По правую руку от Бога

❝ Доброе утро, господа Эспада. У нас вторжение. Но это не помешает нам выпить чаю.❞

Айзен Сосуке

Пустыня встретила их неестественной тишиной, нарушаемой лишь шорохом песка под ногами да далёким воем ветра. Рукия шла первой, её духовное чутьё было натянуто до предела. Соде-но-Шираюки подрагивала в ножнах, отзываясь на напряжение хозяйки. Рядом шагал Ренджи, чья рука лежала на рукояти Забимару, готовая выхватить клинок в любую секунду. Чад замыкал строй слева, его правая рука была высвобождена и слабо светилась в лунном свете. Исида же держался справа, его лук уже был материализован, и синяя нить духовной энергии вибрировала в натянутой тетиве. Лас Ночес приближался. Белые стены цитадели вырастали из песка, как кости какого-то исполинского зверя, умершего тысячелетия назад и оставившего свой скелет гнить под вечной луной. Теперь же это место было сердцем Уэко Мундо, в котором держали Орихиме. — Сколько ещё? — спросил Ренджи, не оборачиваясь. — Час, может, меньше, — ответила Рукия. — Но мы не дойдём. — Почему? — Потому что нас уже ждут. Она остановилась. Остальные замерли рядом с ней. Впереди, метрах в ста от них, песок начал вспучиваться. Медленно, словно из глубин поднималось нечто огромное, а затем из дюны вышла фигура. Высокая. Худая. Закутанная в белый балахон, скрывающий тело почти полностью. От плеч возвышался широкий воротник, обрамляющий неестественно вытянутую голову, заключённую в огромный белый шлем. Это не было похоже на маску обычного пустого, которую они привыкли видеть. Она была частью его тела, полностью скрывающая его лицо. От существа несло духовным разложением. Словно сама его суть была гнилой, составленной из тысяч сгнивших душ, спрессованных в одну уродливую форму. Воздух вокруг него дрожал, искажался, и где-то на границе слышимости звучал тихий и бесконечный шёпот голосов поглощённых им жертв, запертых в вечной агонии. — Гости, — произнёс незнакомец. Его голос был странным – двойным, тройным, словно говорили сразу несколько существ. — Гости в Уэко Мундо. Давно у нас не было гостей. Рукия замерла, не дойдя до конца движения, когда хотела вытащить клинок. Она смотрела на фигуру перед собой, и в её глазах читалось непонимание. — Это... пустой? — прошептала она, скорее спрашивая себя, чем остальных. — Нет, не может быть. — Что значит «не может быть»? — Ренджи нахмурился, тоже застыв с рукой на рукояти. Он чувствовал ту же самую чудовищную, концентрированную мощь, но её природа была чуждой. — Ты о чём? — Его маска... она не просто на лице, — медленно произнёс Исида. Его голос был напряжён, пальцы, сжимающие лук, побелели. — Она часть его головы. Словно вросла в плоть. Пустые не выглядят так. — И духовное давление, — добавил Чад. — Оно не похоже на то, что мы чувствовали раньше. Оно... сжатое. Сконцентрированное в этой гуманоидной форме. Их замешательство, их попытки осознать природу врага, казалось, доставляли существу удовольствие. — Мы не к тебе, — сказала Рукия, вытаскивая клинок. — Мы пришли за Иноуэ Орихиме. Отдай её, и мы уйдём без боя. — Отдать? — массивная голова повернулась к ней. — Отдать то, что принадлежит Господину Айзену? Как забавно и наивно. Вы, шинигами, всегда такие самоуверенные. Думаете, что можете просто войти в чужой дом и требовать. — Значит, бой, — резюмировал Ренджи, обнажая Забимару. — Отлично. Мне надоело болтать. Кем бы ты ни был. — Подожди, — Исида поднял руку. — Ты чувствуешь? Его духовная сила... она нестабильна. Она меняется. Словно он не один. Незнакомец рассмеялся многоголосым, полным боли и безумия смехом. — Проницательный квинси. Да, я не один. Я – множество. Целый легион. Тысячи душ, поглощённых мной, живут во мне. Их сила и воспоминания принадлежат мне, а их страдания – моё наслаждение. Он вытянул длинную, с пальцами, скрытыми перчаткой руку из складок балахона, и в ней материализовалось отвратительное коричневое щупальце с зияющем в средине ртом. — Я – Аарониро Арруруэри. Девятый Эспада. Единственный из арранкаров, кто сохранил способность к бесконечной эволюции. Каждая душа, которую я поглощаю, делает меня сильнее. И сегодня я добавлю в свою коллекцию ещё четыре. После его слов повисла короткая, но оглушительная тишина. Ренджи переглянулся с Рукией, на его лице застыло хмурое, злое недоумение. — Арранкар? — переспросил он, сжимая рукоять Забимару. — Что это за хрень такая? Эспада? Айзен что, новые словечки для своих уродов придумывает? — Не знаю, — отрезала Рукия, не сводя глаз с врага. Её разум лихорадочно работал. Сломанная маска. Гуманоидное тело. Это щупальце в его руке, которым он управлял словно занпакто. Неужели Айзен нашёл способ... — Но это объясняет его силу. Это не просто пустой. Это нечто другое. Нечто, о чём Сообщество Душ даже не подозревало. — Плевать, как он себя называет, — прорычал Ренджи. — Хватит болтать! Ренджи рванулся вперёд. Забимару рассёк воздух, целясь в закрытую маской голову, но Аарониро исчез в сонидо, унесшим его в сторону, и клинок Ренджи рассёк лишь песок. — Пожирай, Глотонерия, — выкрикнул арранкар, вскидывая свою руку с мерзким щупальцем. В тот же миг из-под земли вырвались щупальца – десятки, сотни тонких, извивающихся отростков, похожих на корни или кишки. Они хлестнули по группе, заставляя всех разбежаться. — Что это за дрянь?! — крикнул Ренджи, отбивая одно щупальце клинком. — Я не знаю! — ответил Исида, выпуская стрелу. Синий луч пронзил несколько щупалец, но на их месте тут же выросли новые. Он говорил быстро, сбивчиво, пытаясь анализировать на ходу. — Это не одна способность! Он использует разные техники, происхождение которых я даже не могу определить! Он поглотил бесчисленное множество пустых! У него доступ ко всем их силам! Это... это невообразимо! Чад не тратил слов. Его правая рука, Бразо Дереча де Гиганте, засветилась ярче, и он обрушил её на песок. Ударная волна прокатилась по пустыне, разрывая щупальца, поднимая в воздух тучи белой пыли. На мгновение Аарониро стало видно, он стоял в центре, окружённый коконом извивающихся отростков, и его раздвоенный издевательский смех разнесся по округе. — Там! — Рукия метнулась вперёд. — Танцуй, Соде-но-Шираюки! Клинок преобразился, став абсолютно белоснежным с такой же лентой на рукояти, и ледяной вихрь обрушился на Аарониро. Щупальца замёрзли, стали хрупкими, рассыпавшись ледяной крошкой, но сам Эспада не пострадал. Он отступил, прикрывшись барьером из духовной энергии, и его смех стал громче. — Хорошо! Очень хорошо! Вы сильнее, чем я думал! Но этого недостаточно! Он выбросил руку вперёд и алое серо сорвалось с его ладони. Огромное, в несколько раз больше обычного, оно неслось к группе, вспарывая песок и испаряя воздух. Исида выстрелил навстречу – две стрелы, одна за другой, вонзились в сердцевину луча. Серо взорвалось, не долетев до цели, но взрывная волна отбросила всех назад. Ренджи врезался в дюну. Рукия упала на одно колено. Чад устоял, но его правая рука дымилась. Исида, приземлившийся на ноги, уже накладывал новую стрелу. — У него слишком много техник! — крикнул Ренджи, поднимаясь. — Мы не знаем, что он выкинет в следующий момент! Это как драться с целой армией! — Тогда не дадим ему выкинуть! — ответила Рукия. — Ренджи, прикрой меня! Чад, слева! Исида, бей в голову! Мы должны уничтожить его, пока он не использовал что-то ещё! Они атаковали одновременно. Ренджи использовал банкай – костяной змей Хихио Забимару обрушился на Аарониро сверху, заставляя того отвлечься на защиту. Чад со всех сил ударил слева, врезаясь кулаком в бок Эспады, ломая щупальца и костяную броню, а Исида выпустил три стрелы подряд – они вонзились в костяную маску, оставляя трещины. А Рукия скользнула под прикрытием атак и оказалась прямо перед Аарониро. — Третий танец, Ширафунэ! Ледяной клинок пронзил эту трещину в маске. Раздался тонкий, пронзительный звон и она разлетелась вдребезги, как и то что было под ней. Мутная жидкость хлынула на песок. Аарониро закричал, на этот раз одним голосом, полным боли и ужаса. Его тело начало меняться, распухать, искажаться, словно тысячи душ внутри него пытались вырваться на свободу одновременно. — Вы... вы разрушили мой сосуд! — взвыл он. — Но я ещё не... Он не договорил. Чад, Ренджи и Исида ударили одновременно. Кулак, костяной змей и три синие стрелы вонзились в искажённое тело Девятого Эспады. Взрыв был оглушительным. Песок взметнулся до самого неба, и когда он осел, на месте Аарониро осталась лишь огромная воронка да чёрные ошмётки плоти, медленно растворяющиеся в воздухе. Тишина, нарушаемая только ветром и тяжёлым дыханием четверых воинов. — Он... мёртв? — спросил Ренджи, опуская Забимару. — Да, — ответил Исида, поправляя очки. Его рука, державшая лук, слегка дрожала. — Но... я всё ещё не понимаю. «Арранкар». «Эспада». Он назвал себя девятым. Это что же, получается, есть ещё как минимум восемь таких же, а то и больше? И каждый... такой же сильный? — И это только один из них, — тихо произнесла Рукия, вытирая кровь с рассечённой щеки. Она посмотрела на белеющие вдали стены дворца, и впервые за всё время её взгляд стал по-настоящему мрачным. — Айзен создал нечто новое. Нечто, о чём мы ничего не знаем. И Орихиме ждёт нас в самом сердце этого места. Они двинулись к белым стенам. Лас Ночес был уже близко. И где-то там, внутри, их ждала не только подруга, но и ответы на вопросы, которые только начинали формироваться в их головах, полные ужаса и непонимания. В то же самое время в главном зале Лас Ночес собирались Эспады. Айзен созвал их немедленно – слуги разнесли приказ по всему дворцу, и теперь девять сильнейших арранкаров занимали свои места за длинным чёрным столом. Ичиго сидел на своём месте и молча наблюдал за происходящим. Барагган восседал на троне, и его кровавые глаза были прищурены. Харрибел, как обычно, держалась прямо и спокойно. Улькиорра, как обычно, с невозмутимым видом смотрел перед собой. Нойтра ковырялся в зубах, и его единственный глаз блестел злобным предвкушением. Гриммджо нетерпеливо барабанил пальцами по столу. Зоммари сидел с закрытыми глазами, шепча молитву. Заельапорро поправлял волосы, и его улыбка была слаще обычного – наказание закончилось, и он вернулся к своим экспериментам. Старрк дремал, положив голову на руки. Место Девятого пустовало. Айзен спокойной и размеренной походкой вошёл последним. Он занял своё место во главе стола и обвёл собравшихся взглядом. Его лицо, как всегда, не выражало ничего, кроме лёгкой, почти отеческой улыбки. — Господа, — произнёс он. — У нас вторжение. Тишина. Никто не проронил ни слова. Даже Гриммджо, обычно готовый взорваться в любую секунду, молчал. — Четверо нарушителей пересекли границу Уэко Мундо, — продолжил Айзен. — Двое шинигами. Один квинси. Один человек. Они убили Девятого Эспаду – Аарониро Арруруэри пал в бою с ними. — Аарониро мёртв? — переспросил Нойтра и расхохотался. — Этот слабак? Неудивительно! Он всегда был никчёмным! — Заткнись, богомол, — лениво бросил Гриммджо. — Твоя очередь ещё придёт. — Что-о-о? Хочешь прямо сейчас проверить?! — Довольно. — Айзен поднял руку, и оба мгновенно замолчали. — Аарониро был Девятым. Он выполнил свою функцию – задержал нарушителей и дал нам время подготовиться. Теперь они направляются к Лас Ночес. Их цель очевидна – Иноуэ Орихиме. Он повернулся к Ичиго. Их взгляды встретились. — Твоя подруга, Ичиго. Твои старые друзья. Они идут за ней. — Я знаю, — ровно ответил Ичиго. — Я готов к этому. — Хорошо. Но твоя готовность не потребуется. Пока. Айзен поднялся и прошёлся вдоль стола. Его шаги гулко отдавались в тишине зала. — Господа Эспада. У нас непрошеные гости. Это, безусловно, досадно. Но знаете, что я думаю? — Он остановился и тонко, почти незаметно улыбнулся. — Я думаю, что это не помешает нам выпить чаю. По залу прокатился недоумённый шёпот. Гриммджо нахмурился. Нойтра скривился. Даже Улькиорра, кажется, моргнул чуть медленнее обычного. — Чай? — переспросил Барагган. — Ты издеваешься, Айзен? — Нисколько. — Айзен повернулся к нему и махнул рукой. Слуги тут же отделились от стен и подали к столу кружки с дымящимся напитком. — Наши гости сильны – они убили Девятого. Но их сила всё ещё далека от нашей. Они устали после боя. Они ранены и идут по чужой территории, не зная, что их ждёт. Посылать против них Эспаду сейчас – всё равно что стрелять из пушки по воробьям. Нет. Пусть они войдут. Пусть думают, что у них есть шанс. А когда они окажутся внутри, их встретят... другие. — Другие? — переспросила Харрибел. — Прошлые Эспады, — пояснил Айзен. — Те, кто потерял свой ранг, но сохранил силу. Чируччи. Гантенбайн. И другие сильные Нумерос. Они жаждут возможности доказать свою ценность. Предоставим это им. — А мы? — Гриммджо подался вперёд. — Мы что, должны просто сидеть и смотреть?! — Именно, — холодно ответил Айзен, взяв со стола свой чай и сделав глоток. — Основная десятка не вступает в бой. Это приказ. Гриммджо сжал кулаки, но смолчал. Он знал, что спорить с Айзеном бесполезно. — Ты, — Айзен повернулся к Ичиго, — продолжишь наблюдать за Иноуэ Орихиме. Она должна быть готова. Сегодня она начнёт свою работу над Хогьёку. — Сегодня? — Ичиго поднял бровь. — Да. Вторжение – это досадная помеха, но оно не изменит моих планов. Напротив, оно заставляет нас ускориться. Пока друзья Орихиме будут пробиваться через низшие уровни, она будет в Зале Хогьёку. Со мной и под твоей охраной. — Я понял. — Остальные – оставайтесь на своих местах. Ждите дальнейших указаний. Если нарушители пробьются дальше, чем я ожидаю, тогда и только тогда, вы вступите в бой. Но не раньше. — Айзен обвёл собравшихся взглядом. — Вопросы? Вопросов не было. Эспады поднимались и расходились, каждый со своими мыслями. Гриммджо, проходя мимо Ичиго, бросил: — Твои друзья, да? Те, о которых ты рассказывал? — Да. — И что будешь делать, если встретишь их? — То, что прикажет Айзен. Гриммджо хмыкнул и пошёл дальше. Ичиго остался в пустом зале. Он смотрел на чёрный стол, на пустующее место Девятого, и думал. Рукия. Ренджи. Чад. Исида. Они здесь чтобы вернуть Орихиме. И они не знают, что он тоже здесь. Скоро они узнают. И тогда... — Ичиго. Голос Айзена вывел его из раздумий. Верховный Правитель стоял у двери. — Приведи Иноуэ Орихиме в Зал Хогьёку через час. Пора начинать. — Да, Господин Айзен. Ичиго развернулся и пошёл к своим покоям. Его шаги были твёрдыми, размеренными, но внутри, в клетке, куда он запер свои чувства, что-то билось и рвалось наружу. То, что он отказывался признавать. Он шёл, и коридоры Лас Ночес были необычайно пусты. Все подчинились приказу, ведь там, за белыми стенами, четверо воинов уже входили в ворота цитадели. И каждый шаг приближал их к истине, которую они пока не могли осознать.