Благими намерениями выстлана дорога в Ад

День в Доме Надежды обещал быть похожим на все остальные. Свет всё также пробивался сквозь витражные стёкла и складывался в причудливые узоры. Вечные должники сновали по залам, занятые своими делами. По оранжевому небу Аверно летели облака из пыли, а где-то вдалеке слышались взрывы и залпы орудий на Войне Крови. Гремело и в голове у Рафаэля. Ужасная мигрень мучила камбиона с утра, и Хаарлеп совсем не помогал делу. — Нет ничего такого, чему бы не помог хороший минет, — лукаво усмехнулся инкуб, лежащий на кровати. — Хозяин, просто позволь мне облегчить твоё тяжкое состояние. Когтистая рука потянулась в направлении дьявола, угрюмо сидевшего за стопками бумаг. В ответ такая же когтистая рука ударила по пальцам и вернулась к перелистыванию контрактов. — Сейчас не время. Мне нужно работать, — сказал Рафаэль, едва удерживаясь от рыка. — Так что убери от меня свои грязные руки. — Во-первых, твои руки. А во-вторых, вчера ты был более, чем доволен тем, что делали эти руки, — слегка обиженным тоном подметил инкуб, демонстративно рассматривая ушибленную руку. — Между прочим, я заметил связь с кое-какой очаровательной деталью. Ты ведёшь себя иначе уже довольно давно. Так, как там поживает твой мышонок? Шелест бумаг в комнате прекратился. Камбион сам, казалось, застыл. Да как он смеет поднимать эту глупую смертную в разговоре? Причём тут вообще она? Она не только пренебрегала щедростью его предложения, но и отказалась даровать ему корону. Их победа — не более, чем простая удача. Ладно, она отказалась от влияния того иллитида, но после всего того, что дьявол сделал для её маленькой труппы циркачей было чудовищно глупо отклонять такую сделку. В договоре не было ни предложения души, ни даже мелкого шрифта, за счёт которого он мог получить дополнительную выгоду. С его стороны было очень великодушно, почти что самозабвенно запросить с Астариона такую мелкую плату за расшифровку шрамов, а после и за Орфический молот. Предпосылки того, что Тав увидит в контракте мелкую лазейку и воспользуется ей, были очевидны, так почему он всё же пересоставил договор на новых условиях? А инцидент в святилище Шар? Да, безусловно было увлекательно наблюдать за тем, как Тав разобралась с Юргиром только силой слова, а прежде и с безумным доктором. Укол беспокойства, который он объяснил себе риском потерять ценный актив. Всё-таки было в этой мыши что-то интересное, но он был выше того, чтобы уподобляться смертным и исследовать, куда может привести это любопытство. Тав всегда внимательно выслушивала его, несмотря ни на протесты компаньонов, ни на здравый смысл, коим, вполне возможно, не обладала. Редко, кто из должников разбирался в поэзии, поэтому он был приятно удивлён, когда она подмечала тонкие детали или эксперименты в его стиле. Потворство его театральным прихотям мирило дьявола со многими недостатками. После встречи в «Последнем свете» выяснилось, что Тав знает, как играть в Копьё. Пусть они помогли Мол выиграть, дьявола это совсем не волновало. Тифлинг всё равно была у него на крючке. Тав очень увлечённо следила за расстановкой фигур и, честно говоря, застала камбиона врасплох, когда спросила, стоило ли жертвовать одним рыцарем. Да, он создал для Мол идеальную ловушку, но этой фигурой пришлось пожертвовать, к тому же подвергнуть опасности Цирика. К тому моменту, как Рафаил выжидал, сжульничает ли девочка или сдастся, знакомый лёгкий голос прорезал тишину: «Атакуй фигуры рядом с Цириком. Двойной цесканский контргамбит — великодушие или обидный просчёт, Рафаэль?» Несмотря на тягостную атмосферу земель, проклятых Тенями, Тав с её группой выглядела почти так, будто тлен окружения не коснулся. Блестящие латы из адамантина и священный меч дроу делали её похожей скорее на паладина, чем на друида со скрипкой за спиной. Знакомый блеск голубых глаз, тонкий аромат трав и остаточная сырость Подземья — удивительно, как мало и в то же время как сильно изменилась зеница его очей. Лишь усталость, прятавшаяся в этих глазах, выдавала то, с какой трудностью им дался путь к этой таверне. И хотя Рафаэль был немного смущён тем, что его оплошность обошлась ему дорого, Мол всё равно рассматривала его услуги всерьёз, поэтому можно было обойтись и одной проигранной партией в Копьё. Однако, мышь была полна сюрпризов, и дьявол сделал мысленную пометку обязательно сыграть с ней позже. От этой маленькой встречи он получил гораздо большее, а неплохая инвестиция в виде перспективного ребёнка-тифлинга была достойна того, чтобы ждать. А ждать он умел. После первой встречи в присутствии разношёрстной команды в борделе она тоже поняла, что если сделку и заключать, то делать ей это придётся в одиночку. В течение всей недели он был как на иголках и тревожил Кориллу больше обычного, пока его колдун в итоге не донесла, что лидер сама её разыскала и попросила передать, что посетит его лично в ближайшие дни. Себе он объяснял несдержанность близостью осуществления своего плана. В памяти хорошо запечатлелся тот поздний вечер в его кабинете, когда они обсуждали условия сделки уже во Вратах Балдура. Этот приём требовал особой подготовки. Лепестки роз и эфирные масла были обновлены, одни из самых изысканных вин были доставлены в номер, а свой привычный дублет он сменил на триумфальный наряд. Он наполнил вином два бокала и занял своё место в кресле, стараясь принять как можно более непринуждённую позу. Лишённая простых удобств душа должна была почувствовать себя более сговорчивой в этой атмосфере. Изюминкой вечера должна была стать символичная игра в Копьё. Камбион давно не чувствовал трепет, однако Корона была почти у него в руках. Оставался лишь последний штрих — победа над Старшим Мозгом, после чего можно было заключить новую сделку и заполучить Тава на свою сторону. И почему-то теперь идея о битве с Абсолют виделась не такой безумной и неосуществимой. Тав и сама приложила больше усилий к своему внешнему виду, чем обычно, отказавшись от доспехов в пользу нарядного костюма. Вечер проходил на удивление хорошо, однако оба ходили кругами вокруг главной темы. Обсуждение поэзии Калимшана и влияния Войны гоблинов на литературу Кормира почти расслабило дьявола. Впервые за долгое время он мог бы сказать, что получает удовольствие не только от предстоящей сделки и процесса игры. Компания смертной была на удивление терпима. Если бы не обстоятельства и существующий порядок вещей, то вполне возможно, он мог бы назвать её самым близким к другу, что у него есть. Пусть они и располагались по разные стороны баррикад, было бы приятно хоть время от времени иметь того, кто разделял бы твои подходы, обладал схожими взглядами и интересами, мог бы быть достойным противником и при этом ответственно относился к работе. А если в будущем разыграть карты правильно, то этот союз должен был стать многообещающим. Торговцы надеждой: если один раздавал её задаром, то второй взимал дополнительную плату за свои услуги. Аналогия с оборотной стороны монеты теперь скорее заставляла согласиться и уважать, чем презирать и насмехаться над наивностью оппонента. Время рассудит, кто из них прав. А ведь если бы их судьбы сложились по-другому, и Тав бы была его союзником или ещё лучше — служила ему добровольно, всё могло бы быть иначе. Оставалось только склонить и саму Тав, как только весь этот бардак с иллитидами закончится. Пир в честь новоиспечённых героев и изысканный ужин на двоих виделся более, чем удовлетворительной перспективой, и вполне мог бы означать завершение их негласной вражды и скорое партнёрство в будущем. Ему нужны были способные и верные люди на его стороне. И чтобы в очередной раз не забыться, дьявол решил разрезать стоявшее напряжение. В конце концов, у него была цель, а она была средством. Это его пьеса, он — автор, будущий правитель Девяти Преисподних, она — лишь пешка. Неважно, на какие поступки ему придётся пойти и чем пожертвовать, чтобы расчистить себе путь. Адам нужен был новый сильный лидер, способный прекратить бессмысленную бойню и объединить под своим началом все уровни, чтобы создать новый лучший мир. Зная приверженность Тава к гуманистическим идеалам, он постарался сыграть и на этом. «Я не могу позволить себе пойти на такой риск, Рафаэль. Я слишком мало знаю об адской политике и расстановке сил» — сказала Тав и забрала его Цирика. В комнате повисла тишина. Как же зол он был тогда. Даже сейчас при воспоминании того позднего разговора в «Ласке Шаресс» его кровь почти кипела, а боль усиливалась. Сцена была подготовлена, сюжет написан, зрители были в ожидании. Ключом успеха была лишь корона, и пешка отказалась даровать её ему. Да как она смела в нём сомневаться? Конечно, он не откажется от своих планов на престол Девяти Адов из-за мелкого неповиновение марионетки. Было бы очень неблагоразумно продумывать лишь один возможный вариант. Их было множество, в частности те, где заражённые личинками погибают. Было поистине чудом, что они смогли продвинуться так далеко. Те, кого он считал по началу очередными отчаявшимися душами, резко оказались одним из его ценнейших активов, от которых зависело будущее минимум двух планов. Белая пешка берёт Цирика. Цесканский двойной контргамбит. Второй раз за день. В воздухе снова повисает тишина, серая зона вновь становится шахматным полем. Рафаэль плохо помнил, как именно проходил вечер дальше, за исключением обсуждения условий договора и неловкого прощания. Он ведь даже не был намерен торговаться, тем не менее каким-то образом друиду удалось уговорить его смягчить условия к концу вечера ещё до конца игры. Он мог бы прижать её к стенке, она была в безвыходном положении и, возможно, согласилась бы на изначальную сделку. Но он всё испортил и не заметил ту ловушку, которую приготовила сама Тав. Он показал свою слабость — подарок такой же смертной матушки. В очередной раз ему напомнили, что доверять нельзя никому. Ни один из игроков не остался доволен результатом партии, но ходы были сделаны, а договор подписан. Он поплатился и проиграл. Тав, несмотря на удачный для неё исход, тоже была слегка отрешённой. Улыбка сошла с её лица, а брови нахмурились. Как только договор был подписан, Тав поднялась и попрощалась кивком головы, сказав лишь робкое «спасибо». Благодарность, конечно, она должна чуть ли не в ногах у него валяться. Можно было бы позже и потребовать соответствующую плату позже, когда не будет никакого другого выхода. Эти распахнутые глаза таили в себе что-то знакомое, возможно, мышь действительно была не так уж проста. Так почему он так легко обманулся ими, может, она использовала приворот? Но почему он ничего не почувствовал? Хотелось сжечь весь бордель, но рука лишь сильнее сжала подлокотник. Столько лет упорной работы потрачены впустую. Рафаэль даже не посмотрел ей вслед, он просидел за столом ещё пару часов, ощущая лишь горько-сладкое послевкусие. Бокалы так и остались нетронутыми. Корона в разбитом состоянии валялась где-то на дне Чионтара. Гитьянки были на пути к освобождению, пускай и без наследника престола. Врата Балдура спасены от угрозы иллитидов. И этим граждане были обязаны небольшому отряду, который смог разобраться с избранными богов Смерти и их армиями. — С каких пор меня это должно волновать? — сказал камбион менее уверенно, чем намеревался и попытался сосредоточиться на инфернальных текстах перед ним. — Наверняка живёт и неосознанно отнимает у меня потенциальных клиентов. У меня есть дела гораздо важнее жизни какого-то простого смертного. — Ах, мой милый Хозяин, непохоже, чтобы это был какой-то «простой» смертный. Видишь ли… — проворковал инкуб, подходя к дьяволу со спины. — Твой мышонок может не замечать, как она тебя волнует, как тщательно ты продумываешь каждую вашу встречу и на какие жертвы идёшь, но я видел и вижу до сих пор. Если бы я не знал тебя на протяжении веков, то подумал бы, что ты способен на чувства. Рука на его плече уменьшилась, а голос стал выше, хотя всё ещё принадлежал Хаарлепу. Обернувшись, Рафаэль увидел эльфийку, отдалённо похожую на образ из прошлого, но это всё рано была не она. Волосы у его мышки были не бледно-розовые, кожа была усыпана другими созвездиями веснушек, а голубые глаза глядели мягко и немного устало, а не жгуче, как это получалось у двойника. Внутри возникло отвращение, заставившее сильнее зажмурить глаза. Произнеся заклинание телекинеза, он взмахнул свободной рукой, и тело слуги отшвырнуло обратно к кровати. — Между прочим, мог бы позволить мне заполучить её форму. Хоть бы поглядеть, о чём столько шума, — перевоплотившись, пробормотал инкуб в потолок. — Да и наши периодические интрижки могли бы стать от этого гораздо интенсивнее и интереснее. Может, познакомишь хотя бы? Дьявол поднялся из-за стола и подошёл к лежащему на кровати. Золотые глаза налились кровью, а челюсть обнажила острые клыки. Хаарлеп не раз видел и даже испытывал на себе гнев Рафаэля, но в этот раз, когда одна рука начала сжиматься вокруг его горла, а вторая прочно зафиксировала тело, что-то внутри подсказало, следующую информацию лучше запомнить. Голос Рафаэля понизился до рычания: — Не. Смей. Хватка сжалась сильнее, но камбион продолжил: — Если я узнаю, что хоть пальцем её коснёшься, смерть покажется тебе милосердием, а вырванная из твоего горла трахея наконец заставит тебя замолчать. Может, хоть это научит тебя думать прежде, чем говорить. Рука разжалась, даруя Хаарлепу глоток заветного воздуха. Он прокашлялся, пока дьявол удалялся в сторону выхода. Надо было проверить состояние своих активов и лучше удалиться, если не от навязчивых мыслей, то от компании. Над такими вещами лучше всего размышлять одному, в особенности личности его статуса. Что же стало с его мышкой, которая так молниеносно и без спроса поселилась в чертогах его разума? Скрипка, смех, их редкие дискуссии. По телу разлилась усталость, гнев сошёл на нет, а во рту вновь возник этот знакомый горько-сладкий привкус. Полевые цветы, лекарственные травы, канифоль, голубой цвет. Поддавшись желанию, он вдохнул окружающий воздух, почему-то он надеялся уловить хотя бы намёк на травянистый запах среди серы, пергамента и вишни. Это вызвало усмешку. Он надеялся, как же это было смешно. Возможно, встреча с Тавом лицом к лицу помогла бы избавиться от иллюзий и навсегда поставить точку, окончательно убедившись в том, что игра не стоит свеч. Пройдя через портал, Рафаэль ощутил тепло фаэрунского солнца на смуглой коже и оказался посреди шумного города. Люди спешили по своим делам, но внимание гостя привлекло обилие торговцев травами. Стоял подходящий день для их сбора, и если распорядок дня конкретного друида не изменился за год, то и искать её стоило именно там. Тав не отличалась особой непредсказуемостью в повседневной жизни, за исключением тех кризисных моментов, когда это удивляло всех, включая её саму. Простое наблюдение за рутиной смертных должно было успокоить и убедить, что он ничего не потерял. Рафаэль щелчком пальца переместился к лесу, куда обычно ходила Тав. Ветер шумел в кронах, а птицы пели достаточно громко, чтобы у дьявола заболели уши. Ни одной души — перед ним открывалась совсем дикая местность. Что-то в этой идиллии насторожило камбиона, и он постарался вслушаться повнимательнее. Звуки выстрелов и стук шагов. Какая досада! Из простого любопытства можно было бы понаблюдать за погоней, возможно, это бы подняло его настроение. А при наилучшем раскладе он даже мог бы сделать бедолаге выгодное предложение и помочь сбежать. Наверняка, если жертве была дорога жизнь, то она бы побежала к оврагу, откуда было несколько путей отступления, где они могли бы встретиться. Для них с Тавом будет лучше, если он будет позитивно настроен. Не успел Рафаэль насладиться чужими страданиями и предвкушением возможной сделки, как шум вскоре прекратился. Камбион, как можно тише, переместился сквозь рощу и увидел группу разбойников. Дварф спрыгнул в овраг и начал ругаться на следопыта. Неприятное ощущение усилилось, но дьявол не подавал виду. Жертву они не догнали, отчего Рафаэль вздохнул и двинулся в их сторону. Если бегун был ранен, то можно было как минимум посмотреть на тщетные попытки хрупкого человеческого тела восстановиться. Однако его внимание привлёк небольшой лаз и слегка примятая трава. Невидимость — нестареющая классика. Проследовав по пути беглеца, камбион уже готовил новую речь и обещание паралича разбойников и сладкую месть всего лишь за душу. Дварф и человек ушли в совершенно другую сторону — грош цена такому следопыту! Чего дьявол не ожидал увидеть, так это знакомый ураган белых кудрей. То же небольшое тело лежало у основания дерева, свернувшись в клубок и прижав к груди сумку окровавленным рукавом. Что-то внутри перевернулось, и чувство, подозрительно похожее на липкий страх распространилось по всем конечностям. Дьявол нахмурился, бросив взгляд назад к преследователям. Руки чесались разобраться с ними тотчас же, но хрупкая фигурка на земле вздрогнула. Насилие можно было и отложить, а пока было необходимо обеспечить выживание Тава. Он присел на колено рядом с телом и положил руку на смуглый лоб девушки. Лихорадка. Беглый взгляд показал, что большая рана на руке хоть и затянулась, но эффект лечебного зелья не расправился с абсолютно всеми последствиями боя. Но с ними могли расправиться воды целебного бассейна. Странно благородная мысль пронеслась в голове и звучала непосредственно голосом Тава, он поморщился. Она проникала ему под кожу, как зараза, и это вообще никак не сообщалось с его изначальной целью. Друид опять осознанно или нет рушила все планы, ловко вальсируя в его мыслях. Как можно аккуратнее он взял на руки свернувшуюся в клубок девушку и повесил сумку на плечо. Открыв портал, он быстрым шагом направился к Будуару, не обращая внимание на слуг. — Ого, ты вернулся быстрее, чем я ожидал, — Хаарлеп повернул ко входу голову и лукаво ухмыльнулся. — Как я вижу, ты всё-таки прислушался к моим словам, как мило. Сумка опустилась на ближайшую тахту, а дьявол зашёл в воду по пояс, опустив полуэльфа так, чтобы лишь лицо оставалось над поверхностью. Всегда ли она была такой лёгкой и холодной. Вода оказывала необходимый эффект, но нужно было удостовериться, что всё проходит так, как надо. — Ты бы её хоть раздел, как следует. Независимо от того, что ты решил с ней сделать, засыпать в мокрой одежде настолько же неудобно, мягко говоря, насколько плохо для здоровья. — Позови целителя. Я разберусь, — сказал камбион, не спуская глаз с лица Тава и щёлкнул пальцем, переодев её в сухую одежду. Через некоторое время Тав лежала в кровати, Хаарлеп сидел на углу кровати, хозяин дома же внимательно следил за каждым движением врача. Один из должников обладал необходимым опытом при жизни. Проведя осмотр, тот заключил, что пациентка поправится, но ей нужно отдохнуть, после чего в спешке покинул Будуар. Противоядия были не нужны, но эффект снотворного зелья должен был сойти в течение 15 часов. Странно, но хозяин дома почувствовал облегчение. Почему-то смотреть на такую Тав было почти больно и как-то неправильно. Она должна улыбаться, командовать своим отрядом, играть на скрипке, бросать ему вызов и смотреть на всё вокруг горящими распахнутыми глазами, разбрасываться добрыми поступками и словами направо и налево. Среди красных шёлковых простыней, неподвижная, она казалась такой бледной и маленькой. Рафаил опустился на край постели и, стараясь не поцарапать когтями, взял за подбородок лицо больной. Как же хрупка и коротка жизнь смертного. И как эти маленькие насекомые всё равно пытаются заявить, что только они властелины своей судьбы, не осознавая, что все являются пешками в руках власть имущих. — Надо же, не думал, что когда-либо увижу нечто подобное. Если бы я не знал историю за всем этим, повторюсь, действительно подумал, что ты способен любить кого-то, кроме себя, — пробормотал Хаарлеп, придвинувшись к хозяину. — Ты ведь даже не попросишь ничего у неё взамен, не так ли, Хозяин? Рафаэль ничего не ответил, лишь продолжал касаться мягкой кожи, к которой возвращался цвет. И ведь действительно, вполне логично было бы попросить возврат долга за спасение и сгноить на какое-то грязной работе. Но то была Тав, его маленькая мышка, храбрый герой Врат Балдура и хороший противник. Почему она пошла одна, как нарвалась на разбойников, куда смотрели компаньоны? С вопросами можно было повременить, ему нужно отвлечься и поразмышлять над произошедшим без нежелательного участия. Камбион тяжело вздохнул и потёр переносицу. Бросив на лицо последний взгляд, он поднялся и направился к дверям. Работа должна была помочь. — Эй, а ты не боишься, оставить своего инкуба наедине с мышонком? Вдруг я совершу замечательный тактический ход или мне станет скучно? — подмигнув ему, бросил Хаарлеп вслед. — Напомни мне, когда я упоминал, что угроза про вырванную трахею потеряла силу? Ты в ответе за её безопасность, пока я занят более важными делами — угрюмо ответил камбион, скрывшись в залах Дома Надежды.

***

— Командир Джахейра, разрешите доложить. Мы по вашему заданию, — молодой арфист, запыхавшись, стоял перед седой эльфийкой, которая сидела за столом — Разрешаю. Вы нашли её или хотя бы тело? — женщина произнесла стальным голосом, хотя было слышно, что её на самом деле волнует судьба бывшей соратницы. — Нет, мэм. На месте, куда указали наши рейнджеры и звери, ничего нет, кроме пятен крови. Она будто испарилась, — вмешалась вторая арфистка. — Но хоть что-то вы нашли? Странные следы, жидкости, копоть, зола. Не могла же она сквозь землю провалиться! — Никак нет, мэм. Но я заметил кое-что странное — запах пальмарозы, вишни и серы, вероятно её похитили. Разрешите обыскать всех торговцев благовониями и опросить дроу. — Ты в своём уме, остались бы хоть какие-то следы. Думай, что говоришь! — Отставить разговоры. Вы двое свободны. Ждите указаний, — Джахейра уткнулась лбом в сложенные руки и нахмурила брови. — Пальмароза, вишня и сера… Тав, во что же ты ввязалась? Седовласая арфистка бросила взгляд на весящий на стене верный скимитар и открыла ящик стола, взяв чернила и бумагу для писем. Если догадка была верна, ей нужны были те, кто знал, с кем они имеют дело, и кто осознавал всю опасность ситуации. Первое письмо должно было быть отправлено в Глубоководье незамедлительно.