По правую руку от Бога

❝ Даже тогда, когда что-то не получается, надо идти дальше. Есть вещи, которые можно понять только через старания ❞

Арисава Тацуки

Тренировочный зал для Нумерос жил своей шумной, хаотичной жизнью, полной лязга стали и вспышек серо. Ичиго стоял у стены, скрестив руки на груди, и наблюдал. Его присутствие всё еще давило на остальных. Он чувствовал это по тому, как напряжены их плечи, как осторожны движения, как часто взгляды скользят в его сторону. Но постепенно, когда он не двинулся с места и не произнес ни слова, тренировки возобновились. Страх никуда не ушел, но напряжение в воздухе никуда не делось. Ичиго изучал их. Нумерос, они же низшие арранкары, которые оказались недостаточно сильны, чтобы встать в ряды Эспады. Пушечное мясо – так назвал бы их Гриммджо. Но даже среди пушечного мяса попадались интересные экземпляры. Вон тот, с бычьей маской и руками, способными крушить камень. Вон та, с крыльями, слишком быстрая для своего ранга. Еще один, с серо, бьющим не с ладони, а с глаза – необычная модификация. Он искал не просто сильных. Сильных среди Нумерос хватало – те, кто выжил в песках Уэко Мундо и прошел через трансформацию Хогьёку, не могли быть слабыми по определению. Он искал других. Тех, у кого в глазах горело что-то помимо страха. Тех, кто не просто подчинялся силе, но понимал её. Тех, кто мог думать. Он оттолкнулся от стены и медленно пошел вдоль тренировочного зала, продолжая наблюдать. Некоторые Нумерос, заметив его приближение, удваивали усилия, демонстрировали себя. Другие замирали, опуская головы. Третьи просто отходили в сторону. Он проходил мимо группового спарринга, когда его внимание привлекла вспышка. Не серо. Не балла. Что-то другое – розовато-зеленое, мерцающее. Он остановился. В углу зала, подальше от остальных, тренировались двое. Вернее, тренировался один мужчина-арранкар высокого роста, с мощным телосложением и маской в виде венца, закрывающей весь лоб. Его кожа была почти человеческого оттенка, а руки, сжимающие массивный занпакто, напоминали руки кузнеца с широкими ладонями, толстыми пальцами и вздувшимися венами. А второй была женщина. Она сидела на каменной скамье у стены и наблюдала за мужчиной с выражением спокойного, чуть отстраненного интереса. Её внешность была... необычной для арранкара. Высокая, стройная, с длинными волнистыми волосами цвета морской волны, она больше походила на человека, чем на пустого. Маска напоминала тиару, изящная костяная пластина, охватывающая лоб и уходящая в волосы. Одежда была стандартной, белой, но сидела на ней иначе, более элегантно, что ли. Но не внешность привлекла внимание Ичиго. А её аура. Она была... странной. Слабой – слабее, чем у большинства Нумерос в этом зале. Но в этой слабости чувствовался какой-то надлом. Словно когда-то эта женщина была намного сильнее, а потом что-то сломалось внутри неё. И теперь от былой мощи остался лишь отголосок. Ичиго подошел ближе. Мужчина тут же заметил его и напрягся. Его занпакто, занесенный для удара по тренировочному манекену, замер в воздухе. — Господин Эспада, — произнес он низким, глухим голосом. — Чем можем служить? Женщина повернула голову. Её светло-серые, с легким желтоватым отливом встретились с глазами Ичиго. В них не было страха, только усталость и любопытство. — Ты, — сказал Ичиго, глядя на неё. — Твоя аура. Она сломана. Что с тобой случилось? Мужчина мгновенно шагнул вперед, заслоняя женщину. — Прошу прощения, Господин Эспада, но это... — Дордони, — произнесла женщина спокойно, и мужчина замолчал. — Не нужно. Я отвечу сама. Она поднялась. Движения её были плавными, но в них чувствовалась какая-то неловкость, словно тело не до конца слушалось её команд. — Меня зовут Неллиэль Ту Одельшванк. Можно просто Нелл, — сказала она. — Когда-то я была Третьей Эспадой. Ичиго моргнул. Третьей? Как Харрибел? Выше Улькиорры? — Ты не веришь, — Нелл слегка улыбнулась. — Это нормально. Сейчас от меня мало что осталось. Моя маска была повреждена. Сила рассеялась. Господин Айзен сохранил мне жизнь, но я больше не могу сражаться на уровне Эспады. — Как это случилось? — Это долгая история. — Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнула боль. — Возможно, я расскажу её когда-нибудь. Но не сейчас. Ичиго перевел взгляд на мужчину – Дордони. — А ты? — Дордони Алессандро дель Сокаччио, — представился тот, и его голос прозвучал почти гордо, несмотря на то, что он явно нервничал. — Нумерос. Бывший кандидат в Эспаду. Служу Госпоже Нелл. — Бывший кандидат? — Его сила тоже уменьшилась, — пояснила Нелл. — Не так сильно, как моя, но достаточно, чтобы выпасть из числа избранных. Господин Заельапорро... экспериментировал на нем. Дордони выжил, но не без потерь. Ичиго снова посмотрел на мужчину. Теперь он заметил детали, которые упустил раньше: тонкие шрамы на предплечьях, легкую асимметрию в движениях, едва заметное дрожание пальцев. Последствия экспериментов. Пыток. — Почему вы здесь? — спросил он. — В общем зале? У Эспады есть свои тренировочные площадки. — Нас туда не пускают, — просто ответила Нелл. — Я больше не Эспада. Дордони больше не кандидат. Мы такие же Нумерос, как и все здесь. В её голосе не было ни горечи, ни жалости к себе. Она говорила так, как есть. Но именно это спокойствие, это достоинство перед лицом потери всего: ранга, силы, статуса, заставило Ичиго замереть. Он знал это чувство. Он сам потерял всё, что имел, и оказался здесь, среди чужаков, строя новую жизнь из обломков старой. — Ты знала других Эспад? — спросил он. — Когда была одной из них? — Знала. — Нелл кивнула. — Бараггана. Старрка. Других. Это было до того, как Господин Айзен создал нынешнюю десятку. Многое изменилось. — Расскажи мне о них. — Зачем тебе это? Ты и сам можешь наблюдать. — Я наблюдаю, — согласился Ичиго. — Но я здесь недавно. Ты была среди них и знаешь то, что не видно со стороны. Нелл долго смотрела на него. Затем перевела взгляд на Дордони. Тот стоял всё в той же защитной позе, готовый в любой момент встать между ней и угрозой, даже если угроза была в сотни раз сильнее его. — Хорошо, — произнесла она наконец. — Я расскажу тебе. Но не за просто так. — Что ты хочешь? — Возьми нас. Ичиго приподнял бровь. — Что? — Возьми нас в свои фрасьоны, — пояснила Нелл. — Ты – Десятый. У тебя нет своей свиты. Мы – двое изгоев, которые не нужны никому, кроме друг друга. Я не могу предложить тебе силу. Но я могу предложить знание. Опыт. Понимание того, как работает этот мир. А Дордони... он всё еще хороший боец. Лучше, чем большинство здесь. И он предан. Абсолютно. Ичиго смотрел на них. Женщина, сломленная, но не сдавшаяся. Мужчина, изуродованный экспериментами, но всё еще готовый защищать. Пара изгоев. Прямо как он сам. — Почему? — спросил он. — Почему я? — Потому что ты другой, — Нелл встретила его взгляд прямо. — Ты не похож на остальных. Ты не наслаждаешься чужой болью, не играешь в интриги. Ты просто... делаешь то, что должен. Я видела достаточно, чтобы понять: ты не монстр. Даже если пытаешься им стать. Между ними повисла тишина. Где-то в отдалении звенели клинки, грохотали взрывы серо, но здесь, в углу, время словно застыло. Ичиго думал. Айзен сказал ему искать фрасьонов. И вот они – двое, предложившие себя сами. Не сильнейшие. Не самые впечатляющие. Но, возможно, самые полезные. Знание Нелл о поднаготной Эспады могло стоить больше, чем дюжина мускулистых головорезов. А преданность Дордони, если она действительно абсолютна, была тем, что нельзя купить или выбить силой. — Хорошо, — произнес он. — Вы приняты. Дордони выдохнул с явным облегчением. Нелл улыбнулась, на этот раз по-настоящему. — Спасибо, Господин Куросаки, — сказала она. — Просто Ичиго. Без «господин». — Принято. Ичиго. Так у Десятого Эспады появились фрасьоны. Вечером того же дня Ичиго сидел в своей комнате. Зангецу лежал на коленях, и его черное лезвие, казалось, впитывало скудный свет. За окном расстилалась белая пустыня, подсвеченная призрачной луной. Нелл сидела на стуле напротив. Дордони стоял у двери, скрестив руки на груди, как молчаливый страж. — Расскажи мне о них, — попросил Ичиго. — О тех, кого ты знала. Нелл кивнула. Её лицо, в мягком полумраке комнаты, сливалось с ее маской и казалось было вырезано из кости. — Начну с Бараггана, — сказала она. — Он – старейший из нас. Когда-то он был Королем Уэко Мундо. Единоличным правителем всего, на что падает свет луны. Его власть была абсолютной. Никто не смел бросить ему вызов. Никто не мог, ведь его сила, Респира, старит всё, к чему прикасается. Даже время подвластно ему. — Но Айзен победил его. — Да. И это то, чего Барагган никогда не простит. Он служит Айзену, потому что у него нет выбора. Но в душе он всё еще Король. Он ждет. Выжидает момент, когда сможет вернуть себе трон. И когда этот момент настанет, он не будет колебаться. — Он опасен? — Смертельно. Но его гордыня – его слабость. Он недооценивает врагов. Особенно тех, кто слабее его. Это уже стоило ему трона однажды. Нелл помолчала, собираясь с мыслями. — Старрк. Первый Эспада. Он другой. Он никогда не хотел быть сильным. Его сила была проклятием, так как она убивала всех, кто приближался к нему, еще до того, как он стал арранкаром. Он был абсолютно одинок. Веками. Может быть, тысячелетиями. Я ничего не знаю о Лиллинет, но эта девочка единственная, кто была с ним, когда они впервые появились здесь.  Ты знаешь, что они неразлучны до сих пор. Айзен захотел сделать его Эспадой, и Старрк просто принял это. Не из амбиций или страха, а наверняка потому, что устал быть один. — В чем его сила? — Никто не знает точно. Его ресуррексион Лос Лобос не был показан ни разу. Но говорят, что он связан с волками. С душами, которые он носит в себе. Его серо – быстрейшее и мощнейшее среди всех. И он может стрелять им без предупреждения, без задержки, без видимых усилий. Ичиго кивнул, запоминая. — Харрибел, — продолжила Нелл. — Ты тоже уже знаешь её. Она воин чести. Это звучит странно для арранкара, но это так. Она сражается не ради удовольствия, а ради защиты тех, кто слабее. Её фрасьоны Апачи, Мила-Роза и Сун-Сун – не просто подчиненные. Они её семья. И она умрет за них так же, как они умрут за неё. — Она... говорила что-то о ком-то, кто был чужим среди своих. И кто умер. — Это долгая история, — Нелл опустила глаза. — Возможно, она расскажет тебе сама. Если решит, что ты достоин. — Улькиорра. — Ах, Улькиорра. — В голосе Нелл появилась странная интонация. — Он – загадка даже для меня. Я знала его, когда была Третьей. Он всегда был... пустым. В том смысле, в каком пусты все мы. Но его пустота иная. Она не от боли. Она от отсутствия. Улькиорра не понимает эмоций. Он не понимает привязанности. Он даже не понимает, зачем вообще что-то понимать. Для него существуют только факты. Данные. Цели. — Это делает его опасным. — Да. Но это же делает его... уязвимым. Он не может предсказать то, чего не понимает. А он не понимает сердца. Вообще. — Гриммджо, — произнес Ичиго, и на его губах сама собой появилась легкая ухмылка. — Гриммджо прост, — Нелл пожала плечами. — Он хочет драться. Он хочет быть сильнейшим. Он хочет доказать всем и себе, что он – король. Не потому, что ему нужен трон. А потому, что ему нужен вызов. В этом его сила и его ограничение. Он не стратег, а клинок. Острый, быстрый, смертоносный, но предсказуемый. — Я бы не назвал его предсказуемым. — Ты просто знаешь его недостаточно хорошо. Он – зверь. А звери, при всей своей ярости, действуют по шаблонам. Голод. Агрессия. Территория. Пойми эти шаблоны, и ты поймешь его. — Нойтра. При этом имени лицо Нелл омрачилось. — Он – мразь, — произнесла она с неожиданной резкостью. — Он силен, по-своему. Но его сила питается ненавистью. К женщинам. К тем, кто выше его. К тем, кто, как он считает, незаслуженно занимает место, которое должно принадлежать ему. Он ненавидит Харрибел. Ненавидит меня, хотя я уже никто. Ненавидит всех. — В чем его способность? — Регенерация. Сверхрегенерация. Его тело восстанавливается быстрее, чем у любого из нас. Можно отрубить ему руку – он отрастит новую за минуту. Но это не бесконечно. Каждая регенерация тратит его духовную силу. Достаточно долгий бой, и он иссякнет. — Заельапорро. — Заельапорро... — Нелл вздрогнула. Впервые за весь разговор она проявила признаки страха. — Он ученый. Как я уже говорила. Но его наука – это боль. Он изучает пределы живых существ. Не чтобы понять их, а чтобы сломать. Дордони провел в его лаборатории три дня, и он до сих пор просыпается от криков. Своих собственных. Дордони у двери пошевелился, но ничего не сказал. Его молчание говорило само за себя. — Его способности – это манипуляция, — продолжила Нелл. — Он может создать куклу вуду, связанную с твоим телом. Сломать кукле руку и сломается твоя. Проткнуть кукле сердце и умрешь ты. Он может плеваться какой-то дрянью и если она коснется тебя, то создаст клонов. Убивая их, не мудренно выдохнуться до основного боя. Его не победить в прямом бою. Нужно найти его до того, как он найдет тебя. — Зоммари. — Фанатик. Он верит в абсолютную власть. В то, что сильные должны править слабыми. Его сила – Амор – позволяет ему брать под контроль всё, на что он посмотрит. Твою руку, твой клинок или твоего союзника. Он может заставить тебя убить самого себя и называть это «высшей справедливостью». — Как ему противостоять? — Не попадаться на глаза. Буквально. Быть быстрее, иметь что-то вроде щита или ослепить его. Многие пробовали. Мало кто преуспел. — Аарониро. — Лжец. — Нелл произнесла это слово с отвращением. — Его сила – поглощение. Он поглощает души павших пустых и получает их способности, их воспоминания, их форму. Внутри его колбы тысячи, может быть, десятки тысяч душ. И он слышит их всех. Они сводят его с ума, но он научился использовать это безумие. Он может принять форму любого из поглощенных. Говорить их голосом. Использовать их техники. Никогда не верь тому, что он говорит. Никогда не верь тому, что он показывает. Он лжет всегда. Это его природа. Ичиго молчал, переваривая информацию. Каждый из Эспад был по-своему уникален. Каждый смертельно опасен. И у каждого была своя слабость. — Спасибо, — произнес он наконец. — Я и сам уже многое заметил, но это все равно многое проясняет. — Это меньшее, что я могу сделать, — Нелл поднялась. — Я расскажу больше позже. О тех, кто не входит в Эспаду. Об Ичимару, Тоусене. Об Айзене, хотя о нем я знаю меньше, чем хотелось бы. Но сейчас я устала. Старые раны дают о себе знать. — Конечно. Дордони, проводи её. Дордони кивнул и взял Нелл под руку бережно, осторожно, словно она была сделана из стекла. Они вышли. Ичиго остался один. Дни потекли дальше. У него появились обязанности – Нелл и Дордони официально стали его фрасьонами, и это изменило его положение. Теперь к нему обращались не просто как к Эспаде, но как к командиру. Другие Нумерос смотрели на его маленькую свиту с завистью или любопытством. Кто-то, возможно, с презрением – Нелл была сломлена, Дордони был бракованным экспериментом, а их хозяин – бывшим шинигами. Но никто не осмеливался сказать это вслух. Ичиго продолжил свои наблюдения. Теперь у него был дополнительный источник информации. Нелл знала прошлое, знала контекст, знала слабости. И Дордони, несмотря на свою немногословность, оказался ценным бойцом. Его сила, хоть и уменьшенная, всё еще превосходила силу большинства Нумерос. И его преданность Нелл, а теперь и Ичиго была абсолютной. Однажды, после очередного спарринга с Гриммджо, закончившегося, как обычно, ничьей, Ичиго сидел на каменной скамье в коридоре, восстанавливая дыхание. Мимо проходил Ичимару Гин. Его лисья ухмылка была на месте, глаза сощурены. — Занятно, — протянул он, замедляя шаг. — Десятый Эспада обзавелся свитой. И кого же ты выбрал? Сломанную куклу и подопытного кролика. Оригинально, не поспоришь. Ичиго не ответил. Он просто смотрел на Гина, ожидая продолжения. — Не смотри так сердито, — Гин улыбнулся шире. — Я не в обиду. На самом деле, это умно. Слабые преданны сильнее, чем сильные. Сильные всегда ждут момента, чтобы воткнуть нож в спину. А слабые знают, что без тебя они ничто. Так что они будут держаться до последнего. — Ты говоришь из опыта? — Можно и так сказать. — Гин прислонился к стене. — Знаешь, я ведь тоже когда-то был капитаном. И у меня были подчиненные. Но я никогда не доверял им, а они не доверяли мне. Так проще. — Зачем ты здесь, Ичимару? — Просто проходил мимо. — Гин оттолкнулся от стены и пошел дальше, бросив через плечо: — Но вот совет на будущее: присматривай за своими. Лас Ночес не место для слабых. Кто-нибудь может решить, что их легко убрать. И ушел, оставив после себя ощущение смутной тревоги. Ичиго смотрел ему вслед и думал о том, что сказал Гин. Это была угроза? Предупреждение? Или просто наблюдение? С Ичимару Гином никогда нельзя было знать наверняка. Дни сменялись днями. Тренировки, наблюдения, изучение. Ичиго рос. Его сила крепла с каждым спаррингом, с каждой отточенной техникой. Он осваивал сонидо, теперь его перемещения были почти бесшумными, лишь легкий звон отмечал его траекторию. Он учился контролировать серо, направлять его, фокусировать, варьировать мощность. Он изучал баллу, более слабую, но более быструю альтернативу серо, которой арранкары пользовались для отвлечения и зондирования. Нелл помогала ему с теорией. Она знала техники, которые другие Эспады держали в секрете. Дордони существенно помогал с практикой, он был достаточно силен, чтобы быть хорошим спарринг-партнером, и достаточно вынослив, чтобы выдерживать полную мощь Ичиго. Однажды, после особенно интенсивной тренировки, они сидели втроем в комнате Ичиго. Нелл, как обычно, на стуле. Дордони у двери. Ичиго на кровати, с Зангецу на коленях. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы вернуться? — спросила вдруг Нелл. Ичиго поднял глаза. — Вернуться? — В мир живых. К своим друзьям. К тем, кого ты оставил. Он долго молчал. За окном, в пустыне Уэко Мундо, ветер гнал белый песок по бесконечным дюнам. — Нет, — ответил он наконец. — Возвращаться некуда. Тот Ичиго, которого они знали, умер. Остался этот. — Он коснулся костяного фрагмента на своей скуле. — И этот Ичиго принадлежит этому миру. — Ты скучаешь по ним? — Каждый день. Нелл кивнула, словно поняла что-то, чего не высказать словами. — Это хорошо, — сказала она. — Значит, ты все еще человек. Несмотря ни на что. Ичиго ничего не ответил. Он просто сидел, смотрел в окно на белую пустыню и думал о Каракуре. О сестрах и отце, о друзьях, оставшихся там. О Рукии. Они были там, за гранью миров, и жили своей жизнью, не зная, что с ним стало. И это было к лучшему. Чем меньше они знали, тем в большей безопасности находились. Обучение продолжалось. С каждым днем, с каждой тренировкой и спаррингом Ичиго чувствовал, как его сила растет, обретая новые грани. Он уже не был тем мальчишкой, который ворвался в Сейрейтей с одним лишь желанием спасти Рукию. Он не был даже тем воином, что сражался с Бьякуей на холме Сокьёку. Он становился чем-то иным. Чем-то, что еще не обрело окончательной формы, но уже заявило о себе. Нелл оказалась права – она не была беспомощна. Совсем нет. Однажды, наблюдая за его тренировкой, она поднялась со своего обычного места у стены и вышла в центр зала. Дордони дернулся было следом, но она остановила его движением руки. — Ичиго, — произнесла она, и в её голосе прозвучала сталь, которой он раньше не слышал. — Ты думаешь, я просто сломленная кукла. Источник информации. Но я не всегда была такой. И кое-что из прежней силы во мне осталось. Она вытащила свой изящный занпакто с зеленой рукоятью, больше похожий на рапиру, чем на грубые мечи большинства арранкаров. — Защищайся. И атаковала. Ичиго едва успел поднять Зангецу. Скорость Нелл была невероятной, может не на уровне Эспады, но намного выше, чем он ожидал. Её клинок мелькал в воздухе, нанося быстрые, точные удары, и в каждом движении чувствовалась школа. Не звериная ярость Гриммджо или текучая грация Харрибел. А именно отточенная и выверенная школа. Они обменялись дюжиной ударов, прежде чем Ичиго удалось перехватить инициативу. Он нажал сильно, но не в полную силу, и Нелл отступила, тяжело дыша. На её лице выступила испарина. Рука, сжимающая клинок, дрожала. — Достаточно, — произнесла она, и сталь в голосе сменилась усталостью. — Видишь? Я могу сражаться, но недолго. Моя духовная сила истощается быстрее, чем раньше. Травма... дает о себе знать. — Но ты всё еще быстрее большинства Нумерос, — заметил Ичиго, опуская Зангецу. — И твоя техника... она другая. — Я была Третьей Эспадой, — Нелл убрала клинок в ножны. — Не за красивые глаза. Моя специализация – поглощение и перенаправление энергии. Я могу поглотить серо противника и вернуть его обратно, усилив. Могу исцелять союзников, поглощая повреждения. Даже сейчас, в ослабленном состоянии, я могу делать это. Просто... в меньших масштабах. Ичиго был впечатлен. Поглощение серо, исцеление и великолепное владение клинком. Способности, которые могут изменить ход боя. Неудивительно, что она была Третьей. — Научи меня, — сказал он. — Чему? — Всему, что знаешь. Техникам и тактикам. Тонкостям, которых не знают другие. Нелл посмотрела на него долгим взглядом. Затем кивнула. — Хорошо. Но учти – я требовательный учитель. — Я другого и не ожидал. Так начались их занятия. Она знала техники, которые арранкары разрабатывали столетиями в песках Уэко Мундо, задолго до того, как Айзен объединил их под крышей Лас Ночес. Нелл учила его не просто сражаться – она учила его понимать бой. Читать противника, предугадывать движения. Использовать чужие слабости, обращая их в свою пользу. Однако самыми сложными уроками стали не боевые практики, как Ичиго думал изначально, а занятия по контролю собственной рейацу. Силу шинигами он получил внезапно и никогда не обучался управлять ею. При первой же попытке сконцентрироваться и сжать свою огромную ауру до размеров купола вокруг себя Ичиго, что было не удивительно, сделал все с точностью да наоборот. Огромный поток рейацу вырвался из него с такой силой, что стены личного тренировочного зала задрожали. Подобный всплеск наверняка был заметен даже в другом крыле дворца. Нелл с досадным вздохом лишь стряхнула с себя осыпавшуюся с потолка пыль и покачала головой. — Да уж… Работы у нас очень много. Это никуда не годится. — Черт! — Выругался Ичиго, схватившись за волосы на затылке и крепко сжав их. — У меня никогда это не получалось! Когда мы пробрались в Сообщество душ, я устроил настоящий взрыв в особняке, когда пытался сделать тоже самое. — Как думаешь, почему? — Девушка подошла ближе и встала прямо напротив. — Тебя никогда этому не учили и раньше в тебе постоянно боролись две стороны. Сейчас все иначе, так что попробуем еще раз. Ичиго тяжело вздохнул, но кивнул, готовый продолжать. Он внимательно слушал все методичные объяснения Нелл, считывал и следил за тем как она сжимала и разжимала собственную духовную силу и сам старался повторять за ней. Это было чертовски трудно, выматывало даже больше чем двухчасовой спаринг с Гриммджо на пределе возможностей, а прогресс двигался слишком медленно. Но Ичиго был упрям и, даже когда все волосы были мокрыми от пота, а тело дрожало от перенапряжения, он не сдавался. Дордони, в свою очередь, помогал с грубой силой. Его собственный стиль был прямолинейным, похожим на таран, полагавшийся на мощь и выносливость. Но именно этого Ичиго и не хватало в тренировках с Нелл. Противоположность подходов. Разнообразие. Ичиго впитывал всё, как губка. И были другие уроки. Те, что он осваивал сам. Гран Рей Серо. Это была техника высшего уровня, запрещенная к использованию внутри Лас Ночес из-за своей слишком разрушительной силы. Ичиго узнал о ней от Гриммджо, который упомянул её как нечто само собой разумеющееся, и заинтересовался. Обычное серо арранкары использовали как базовую атаку. Но Гран Рей Серо требовало концентрации, контроля, крови и огромного запаса духовной силы. Оно было медленнее в подготовке, но его мощь превосходила обычное серо в десятки раз. Ичиго тренировался в дальней части пустыни, за стенами Лас Ночес, где белый песок простирался до горизонта и не было ни одной живой души, которую он мог бы задеть. Первые попытки были провальными. Серо срывалось, рассеивалось, взрывалось прямо перед ним, опаляя брови и одежду. Но он продолжал. Через неделю у него получилось. Гран Рей Серо вырвалось из его ладони широким, всепожирающим лучом черно-красного цвета. Оно пронеслось над пустыней, вспарывая песок, испаряя дюны, и ударило в скальное образование вдалеке. Скала исчезла. Просто перестала существовать, превратившись в облако пара и расплавленного камня. Ичиго стоял, тяжело дыша, глядя на дело рук своих, и чувствовал странное удовлетворение. Это была сила. Настоящая сила. Не та, что он использовал раньше, отчаянно, на грани возможностей. А холодная, контролируемая, подвластная его воле. Гарганта далась легче. Это была техника перемещения между мирами, которую использовали арранкары, чтобы открывать разрывы в реальности. Айзен показал ему основы лично – краткий урок в одном из тренировочных залов, быстрый, деловой, без лишних слов. — Представь, что реальность – это ткань, — говорил Айзен, стоя напротив Ичиго. — А твоя воля – игла. Проткни ткань. Разведи края. И удерживай проход, пока он не стабилизируется. Первая попытка и ничего. Вторая – слабое мерцание в воздухе, которое тут же погасло. Третья и открылся разрыв, дрожащий, нестабильный, но настоящий. — Хорошо, — кивнул Айзен. — Теперь ты можешь перемещаться между мирами без посторонней помощи. Это важный навык. Он тебе пригодится. Ичиго не спросил, когда. Он уже знал, что Айзен ничего не говорит просто так. В иерархии Лас Ночес было два человека, стоявших выше Эспады, но ниже самого Айзена. Два бывших капитана-предателя, каждый из которых предал по-своему. Ичимару Гин. Ичиго не доверял ему. Не потому, что Гин был предателем – здесь все были предателями так или иначе. А потому, что Гин был непроницаем. Его улыбка никогда не менялась. Его голос никогда не повышался. Его вечно сощуренные, как у довольного кота, глаза никогда не открывались. Он был как клинок, спрятанный в шелке. Никогда не знаешь, когда он выскочит и куда ударит. — Ты слишком много думаешь о нем, — заметила однажды Нелл, когда Ичиго поделился своими сомнениями. — Он опасен. — Все здесь опасны. Но Гин – особый случай. Он служит Айзену дольше, чем любой из нас. И до сих пор жив. Это говорит о многом. — О чем именно? — О том, что он либо абсолютно лоялен, либо очень хорошо притворяется. И то, и другое делает его смертельно опасным. Но еще опаснее то, что никто не знает его истинной силы. Его занпакто, Шинсо, один из быстрейших клинков в истории Сейрейтея. А его банкай... — Нелл покачала головой. — Никто из ныне живущих арранкаров не видел его банкай. Те, кто видел, мертвы. Канаме Тоусен был другим. Если Гин скрывал свои мысли за улыбкой, то Тоусен скрывал свои за словами. Он говорил много. О справедливости. О пути, который они избрали. О том, что мир шинигами прогнил и должен быть очищен. Его голос, глубокий и звучный, наполнял зал во время общих собраний, и в нем звучала такая искренняя, такая непоколебимая вера, что становилось не по себе. — Он действительно верит, — сказал Ичиго однажды, после очередной пламенной речи Тоусена о «новом порядке». — Да, — подтвердила Нелл. — В этом его сила и его слабость. Он верит так сильно, что не видит ничего, кроме своей веры. Айзен использует это. Как использует всех нас. — Но ты не веришь в Айзена? Нелл помолчала. — Я верю в то, что Айзен изменит мир. Но изменит ли он его к лучшему? Это другой вопрос. Ичиго запомнил это. Как и многое другое, что говорила Нелл. Её слова были как кусочки мозаики – по отдельности они ничего не значили, но вместе складывались в картину. Картину мира, где никто не был тем, кем казался. Однажды его вызвали к Айзену. Это был не обычный вызов на собрание. Слуга, передавший приказ, был из личной прислуги Айзена – высокий, молчаливый арранкар с маской в виде полумесяца. Он сообщил, что Господин Айзен ждет Десятого Эспаду в своей башне. Немедленно. Ичиго поднялся по винтовой лестнице центральной башни, впервые так высоко. Обычно собрания проходили на нижних уровнях. Здесь же, наверху, воздух был другим. Более... чистым и в то же время тяжелым. Давление силы Айзена ощущалось намного сильнее смешанной в один пласт рейацу обитателей дворца. Кабинет Айзена оказался неожиданно скромным. Никакой показной роскоши. Белые стены, большой стол из черного камня, несколько стульев. За столом, просматривая какие-то свитки, сидел сам Айзен. Его волосы, как обычно, зачесаны назад, кроме единственной спадающей на лицо пряди. Одежда была безупречно белой. Он поднял глаза при появлении Ичиго и улыбнулся все той же загадочной, ничего не выражающей улыбкой. — А, Ичиго. Проходи. Присаживайся. Ичиго сел на стул напротив. Зангецу прислонил к подлокотнику — привычным движением, которое уже стало автоматическим. — Ты хорошо адаптировался, — заметил Айзен, откладывая свитки. — Я наблюдал за твоими тренировками. Контроль рейацу. Гран Рей Серо. Гарганта. Даже твои фрасьоны – неожиданный, но интересный выбор. — Ты сам сказал, что мне нужна свита. — Верно. И ты выбрал с умом. Нелл – кладезь знаний, хоть и потеряла былую мощь. А Дордони преданный боец, который не ударит в спину. Я одобряю. — Он помолчал. — Но я позвал тебя не для того, чтобы обсуждать твой выбор фрасьонов. У меня есть для тебя задание. Ичиго напрягся. Первое задание. Он знал, что этот момент придет, но не был уверен, что готов. — Какое? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Разведка, — Айзен снова взял один из свитков и развернул его на столе. Это была карта Каракуры. — Ты знаешь этот город лучше, чем кто-либо из моих арранкаров. Ты жил там, знаешь его улицы, его духовные точки, его слабые места. Мне нужно, чтобы ты провел разведку. — Зачем? — Затем, что Сообщество Душ усилило патрулирование, — Айзен провел пальцем по карте. — В Каракуре сейчас находится не менее трех офицеров высокого ранга. Возможно, капитан. Они ждут нашего удара. Но они не знают, когда и где он произойдет. Твоя задача – выяснить их расположение, их численность, их паттерны передвижения. Без боя и без обнаружения. Ичиго смотрел на карту. На знакомые очертания улиц, реку, вдоль которой он гулял бесчисленное количество раз. На школу. На клинику отца – свой дом. — Ты посылаешь меня в город, который собираешься уничтожить, — произнес он тихо. — Я посылаю тебя в город, который ты хочешь защитить, — поправил Айзен. — Я помню о нашем уговоре, Ичиго. Твои друзья и семья. Они не пострадают. Но чтобы гарантировать это, мне нужна информация. Точная информация, которую можешь добыть только ты. — Почему не пошлешь кого-то еще? Улькиорру? Гина? — Улькиорра не знает город. Он будет действовать как скальпель – точно, но без понимания контекста. Гин... — Айзен усмехнулся. — У Гина свои методы. Они не всегда аккуратны. Мне нужен тот, кто сможет пройти по Каракуре незамеченным, кто знает, куда смотреть и кого избегать. И тот, чья духовная сила может быть замаскирована под... что-то другое. — Под шинигами, — понял Ичиго. — Именно. Твоя аура всегда была гибридной. Сейчас, после трансформации, она стала еще сложнее. Если ты не будешь использовать техники арранкара, никто не сможет сказать, кто ты. Ты можешь пройти мимо патруля шинигами, и они примут тебя за своего. Или за обычного человека. Это уникальное преимущество. К тому же, я заметил твои успехи в сокрытии духовной силы и это задание станет отличной проверкой того, чего ты уже успел достичь. Ичиго молчал. Его мысли метались между долгом и желанием. С одной стороны, он никогда не был шпионом. Даже если отбросить то, что раньше он был как костер в ночи для любого, способного чувствовать рейацу, ему все равно казалось это очень подлым занятием. Он всегда привык идти вперед и бить в лоб. С другой стороны... это был шанс увидеть дом. Пройтись по улицам Каракуры, убедиться, что его близкие в порядке. Даже если они не увидят его и не почувствуют присутствия. — Сколько у меня времени? — спросил он наконец. — Сутки. Может быть, двое. Не больше. — Айзен свернул карту и протянул ему. — Возьми. Здесь отмечены все известные нам духовные аномалии в городе. Сравни с тем, что увидишь на месте. И будь осторожен. В Каракуре сейчас не только шинигами. Там есть и кое-кто еще. — Кто? — Урахара Кисуке. Имя прозвучало как удар колокола. Урахара. Бывший капитан двенадцатого отряда и создатель Хогьёку. Человек, который помог Ичиго вернуть силы шинигами и который тренировал его перед вторжением в Сейрейтей. И он знал его силу, его слабости, его душу возможно, лучше, чем кто-либо другой. — Если Урахара узнает, что ты стал арранкаром... — Айзен не закончил фразу. — Он попытается убить меня, — закончил Ичиго. — Или попытается вернуть. Что, возможно, еще хуже. Для всех нас. — Айзен поднялся, давая понять, что разговор окончен. — Иди. Подготовься. И помни: это не война, а разведка. Никаких контактов и никаких боев. Ты не должен оставить следов. Ичиго взял карту и встал. — Ичиго, — голос Айзена задержал его у двери. — Будь осторожен. Ты стал ценным активом. Мне бы не хотелось терять тебя так рано. — Я буду осторожен, — ответил Ичиго и вышел. Вернувшись в свои покои, он развернул карту на столе. Нелл и Дордони стояли рядом, вглядываясь в незнакомые для них очертания. — Ты собираешься идти? — спросила Нелл. В её голосе звучала тревога. — У меня нет выбора. Это приказ Айзена. — Приказы Айзена не всегда обязательны к исполнению, — заметила она. — Иногда они лишь проверка. Иногда – ловушка. — Ты думаешь, это ловушка? — Я думаю, что Айзен никогда не делает что-то без причины. И его причины редко бывают простыми. — Нелл помолчала. — Но, если ты идешь, мы идем с тобой. — Нет, — Ичиго покачал головой. — Айзен сказал: без следов. Втроем мы будем заметнее. К тому же, в Каракуре патрули шинигами. Если они заметят двух арранкаров, начнется бой. Этого нельзя допустить. — Я могу маскировать ауру, — возразила Нелл. — Это часть моих способностей. Поглощение и маскировка. — Даже так. Я пойду один. Дордони шагнул вперед. — Господин Ичиго. С уважением, но позвольте мне сопровождать вас хотя бы до точки перехода. Я останусь в Гарганте, на границе миров. Если что-то пойдет не так, я смогу вмешаться. Или, по крайней мере, сообщить Госпоже Нелл. Ичиго хотел возразить, но передумал. Дордони был прав. Иметь даже символический резерв было разумно. — Хорошо. Только до границы. И ни шагу дальше. Нелл кивнула. — Тогда решено. Когда ты выдвигаешься? — Сейчас. Чем быстрее я это сделаю, тем быстрее вернусь. Он взял Зангецу. Проверил, удобно ли клинок сидит в ножнах, теперь он носил его на поясе, как все арранкары, а не за спиной, как раньше. Белая куртка привычно легла на плечи. К маске на скуле он уже давно привык, однако сейчас она ощущалась тяжелее обычного. — Будь осторожен, — повторила Нелл. — Там, в мире живых, ты будешь один. Среди воспоминаний, старых друзей и, возможно тех, кто хотел твоей смерти. Не дай эмоциям взять верх. — Я справлюсь. Он поднял руку и сосредоточился. Гарганта – это воля, ставшая реальностью. Игла, протыкающая ткань миров. Воздух перед ним задрожал, пошел рябью, и открылся черный, рваный, веящий холодом и пустотой разрыв. — Дордони, — позвал Ичиго. — Да, Господин Ичиго! — Двигаемся. Они шагнули в разрыв вместе. Гарганта закрылась за ними, отрезая белый свет Лас Ночес. Впереди, за тонкой гранью между мирами, лежала Каракура. Город, который он когда-то называл домом, где его ждали старые друзья. Откуда он сбежал, спасая собственную жизнь от тех, кого считал союзниками. Ичиго шагал сквозь тьму междумирья, и его сердце билось ровно. Он был готов.