Моя геройская работа

      В моей сумке труп, который я таскаю с собой почти сутки. Бест Джинс, один из лучших героев Японии и человек, который сражался плечом к плечу с Всемогущим и выжил.       А теперь он просто тело в большой спортивной сумке, которое ждёт своего часа, пока чёртов Даби не отвечает на звонок.       Если этот вопрос не решится в ближайшее время, мне придётся разматывать получившийся фарш обратно. Тело подготовлено так, чтобы выглядеть убитым. Следы причуды, характерные для моего арсенала — порезы, проникающие ранения, — всё как просил Даби. Но на самом деле Джинс жив. Он в глубокой искусственной коме, которую организовали мои люди из Комиссии. Его сердце остановлено, мозг не работает, тело холодное и безжизненное, как у покойника. Причуда одного из агентов комиссии позволяет имитировать смерть, сработало идеально.       Но если Даби не заберёт «труп» в ближайшие часы, препарат начнёт выводиться из организма, Джинс очнётся, и тогда мне придётся либо убить его по-настоящему, чтобы сохранить легенду, либо провалить миссию.       Ни то, ни другое меня не устраивает.       Днём что-то случилось в Дейка. Люди видели дым, но из самого городка никаких новостей не было, запросов на помощь героев тоже. Никаких официальных подтверждений и подробностей. Просто дым и странное молчание полиции. Чутьё подсказывает, там что-то творится, и, пожалуй, не будь у меня сумки, я бы рванул туда проверить.       Но я должен был встретиться с Даби ещё в обед. Не полечу же я в Дейка с трупом. Вместо этого скачу с крыши на крышу, как воробей, и жду уже восемь часов. Мир вокруг меня сходит с ума. Где чёртов Даби?       В геройской сети тихо, ничего примечательного. В любое другое время я бы радовался затишью, а теперь не знаю, как к этому относиться. Тишина может означать что угодно: подготовку к масштабной атаке, внутренние разборки между злодеями, смену стратегии. Или, что хуже всего, появление нового игрока, о котором мы ничего не знаем.       Чтобы убить время, листаю соцсети в телефоне, сидя на крыше какого-то офисного здания.       Геройская сеть не радует, хорошо что есть Эмико. Видел, как она снова спасает имидж теперь уже всего геройского сообщества. Толпа журналистов, острые вопросы, тонкий лёд — и она жонглирует словами, как опытный дипломат, давая людям столько правды, чтобы они успокоились, и навредить расследованию. Я смотрел это интервью на паузе между попытками дозвониться до Даби, и на секунду мне стало легче. Просто видеть её лицо и слышать голос. На меня он тоже действует успокаивающе.       К ночи становится совсем трудно. Я дожидаюсь, когда Вьюга вернётся домой — я чувствую это по перьям, оставшимся в её квартире. Она не двигается, просто лежит на диване, кажется, даже не включив свет. Напишу ей, она — мой якорь. Единственное, что напоминает о том, что вся грязь, что я делаю, во благо.       «Видел твоё интервью. Ты как?»       Я знаю, что она устала. Знаю, что выжата как лимон, но я хочу, чтобы ответила. Хочу услышать её через текст.       Её сообщения — глоток воздуха. Я читаю их и чувствую, как отпускает напряжение в плечах. Она шутит про доставку, она соглашается на рёбрышки, она сдаётся, хотя сначала пытается отказаться. Она всегда сначала пытается отказаться — привыкла быть самостоятельной и не просить о помощи. Но я уже научился обходить эту её защиту. Просто предлагаю то, от чего невозможно отказаться, — и она сдаётся.       А у меня появляется повод хоть ненадолго оставить сумку и принести близкому человеку ужин.       И где-то посреди этого дурацкого, лёгкого, наполненного смехом разговора, я чувствую, как отпускает. Как мышцы, сведённые судорогой напряжения, расслабляются. Как сердце перестаёт колотиться где-то в горле и возвращается на место.       Мне нравится наш интернет-шип. Нравится, что мы можем обсуждать фан-арты и смеяться над заголовками. Можно представить, как всё могло бы быть в других обстоятельствах. Как я пригласил бы её на свидание — настоящее, с цветами и рестораном, а не с пакетом еды на балконе. Как мы гуляли бы по вечернему Токио, не оглядываясь на камеры и не притворяясь просто коллегами. Назвал бы ей своё настоящее имя, которое вычеркнули из всех документов.       Я хочу, чтобы она знала, как меня зовут. Чтобы знала всё: откуда я родом, кто мои родители, почему я стал героем, что со мной сделала Комиссия.       Хочу рассказать ей, но не могу. Не потому, что не доверяю. Ей я доверяю, наверное, больше, чем кому-либо за последние годы, но именно поэтому молчу. Знать моё настоящее имя — опасно. Знать, что я шпион, а не просто герой, — смертельно опасно. Я не могу допустить, чтобы она пострадала.       Поэтому я остаюсь «Любовником» в её телефоне. Шуткой, которую никто не воспримет всерьёз. Коллегой, который иногда приносит еду. Героем номер два, чьё прошлое скрыто за семью печатями.       Но лучше так, чем никак.       Я не успеваю попрощаться с ней. На телефон поступает вызов с неизвестного номера. Наконец-то!       — Я уже подумал, тебе нужен и мой труп тоже! — рявкаю я вместо приветствия.       — Не ори, — голос Даби звучит как обычно: лениво, с хрипотцой, растягивая гласные, но сегодня в нём есть что-то ещё. Удовлетворение? Возбуждение? — Были дела. Записывай адрес.       Он диктует координаты места, заброшенного складского комплекса на окраине, и бросает трубку. Никаких «привет», никаких «извини, что заставил ждать». Просто адрес. Я закидываю сумку на плечо и взлетаю.       Ночной город проплывает подо мной. Я лечу быстро, но мысли летят ещё быстрее. Что произошло? Почему Даби пропал на целый день? Почему он звучал так… довольно?       В голове крутится мысль: если этот чёртов псих не примет «трофей» и потребует Эмико уже прямым текстом, что я буду делать? Я не смогу убить её. Скорее убью его, и плевать на миссию.       Склад встречает меня темнотой и запахом плесени. Даби ждёт внутри — один, никаких новых лиц. Сегодня он выглядит как-то особенно неопрятно, одежда в пыли, и пахнет гарью, будто успел подраться с кем-то.       — Воу, паршиво выглядишь, — отмечаю я. — Ты в порядке? Что-то случилось?       — Уже не важно. Принёс? — спрашивает он, глядя не на меня, а на сумку.       — Ага. Смотри.       Я ставлю свою ношу на землю. Даби садится на корточки и расстёгивает молнию. Тело Бест Джинса выглядит убедительно: бледная кожа, следы ранений, неестественная неподвижность. Никакого подвоха нет, это настоящее тело, но я молюсь, чтобы он ничего не заметил.       — Бест Джинс, — тянет Даби, разглядывая тело. — Герой номер три. Неплохо. Не Старатель, конечно, но…       — Я же говорил, что умею работать, — я пожимаю плечами, стараясь, чтобы голос звучал беспечно. — Так где тебя потрепало? Это движуха в Дейка?       Даби переводит на меня взгляд.       — Ты любопытный.       — Я ждал тебя полдня. Чем ещё было заниматься? У меня были мысли слетать проверить, но, сам понимаешь, с трупом на плече особо не полетаешь.       — Пустяки. Небольшие разногласия с конкурентами.       — Звучит серьёзно… Мне нужно будет что-то делать?       — Пока нет. Сейчас следует заняться телом и сохранить его.       Вот чёрт. Я собирался вернуть его и спрятать до конца миссии. Вечно с этим типом всё идёт не так!       — Сохранить? — я приподнимаю бровь. — А не проще ли избавиться?       — Нет, — он качает головой. — Оно может пригодиться для… будущих проектов.       Внутри холодеет. Они что хотят использовать тело Бест Джинса для создания нового ному? Нужно помешать этому, и успеть вытащить его до того, как начнутся «эксперименты».       — Тогда тело нужно держать в стабильной среде, — говорю я деловым тоном. — У вас есть оборудование?       Даби колеблется. Я вижу, что его мысли всё ещё где-то в Дейке, с той битвой, которую они, вероятно, выиграли. Его взгляд расфокусирован, пальцы продолжают плести синие узоры в воздухе. Он на взводе, но не из-за меня. Из-за чего-то другого.       — Ладно, — говорит он наконец. — Идём.       Он ведёт меня вглубь склада. Мы проходим через несколько дверей — некоторые из них скрыты за фальшивыми стенами, — и спускаемся в подвальный этаж. Здесь всё иначе: белые стены, лабораторное освещение, запах химикатов. Я понимаю, что попал в одно из хранилищ Лиги — место, которое не найти без проводника. Место, которое я должен запомнить во всех деталях.       Вдоль стен тянутся ряды колб. В каждой — тело. Незаконченные ному. Люди, которые когда-то были людьми, а теперь — материал для экспериментов. Я смотрю на них и чувствую, как к горлу подкатывает тошнота. Я должен это остановить. Должен.       Даби подводит меня к пустой колбе.       — Сюда.       Я укладываю тело Бест Джинса внутрь осторожно, чтобы не повредить «материал», но мысленно фиксируя каждую деталь. Вот панель управления: температура, влажность, состав среды. Вот аварийный протокол. Вот кнопка разблокировки. Я запоминаю всё — позже мне придётся сюда вернуться.       — Готово, — говорю я, выпрямляясь.       Даби кивает. Он уже не смотрит на меня. Его мысли снова где-то далеко.       — Хорошо. Ты справился лучше, чем я ожидал, — говорит он рассеянно. — Я тебе позвоню.       — Ты всегда так говоришь, — я позволяю себе нотку обиды в голосе. — Но не звонишь!       — Позвоню, — он оборачивается у выхода. — И, Ястреб. Забудь это место. Если здесь появятся гости, они узнают и тайну о том, кто убил Джинса. И поверь, твои геройские друзья не будут разбираться в деталях.       — Я не самоубийца, — отвечаю я. — И друзей у меня там нет.       Он кивает и исчезает в темноте. Я остаюсь один на пустыре перед складом. Ночной ветер треплет перья. Я добился чего хотел, «тело» Джинса принято, моя легенда подтверждена, Даби больше не сомневается во мне. Наверно.       Внутри пусто. Потому что теперь я знаю, что у Лиги есть силы, чтобы конкурировать с другими группировками и побеждать. Достаточно ли этого, чтобы продолжить дело Все-за-одного?       Я делаю ставку на АРИС и уже начал сотрудничать с ними. Они не требовали никого убивать для подтверждения лояльности. Я пока не знаю деталей — кто они, чего хотят, насколько опасны, но у них есть то, чего нет у Лиги: структура, ресурсы, связи в политике. И цель. А цель — это куда опаснее, чем просто желание сеять хаос.