Моя геройская работа

      Я сижу на полу переговорной, окружённая заложниками, и делаю то, что умею лучше всего — успокаиваю.       В углу тихо всхлипывает девушка, которую прижимает к себе парень. Кажется, они здесь работают, на них всё ещё бейджики с логотипом банка. Пожилой мужчина в строгом костюме держится за сердце и тяжело дышит, но кивает, когда я спрашиваю, не нужно ли ему срочно к медикам. Понаблюдав за ним некоторое время, я всё же использую причуду, чтобы сделать воздух в нашем помещении немного прохладнее. Это помогает не только ему.       Маленький мальчик лет шести сидит на коленях у мамы и смотрит на меня огромными глазами, в которых ещё не погас страх.       — Привет, — подсаживаюсь к нему. — Как себя чувствуешь? У тебя ничего не болит?       — Нет, — всхлипывает он, мама поглаживает его по голове, но видно, что она и сама напугана до чёртиков.       — Слушай, а у тебя есть любимый герой? — не отстаю я.       Мальчик заинтересовывается резкой сменой разговора.       — Да… Всемогущий.       — Круто, — киваю. — У меня есть одна идея, но понадобится твоя помощь. Ты готов?       Он кивает, чуть более заинтересованно.       Сосредоточившись, я создаю ледяную фигурку бывшего героя номер один. Она не слишком детализированная, я не настолько хороший скульптор, но узнаваемая, благодаря костюму и позе со вскинутой рукой. Мальчишка восхищённо округляет глаза.       — Ва-а-а-а! Это он!       — Ага. А ты знаешь, что там, где Всемогущий, там всегда всё заканчивается хорошо. Помнишь почему?       — Потому что он уже здесь!       — В точку, — улыбаюсь я. — Но я не смогла протащить сюда настоящего Всемогущего, поэтому за этим нужно присмотреть, пока мы не выберемся. Ну, чтобы ничего не случилось. Справишься?       — Я могу его взять? — глаза мальчика загораются.       — Ну конечно. Только осторожно, он холодный, чтобы ручки не замёрзли.       Страх как ветром сдуло. Мама снимает платок, чтобы малыш мог положить в него фигурку и не держать в руках. Она улыбается мне с благодарностью, хоть и устала.       Минут через пятнадцать за стеной раздаются голоса. Громкие, чёткие, командные — спасательная группа. Я узнаю голос Древесного Камуи.       — Вьюга, всё в порядке?       — Да. Люди отошли, можете начинать.       Стена идёт трещиной. На всякий случай я создаю подпорки у потолка и отделяю людей от проламываемого выхода ледяным экраном.       Ещё минута — и стена трескается. Ветви Камуи пробивают проход. С потолка сыпется белая крошка, но опасности нет.       — Ты как? — спрашивает Камуи.       — Нормально, — ледяной экран осыпается снежинками за моей спиной. — Все живы, все целы. Давайте выводить.       Эвакуация проходит гладко. Я провожаю людей через пролом, помогаю пожилому мужчине переступить через обломки, подбадриваю мальчика, который гордо несёт платок с ледяной фигуркой. В коридоре нас встречают медики, полицейские, ещё кто-то из агентства Меткого Стрелка. Я передаю заложников с рук на руки и выхожу на улицу.       Чистая работа. Всегда бы так гладко проходило. Даже не верится.       Периметр оцеплен, но журналисты уже натягивают ленту, стремясь подобраться поближе.       Вижу камеры, микрофоны, знакомые лица репортёров. Одна из них, молодая женщина в красном жакете, машет рукой:       — Вьюга! Пару слов, пожалуйста!       Ладно, отметиться перед прессой — полезно для рейтинга.       — Привет, — подхожу к ним, пытаясь пригладить волосы. — Извините за вид.       — Вьюга, как вы оцениваете эту операцию?       — Всё прошло хорошо, насколько я знаю. Деталей, извините, раскрыть не могу, моей задачей было вывести заложников, поэтому я мало что могу рассказать.       — Говорят, вы спасли заложников в одиночку!       — Королева спасательных операций!       Я поднимаю руки, останавливая поток дифирамбов.       — Воу, постойте. Любая операция — это всегда команда. Я вошла в здание, но перед этим полиция и коллеги всё осмотрели, собрали все условия, разработали план. Ну и помогли нам безопасно выйти, само собой. Мне лишь выпала честь воплотить их задумку в жизнь. Кажется, получилось.       — Вы видели кого-то из противников? Говорят, у них были устройства, заменяющие причуды!       — Боюсь, этот вопрос вам лучше задать командиру сегодняшней операции. Кстати, — я замечаю Меткого Стрелка, который как раз выходит из здания, и машу ему, — вот и он.       Стрелок бросает на меня короткий взгляд. Я отвечаю ему самой невинной улыбкой, на какую способна. Усмехнувшись, он подходит и встаёт рядом, готовясь отвечать на вопросы. Я стою с ним ещё полминуты и, когда понимаю, что расспрашивать штурмовика куда интереснее, пользуюсь моментом, чтобы сбежать. Тем более что Стрелок не Старатель. Его речь профессиональная и идеальная. Вот и отлично. Пусть внимание достанется тому, кто его заслуживает.       Ястреба нигде не видно.       Я обвожу глазами толпу, ищу красные крылья, но их нет. Ни среди героев, ни среди полицейских, ни у машин скорой. Он будто исчез. Наверное, улетел сразу после штурма. У него могут быть свои дела и отчёты.       Я не решаюсь спрашивать, видел ли его кто-то. Просто ещё раз обвожу взглядом периметр и заставляю себя идти к машинам спецслужб, чтобы упросить кого-то из них вызвать мне такси.       Мой телефон сел. Надеюсь, Ямада-сенсей видел новости и не будет слишком волноваться. Я же скинула ему метку перед тем, как мы полезли в подвал. Должен был понять, что всё в порядке.       Чувствую, как усталость наваливается свинцовой тяжестью. Интервью, потом эта операция, эвакуация — я не ела с самого утра. Сейчас хочется только одного: доползти до дома, скинуть костюм, выпить чаю и лечь.       В агентстве всё спокойно. Коллеги сдержанно поздравляют с успешно завершившейся внезапной миссией: пара кивков и хлопков по плечу.       В агентстве Старателя не устраивают из этого шоу. Здесь не принято праздновать то, что считается нормой. Жжение, правда, обнимает меня у лифта, но и она быстро успокаивается, когда я обещаю ей рассказать всё завтра.       Отец ждёт меня в кабинете. Он стоит у окна, скрестив руки на груди, и смотрит на город. Когда вхожу, Старатель оборачивается и окидывает меня взглядом, который я знаю с детства: быстрая оценка состояния, проверка на наличие травм, сканирование.       — Как всё прошло?       — Без проблем. Заложники целы, преступников тоже задержали. Я в порядке.       Он кивает. Никаких «молодец», «я волновался». Просто сухой кивок и взгляд, который говорит: «Ты сделала то, для чего мы все здесь». Обычный будний день для героя.       Но когда я уже выхожу из кабинета, он добавляет:       — Твой костюм грязный. Почисти. Завтра пойдём в патруль.       Ого. Вот ради такого стоило шататься по канализации!       — Есть!       В квартире тихо. Первым делом я ставлю телефон на зарядку, скидываю ботинки и падаю на диван, даже не сняв костюм. Мысли — ни о чём и обо всём сразу. В голове всё ещё звучат голоса заложников, грохот штурма, тихий шёпот Ястреба: «Будь осторожна, ладно?»       Через несколько минут телефон оживает. Я беру его и вижу, что семейный чат «Нелюбимые дети и Шото» бурлит сообщениями. Фуюми, судя по всему, смотрела и интервью, и новости о захвате заложников, навела суеты, заставив смотреть их и наших братьев.       Фуюми: БОЖЕ МОЙ ВЫ ЭТО ВИДЕЛИ???       Фуюми: Они сидят рядом и у них ТАКИЕ ВЗГЛЯДЫ       Фуюми: Ястреб буквально смотрит на неё как на восьмое чудо света!!!       Фуюми: А она на него смотрит!!!       Фуюми: Я НЕ МОГУ              Нацуо: Угомонись       Нацуо: Ничего там нет       Нацуо: Просто коллеги сидят на интервью              Фуюми: ТЫ СЛЕПОЙ????       Фуюми: Я тебе скрин сделала!       Фуюми: [скриншот: Ястреб смотрит на меня, пока я отвечаю на вопрос Сато]       Фуюми: Ну посмотри на него!!! Ты видишь, как он улыбается???              Нацуо: Это ничего не значит              Фуюми: Ага, конечно       Фуюми: Эми, ты где? Почему молчишь?              Шото: У неё мог сесть телефон. Она всегда забывает зарядить.              Нацуо: Почему она не в сети уже два часа???       Нацуо: Интервью давно закончилось              Фуюми: Может у них свидание???              Нацуо: КАКОЕ СВИДАНИЕ ФУЮМИ???              Фуюми: Ну а почему нет???       Дальше десятки сообщений их спора. Я пролистываю их, чувствуя, как горят щёки. Они что, правда обсуждали это весь день?       Потом в чате появляется ссылка на новость: «Захват заложников в банке: герои на месте». Следом фотография — Ястреб приземляется у машин полиции, держа меня на руках.       Фуюми: Я ЗНАЛА!!!       Фуюми: Вы видели??? ОН ЕЁ НА РУКАХ НЕСЁТ!!!       Фуюми: ВТОРОЙ РАЗ ЗА НЕДЕЛЮ!!!       Фуюми: Нацу, ну теперь-то ты веришь???              Нацуо: Это просто работа… Может они услышали о происшествии на интервью              Фуюми: Ага, работа. Посмотри на его лицо       Фуюми: Я тебе говорю, между ними что-то есть              Нацуо: Эми до сих пор не отвечает       Нацуо: Может её ранили?       Нацуо: Почему она не выходит на связь?              Шото: Она точно забыла зарядить телефон.              Я фыркаю и нажимаю кнопку записи видео, направляю камеру на себя — уставшую, лохматую, но живую — и начинаю говорить:       — Всем привет. Я в порядке. Операция прошла успешно. Простите, что не отвечала — телефон сел, а я идиотка, которая опять забыла его зарядить, Шото прав. Я была на интервью, потом был захват заложников, не было времени никого предупредить. Но всё кончилось хорошо, все живы. Спасибо, что волновались. И, Фуюми, — я делаю паузу, — мы с Ястребом просто коллеги. Возможно, немного друзья, но это потому, что у нас схожие характеры. Никаких свиданий. Пожалуйста, не придумывай того, чего нет, и не взвинчивай Нацу, он и так меня еле терпит. Найди себе парня и шиппери меня исключительно с моей геройской работой. Нацуо, выдыхай. Шото, ты лучший. Всё, я в душ, потом приду в чат.       Отправляю. Через секунду прилетает ответ от Фуюми — ряд плачущих от смеха стикеров. Кажется, она мне не поверила.       Затем набираю голосовое для Ямады-сенсея:       — Привет. Я в порядке, операция прошла успешно, спасибо, что прикрыли меня. Телефон сел, поэтому не отписалась, что всё закончилось. Всё хорошо, честно. Ничего опасного и подозрительного не случилось.       Отправляю. Всё. Теперь точно всё.       Я иду в спальню, начинаю снимать костюм. Расстёгиваю молнию, стягиваю рукава и вспоминаю про перо.       Вытаскиваю и замираю, глядя на него. Алое, с металлическим отливом, чуть светящееся в полумраке комнаты. Забыла вернуть его. Оно так и осталось лежать в кармане, куда я его сунула перед тем, как лезть в вентиляцию.       — Чёрт, — говорю вслух.       Я кладу перо на стол, рядом с заряжающимся телефоном. Коллекция пополняется.       Ладно. С этим разберусь позже.       Я хватаю полотенце и иду в ванную, чувствуя, как горячая вода смывает с кожи пыль, пот и напряжение этого безумного дня. Я стою под струями, уперевшись лбом в кафель, и думаю о том, как он смотрел на меня сегодня. Особенно в том тесном закутке, когда мы прятались от преступников.       «У тебя белый костюм, в темноте видно. Так что надо было прикрыть».       Это было объяснение, разумное и логичное, но я помню его дыхание на своей макушке. Помню, как его пульс бился под моей ладонью. Как он сделал шаг ближе, когда опасность приблизилась — не отстранился, а наоборот. Будто хотел заслонить меня собой.       Просто коллеги. Просто друзья.       Кого я обманываю?       Я выхожу из душа, закутавшись в полотенце, и беру телефон. На экране — уведомление из геройской сети. Открываю без задней мысли, подумав, что это могут быть какие-то материалы от Стрелка, например. Подтверждение отчёта, короче, что-то по работе, но меня ждёт сюрприз в виде сообщения от пользователя «Hawks».       Я замираю. Он никогда не писал мне.       Открываю диалог.