанты.       В любом случае я ничего не потеряю, если попробую.       — Моя, — я пожимаю плечами, позволяя голосу звучать лениво-равнодушно. — Интересное чтиво. Много… необычных мыслей.       Он прищуривается. Стены будто замирают.       — Ты читал её?       — Первое издание. Ещё в юности. — Я позволяю себе лёгкую усмешку. — Автор, конечно, радикал, но кое в чём он прав.       Он смотрит на меня — долго, изучающе. Я вижу, как в его голове крутятся предположения: герой номер два читает запрещённые книги и говорит о системе так, будто она ему не нравится?       — Ты… — он облизывает губы, — серьёзно?       — Дай человеку то, что он хочет видеть и будешь управлять им, цитирую я, очень подходящую момент в книге.       Для них узнать, что герой из топа может быть «их парнем» крайне важно. Теперь нужно осторожно подсечь.       — Слушай, — говорю я, делая шаг вперёд. — Штурм уже начался. Твоих подельников повяжут через пару минут. Ты можешь сопротивляться — и тогда мои перья проткнут тебя раньше, чем ты успеешь создать стену. Или можешь сдаться. Без боя. Без травм. Я позабочусь о том, чтобы с тобой обращались нормально. А потом… — я делаю паузу, — тебя же всё равно скоро отпустят?       Он смеётся. Коротко, лающе, но уже без враждебности.       — Ладно, герой. Уговорил, — он поднимает руки. — Но только потому, что ты знаешь книгу.       Странный разговор обрывается, прибывает подкрепление.       Дверь за моей спиной открывается — на этот раз нормальная, не искажённая, — и в коридор врываются герои из группы захвата. Меткий Стрелок, несколько агентов из его команды, полицейский спецназ. Они видят меня — живого, невредимого, — и злодея с поднятыми руками.       — Ястреб? — Стрелок поднимает бровь. — Ты его задержал?       — Ага, — я пожимаю плечами. — Разговорились. Он решил не сопротивляться.       Злодея уводят. Наручники защёлкиваются на его запястьях, полицейские ведут его к выходу. Но на последней секунде он оборачивается и бросает на меня взгляд долгий, многообещающий. В его глазах читается: «Мы ещё увидимся».       Я киваю ему. Едва заметно.       Чувствую себя мерзко. Если бы не моя легенда, я бы просто вырубил его и сдал полиции без всяких разговоров.       Но для моей легенды это плюс — очень жирный. Даби меня динамит, не подпускает к главному, а я не сижу и не жду его решения. Я ищу другой контакт в преступном мире. Я строю свою сеть. Если этот парень выйдет на свободу и расскажет своим, что Ястреб — «свой», у меня появится ещё один канал связи.       Это на руку миссии. Но если бы я не знал, что в этот раз со мной Эмико, которая обеспечивает безопасность заложников, я бы на это не решился. Потому что одно дело — играть роль, когда на кону только твоя жизнь, и совсем другое — когда на кону жизни невинных людей.       Я прислушиваюсь к перу. Эмико всё ещё в переговорной, заложники с ней, штурм уже закончился. Она жива и здорова. Я выдыхаю.       Осталось понять: то, что я сейчас сделал, — это на благо нам или во зло?