Моя геройская работа

      Я просыпаюсь от звука будильника и резко сажусь на кровати.       Сердце колотится в висках. В голове — обрывки вчерашнего вечера: фильм, смех, его рука на спинке дивана, вкусная еда на журнальном столике, провал в сон. Я заснула.       В одной комнате с человеком, который, возможно, связан с Лигой.       Чем я думала?       Я спускаю ноги на пол и зарываюсь пальцами в волосы. Вчерашняя усталость, интервью, штурм, эвакуация — всё это притупило инстинкты. Я была выжата до капли, и когда он написал, я просто… сдалась. Позволила себе расслабиться и быть обычной девушкой, которая смотрит дурацкий фильм с парнем, который ей нравится.       Он мог меня убить. Мог отравить еду, подсыпать что-то в мой чай — да просто скрутить меня и утащить куда-то, пока я спала. Много бы я смогла сделать, находясь в воздухе? Без сознания, без возможности использовать причуду?       Боже, я читаю слишком много книг про нездоровые отношения со сталкерами. Иначе как объяснить, что я делаю ровно то же, что и главные героини? Они тоже игнорируют красные флаги, впускают подозрительных мужчин в дом, засыпают рядом, убеждая себя, что «он-то не такой». А потом просыпаются в подвале.       Я выползаю из спальни, всё ещё ругая себя последними словами, и замираю на пороге, привалившись плечом к дверному косяку.       Гостиная сияет. Коробки из-под еды исчезли. Журнальный столик протёрт. Подушки на диване поправлены, плед аккуратно сложен. Экран проектора убран в нишу в потолке.       На кухне ни одной грязной кружки, хотя вчера их было три. Он даже посудомойку запустил, сейчас дверца открыта, автоматически закончив работу ночью.       Ну прекрасно. Он ещё и прибрался.       Я стою посреди этой безупречной чистоты и чувствую, как внутри борется разумное «он мог тебя убить» с абсолютно иррациональным «но посмотри, даже посуду за собой помыл».       Ладно, беру свои слова обратно, пусть похищает. В дарк-романах меня особенно привлекает то, что мужчина не только может сам всё спланировать и организовать ради выбранной им женщины, но ещё и наводит порядок, и в принципе следит за чистотой. Если уж меня похитят, пусть это будет кто-то, кто умеет мыть посуду.       Если он ещё и готовит, я даже сопротивляться не буду. Почти.       Мой телефон обнаруживается на журнальном столике — заботливо поставленный на зарядку, с воткнутым в него шнуром. Одна из причин, почему мой телефон всё время разряжается: я ставлю его на зарядку вечером, потом выдёргиваю, чтобы кому-то позвонить или написать и забываю поставить обратно. Так же было вчера вечером, судя по всему. Я никогда не заряжаю телефон на кухне. Ястреб этого не знает, но он нашёл зарядник среди вещей, которые я перетащила с журнального столика и воткнул его сюда.       Смотрю на телефон так, будто он сейчас взорвётся. Затем проверяю сообщения.              Hawks: Я твой должник :) Спасибо, это было очень нужно.              Перечитываю. Ещё раз. Ах ты.              Он не шутит. Ну, может, чуть-чуть, смайлик выдаёт его обычную манеру. Но само сообщение… «Это было очень нужно».       Ему. Не мне. Благодарит меня за вечер, который я устроила спонтанно, даже не думая.       Я опускаю телефон и смотрю в потолок. Снова краснею. Из-за ерунды, одного сообщения.       У тебя проблемы, Эмико. Вчера ужин с фильмом, сегодня благодарственное сообщение, а дальше что? Совместные патрули? Общие миссии? Завтрак в постель? Ключи от квартиры?       Или вообще знакомство с семьёй. С отцом, который его терпеть не может, с Нацуо, который готов прибить любого, кто на меня посмотрит. С Фуюми, разумеется, которая уже мысленно рассылает приглашения на свадьбу.       Надо что-то написать сейчас, чтобы потом сбежать в душ и уже включаться в работу. Отец обещал сегодня выпустить меня на улицу — первый патруль после больничного, и я не могу опоздать. Но что написать?       «Не за что» — слишком сухо.       «Как-нибудь повторим» — ну уж нет! Или всё же… ну нет!       «Ты тоже был очень нужен» — вообще ни в какие ворота.              Snowstorm: Мы в расчёте за порядок ;) Рада, что помогло              Отправляю и быстро гашу экран. Сердце сейчас выпрыгнет.       Он мне нравится — это невозможно отрицать. С ним легко и спокойно. Ястреб нормально относится к моей работе, не пытается конкурировать, не смотрит свысока, не боится моего характера.       Даже странный временами юмор воспринимает хорошо — а это редкое качество. Такуми, например, никогда не понимал моих шуток. Ему было неловко, когда я начинала иронизировать на грани сарказма.       Нужно набраться смелости и поговорить с Ястребом про Лигу. Только подготовиться нормально — чтобы в случае, если он будет агрессивен, у меня получилось задержать его. Или хотя бы выжить.       Я должна быть готова. Я не могу позволить себе расслабляться только потому, что он красиво улыбается и моет за собой посуду.       Боги, почему я не могла влюбиться в нормального парня? В какого-нибудь бухгалтера с тихой причудой и предсказуемым расписанием? В учителя, в врача, в кого-то, кто не связан с преступным миром и не держит в моей квартире шпионские перья? Которые он, кстати, не забрал…       Впрочем, ответ очевиден. Потому что нормальные — скучно. Я пробовала. Такуми работал в страховой компании и мечтал о домике в пригороде. Я чуть не умерла со скуки на третьем свидании. Потому что мне не нужен тот, кто будет сидеть дома и ждать меня с патруля. Мне нужен тот, кто полетит рядом.       Телефон в руке вибрирует, и я распахиваю экран. Вопреки ожиданиям, открывается не геройская сеть, а мессенджер.              Такуми: Привет. Видел твоё вчерашнее интервью. Кажется, за то время, пока мы не общаемся, ты стала ещё красивее. И твой новый костюм шикарен. Давай выпьем кофе вместе? Когда ты свободна?              Я морщусь. Мой бывший, который три месяца назад сказал, что я «слишком сложная» и что ему «нужно пространство», а потом писал пьяные сообщения с извинениями и обижался, что я не отвечаю.       И следом — второе сообщение:              Такуми: Не могу выбросить тебя из головы. И очень скучаю. У тебя бывало такое?              О, да. Только с Ястребом, который сам сложный настолько, что я до сих пор не понимаю, кто он. Который прилетает просто потому, что у него тоже был паршивый день, а я могу обеспечить вечер, в котором можно забыть о работе.       А ты… просто увидел меня по телевизору и вспомнил, что когда-то у тебя была девушка-герой, которой можно было хвастаться перед друзьями.              Эмико: Это плохая идея. Ты был прав, у нас ничего не выйдет.              Я закрываю мессенджер, не дожидаясь ответа, ставлю чайник и иду в душ. Горячие струи смывают остатки сна, но не дурацкое чувство, оставшееся после сообщения Такуми.       Почему он решил, что может просто так написать мне спустя три месяца? Почему решил, что я жду его? Почему вообще я привлекаю не тех мужчин?       Когда я возвращаюсь на кухню, от Такуми приходит ещё с десяток сообщений. Я не открываю их — просто глушу уведомления от чата с ним и проверяю семейные и рабочие чаты, пока завтракаю и пью чай.       Фуюми всё ещё допрашивает меня о Ястребе. Нацуо ворчит. Шото изредка вставляя лаконичные реплики. Я быстро просматриваю сообщения, отвечаю на пару вопросов, игнорирую те, что касаются «вас двоих», и переключаюсь на рабочую повестку.       В патруль я выхожу с Жжением. Мы впервые вместе после больничного, и подруга сияет — соскучилась, говорит, что одной патрулировать скучно.       Мы обходим несколько районов в спокойном, бодром темпе. Фанаты узнают нас, подходят сфотографироваться. После интервью и новостей о захвате заложников моя известность, кажется, подскочила ещё на пару пунктов. Дети просят автографы. Взрослые благодарят.       Подруга выглядит взволнованной и постоянно отвлекается на телефон. Пользуясь тем, что на меня обращают больше внимания, её пальцы всю дорогу порхают над экраном, а на лице счастливая улыбка.       — Слушай, Моэ, я не Старатель и сдавать тебя не стану, если ответишь на вопрос, — ухмыляюсь я, когда мы проходим первый квартал. — Кто он?       — Что? — она вздрагивает и чуть не роняет телефон. — Никто! Просто… один герой. Из раньше работал с Камуи, до того, как тот стал работать со Стрелком. Он умеет управлять песком. Мы пересеклись на прошлой неделе, и он такой… такой…       — М?       — Спокойный, — выдыхает Жжение. — Понимаешь? Не как мы. Не орёт, не бегает, не пытается всех спасти. Просто спокойный. И он слушает.       — Ого, — я улыбаюсь. — Звучит, как будто ты влюбилась.       — Нет! — она машет руками. — Мы просто переписываемся. Иногда. Пару раз в день. Или чаще… Неважно.       — Позови его на свидание.       — Нет! Я не могу! А вдруг он откажется? А вдруг я ему не нравлюсь? Может он просто вежливый?!       Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней. Легко быть смелой, когда это не твоя жизнь. Но я вчера рискнула и вечер был чудесным. Остаётся надеяться только, что парень, который работал с Камуи не связан с Лигой.       Жжение смотрит на меня с таким ужасом, будто я предлагаю ей в одиночку сразиться с ному.       — Дай сюда телефон, — вздыхаю я.       — Что? Зачем?       — Раз ты не пишешь ему сама, это сделаю я.       — Эмико, нет!       — Давай сюда.       Она протягивает мне смартфон, и я тут же заставляю подругу позировать у фонтана. Делаю пару отличных фото — она на них выглядит смущённой, но очень милой — и отправляю с коротким сообщением: «Думаю, нам стоит встретиться после работы. Как тебе идея?»       — Готово, — объявляю я.       — Что?! — она выхватывает телефон. — Что ты написала?! О боже, Эми, что ты…       Телефон вибрирует. Жжение смотрит на экран, и её лицо меняется. Ужас сменяется удивлением, удивление — недоверием, недоверие — восторгом.       — Он… согласился, — шепчет она. — Предлагает встретиться в семь. В той кофейне у парка. Говорит, что давно хотел предложить, но боялся…       — Вот видишь, — я хлопаю её по плечу. — Иногда нужно просто набраться смелости. Или иметь чокнутую подругу, которая сделает это за тебя.       Она нервно смеётся, и мы продолжаем патруль.       Обходим несколько районов, общаемся с фанатами, раздаём карточки, фотографируемся.       Намеченное свидание развязывает подруге язык, и она рассказывает мне о своём песчаном герое. Оказывается, уже три недели искал повод с ней заговорить. Я слушаю, даю советы, а сама ставлю в голове галочку проверить этого парня, как только доберусь до тихого угла.       У здания Комиссии, где завершается наш маршрут, ждёт Старатель. Он выглядит обычно, суровый, молчаливый, с пламенем на плечах, которое колышется даже в безветренную погоду. Рядом с ним Жжение становится серьёзнее и гасит улыбку.       — Всё спокойно?       — Да, без происшествий. Фоткались с фанатами и всё.       — Хорошо, — кивает он. — Тогда Жжение, на сегодня свободна, можешь возвращаться. Вьюга, ты со мной.       — Принято, — Жжение отдаёт честь и машет мне.       Вижу, что мысленно она уже на свидании. Судя по тому, что направление, которое она выбирает, не ведёт к агентству, возможно Моэ решила принарядиться для прогулки.       — Куда мы сегодня? — спрашиваю я, догоняя отца, который широким шагом поднимается по ступенькам ко входу в здание.       — На общее собрание. Президент хочет видеть первую десятку и приглашённых. Ты — приглашённая.       Десятку? Я сейчас опять встречу Ястреба, и мне очень нужно не спалиться, как Жжение… Те, кто там будет, точно не отреагируют на это позитивно.       Не знаю, радоваться мне или переживать, что мы так часто видимся.       — Я даже не в двадцатке.       — Это пока, — говорит он, и я слышу в его голосе что-то, что можно принять за гордость.       Нас провожают до конференц-зала Комиссии с панорамным окном на город. За длинным столом сидят герои: Меткий Стрелок, Древесный Камуи, Рюкю. Ястреб стоит у окна, сложив крылья за спиной, и что-то обсуждает с Мируко — та, судя по жестам, рассказывает о каком-то поединке.       Может спросить у Камуи про парня Моэ? Кто такой, с чем салат…       Увидев меня, Ястреб улыбается и машет рукой.       — Вьюга! — Мируко тоже замечает наше появление. — О, и Старатель. Ну теперь точно будет жарко.       Кажется, я тут единственная приглашённая. К тому же не вся десятка смогла прийти.       — Привет, — здороваюсь я и сразу после этого вслед за нами входит президент Комиссии. Она выглядит уставшей — глубокие морщины у рта, темные круги под глазами.       Мы рассаживаемся по свободным креслам. Президент во главе, Старатель занимает место напротив неё на другом конце стола. Я сажусь рядом, передо мной Мируко, которая вальяжно откидывается на спинку, поджав к груди правое колено. С другой стороны от меня оказывается Ястреб, который разворачивает кресло и садится на него «верхом», положив руки на спинку. Из-за крыльев ему тут неудобно.       Когда все готовы слушать, президент, не тратя время на приветствия, сухо говорит:       — Бест Джинс пропал.       Тишина в комнате такая плотная, что её можно резать ножом.       — Скорее всего, это дело рук Лиги злодеев или другой группировки, — продолжает президент, обводя нас взглядом. — Мы пока не знаем деталей.       — Как давно это случилось? — спрашивает Рюкю, подаваясь вперёд. Её голос звучит спокойно, но я вижу, как побелели костяшки её пальцев.       — Ответ неоднозначный, — президент поджимает губы. — Он восстанавливался дома после ранения, полученного при атаке на Камино. Никто за ним особо не следил — все были заняты последствиями теракта в Сибуе. Считалось, что он в безопасности, но сейчас его дом пуст. Следов борьбы нет. Соседи ничего не слышали.       — Мы будем его искать? — спрашивает Камуи.       — Этим уже занимаются, — отвечает президент. — Я собрала вас здесь, чтобы предупредить: охота ведётся на всех слоях. Бест Джинс — третий номер. Если он мёртв, а, скорее всего, так и есть, то среди верхушки рейтинга героев те, кому нельзя доверять.       У меня внутри что-то с треском разбивается.       Бест Джинс. Третий номер. Герой, который всегда блестяще справлялся с задачами, и чья работа была безупречной. Я же сама писала несколько постов в его поддержку, весь интернет ждал, когда он поправится и вернётся в строй.       Нет… этого не может быть.       Я закрываю глаза, пытаясь справиться с эмоциями. В голове проносится тысяча мыслей одновременно. Кто мог это сделать? Зачем? Почему именно сейчас? И — самое страшное — я ошибаюсь?       Я должна ошибаться. Это не может быть он.       Ястреб не мог убить Бест Джинса. Не мог. Он был со мной вчера весь вечер — смеялся над фильмом, ел гёдза, шутил про моё увольнение из агентства Старателя.       Но Джинс пропал не вчера. И Ястреб всё это время был свободен. Патрулировал, задерживал преступников, сидел у меня на кухне и пил чай — а в промежутках…       Пожалуйста, пусть это будет не он… Здесь ведь не вся десятка.       — Эй, — спины с мягким шелестом касается крыло.       Я вздрагиваю и поднимаю взгляд. Золотистые глаза серьёзны, но на губах — ободряющая улыбка.       — Всё будет хорошо.       Я не хочу верить, что это он.       Не хочу верить, что он мог кого-то убить. Тем более Джинса. Героя. Того, кто был на нашей стороне.       — Обещаешь? — выдавливаю нервную усмешку.       — Клянусь, — он касается груди ладонью, затем снова смотрит на президента.       Я хочу верить ему. Отчаянно хочу. Но где-то внутри звучит голос, который говорил не впускать его в дом и не доверять ему.       Что, если это он? Что, если все эти взгляды и улыбки — просто часть игры?       Речь заходит про вчерашнюю попытку ограбления.       Нам показывают фотографии устройств, которые удалось изъять, — массивные, похожие на оружие, но с какими-то проводами и чипами. Кто-то создаёт технологии, способные имитировать причуды, и снабжает ими преступников.       Аналитики Комиссии до сих пор разбираются с ними, но уже ясно: эти устройства — не просто замена причудам. Это что-то новое. Что-то, чего раньше не было.       Меткий Стрелок рассказывает про вчерашнее нападение — сухо, чётко, без лишних деталей. Ястреб добавляет немного от себя: про злодея с причудой искажения пространства, про то, как тот сдался без боя, и про книгу, которую нашёл в комнате охраны, которая, вероятно, может оказаться неким подобием манифеста. Я смотрю на него краем глаза и понимаю: он говорит не всё. Но сейчас не время устраивать допрос.       — Вьюга? — президент поворачивается ко мне.       Я рассказываю про заложников, как проникла в здание через вентиляцию и эвакуировала людей. А потом добавляю то, что показалось мне странным:       — Преступники в каком-то смысле соревновались друг с другом. У одного из них не было причуды, и он хвастал перед вторым своим устройством, а тот напоминал, что устройства могут ломаться. Они собирались устроить поединок после, чтобы выяснить, кто прав. Больше ничего существенного я не помню.       — Соревновались? — Мируко оживляется. — Я сталкивалась с такими. У них целая субкультура — «бойцы без причуд». Я не придавала значения, думала, просто уличные банды, но если у них есть доступ к таким технологиям…       — Проверь места, где ты их видела, — говорит президент. — Это может быть связано.       Мируко кивает.       — Злодеев из банка отпустили? — спрашивает Старатель, поворачиваясь к Ястребу. Его голос звучит ровно, но я слышу в нём скрытую угрозу. Отец не любит, когда преступники уходят от правосудия.       — Ага, — Ястреб пожимает плечами. — Пришёл какой-то холёный адвокат и вывел его через главный вход. Я стоял в двух метрах и ничего не мог сделать. Бумаги были в порядке.       Мы молчим, обдумывая эту мысль. Адвокат. Не просто адвокат — кто-то, кто имеет достаточно власти, чтобы вытащить задержанного с поличным преступника.       — Значит, дела куда серьёзнее, — подытоживаю я то, о чём все думают. — Предатель — не просто кто-то из своих. Он сидит достаточно высоко, чтобы выписывать бумаги на освобождение тех, кого буквально поймали за руку. Политики, судьи, советники… Нужно понять, кто держит поводок, и цапнуть его за руку.       — Мне нравится этот план! — одобрительно скалит зубы Мируко.       — Мы с этим разберёмся, — обещает президент. — Спасибо, что пришли. Продолжайте работу и будьте настороже. Если заметите что-то подозрительное — докладывайте немедленно.       Совещание заканчивается. Герои расходятся — кто-то уходит, другие подходят к президенту с дополнительными вопросами. Отец задерживается, чтобы обсудить что-то со Стрелком. Ястреб ловит мой взгляд и чуть улыбается: «всё нормально?» — и я киваю в ответ.       Но ничего не нормально. Внутри всё дрожит.       Бест Джинс пропал. Возможно, мёртв. Охота идёт на всех. Предатель где-то среди нас.       И человек, которому я хочу верить больше всех, может быть частью этого.