Злодейка режиссирует ромфант

Ещё до помолвки Луиза Мессена держала при себе целую вереницу мужчин, которых называла любовниками, хотя по сути обращалась с ними скорее как с собственностью. Большинство из них были отбросами низшего пошиба, но всех объединяло одно – поразительная внешность. Каждый раз, когда Луиза появлялась на страницах оригинала, иллюстрации передавали её суть именно так: она в центре, окружённая прекрасными фаворитами, будто драгоценностями в живой оправе. Она выбирала их только по красоте. Лучшие мужские лица империи. Луиза щедро одевала их в роскошные наряды, обувала в дорогую обувь, некоторое время забавлялась ими, а потом легко выбрасывала за ненадобностью. Почти все эти связи заканчивались катастрофой. Кроме одной. Только Руди Гарко сумел выбраться из её орбиты без мрачного финала. Он владел «Ночной таверной Руди» – игорным заведением, куда Луиза наведывалась регулярно. В чём-то они были похожи: она бесконечно меняла случайных мужчин, а он с удовольствием крутил романы с бесчисленными женщинами. Причём его выбор всегда падал на самых ярких красавиц империи – тех, кто с головой нырял в пороки, вино и азартные игры в его заведении. Иными словами, Руди тоже был коллекционером прекрасных форм. Редкие вещи со всех концов империи украшали его таверну, а очаровательные юноши служили приманкой для эффектных женщин, которых он так любил. Луиза оказалась одной из тех, кого эта приманка привлекла. – Ты – самое прекрасное видение из всех, что когда-либо попадались мне на глаза. После каждого разрыва, вызванного её очередным безумием, Руди оплакивал только её лицо. – Такое уникальное лицо нельзя терять. В пьесах и романах хватало прекрасных злодеек, но найти настолько совершенную внешность было почти невозможно. А Руди обладал безупречным чутьём на красоту. Луиза посмотрела в бокал вина, где отражалось её собственное лицо, затем перевела взгляд на проходившего мимо мужчину. – Милый. Опущенные уголки губ немного портили впечатление, зато одни только глаза идеально подошли бы верному союзнику главного героя. Именно это она и имела в виду, когда оценила его красоту. Руди, как раз принёсший ей напиток, тут же уловил интерес и уточнил: – Приказать привести его к тебе? Так просто? Словно речь шла не о человеке, а о вещи? Формулировка неприятно зацепила. Нормальным этот человек точно не был. – Такой типаж мне не нужен. Для героя романтической истории эта внешность не годилась. – Значит, ты всё ещё хочешь только меня? Руди сияюще улыбнулся, ткнув пальцем в собственное лицо, и его светлые волосы живо качнулись. Взрослый мужчина, играющий в очаровательного мальчишку, – зрелище сомнительное, и у Альфредо, сидевшего у края стола, лицо тут же перекосилось. – Всё равно никто здесь не сравнится со мной, верно? В этом он, как ни досадно, не ошибался. Среди всех красавцев, которых она успела увидеть в таверне, Руди действительно держался в верхних строчках. Фарфоровая кожа, чёткая линия челюсти, выразительный взгляд, который мгновенно смягчался медовой улыбкой, стоило ему обратиться к женщине, – всё в нём кричало о прирождённом плейбое. Он напоминал избалованного наследника из современных сериалов: сына чеболя, который привык гоняться за юбками и получать желаемое одним взглядом. В прежнем мире агентства наверняка снова и снова пробовали бы его именно на такие роли. А если бы он отточил мастерство, мог бы дойти и до большого кино – даже до современного переосмысления Ромео. В конце концов, Ромео ведь тоже пришёл на бал-маскарад ради Розалины. Настолько увлёкся, что рискнул проникнуть на праздник врагов, а потом влюбился уже в Джульетту – родственницу тех самых врагов. Даже в нём было что-то от ветреного ловеласа. Проблема заключалась в другом: её идеальный Ромео должен был быть совсем не таким. Луиза оглядела Руди и ощутила лёгкое разочарование. – Ты правда так выглядишь? На концепт-артах он казался более мальчишеским и наивным, а вживую оказался слишком отполированным, слишком опытным. Сцена всегда превосходила неподвижный рисунок. – В каком смысле? У меня снова высыпало? Я уже всё исправил, стало гораздо лучше. Хмф. Руди надулся, и Луиза невольно вспомнила ледяной тон Арно. Арно воплощал холодное мужское совершенство, лишённое всякой невинности. Если бы она попыталась вытащить его на сцену, театр, конечно, был бы покорён, но саму Луизу наверняка выставили бы за дверь. Жизненный путь прежней Луизы и правда заслуживал горестного покачивания головой. – Луиза, кстати. Подперев щёку рукой, Руди наклонился ближе. – Ты совсем изменилась. Он вынул перо из её волос и нахмурился. – Такая небрежность тебе раньше была не свойственна. И говоришь ты как-то… – Как? – Холоднее? Раньше ты тоже была ледяной королевой, только с шипами. А теперь будто выстроила стены. Точное наблюдение. И совершенно бесполезное. Руди, с его инстинктами человека, всю жизнь охотившегося за красотой, оказался неожиданно проницателен. Луиза быстро сменила тему: – Честно говоря, в заведениях повыше выбор должен быть лучше. Здесь образцы меня не впечатлили. Руди широко улыбнулся. – Обращаешься с мужчинами как с товаром. Луиза, в главном ты не изменилась. – … – В «том месте» с входом строго. Провести дворецкого будет непросто. Для твоего помощника я бы сделал исключение, но посетители терпеть не могут слуг… «То место». Опасная теневая сторона таверны, где Руди продавал загадочные редкости, собранные по всей империи. Луиза обожала эти собрания и скупала там роскошные диковинки. Вкус Руди немного уступал её собственному, но он всё равно умел находить прекрасные и опасные вещи. Именно там ненасытные желания Луизы иссушали наследие Мессены и создавали её славу злодейки. А одна из купленных у Руди «редкостей» стала её роковой одержимостью. Этой редкостью был главный герой. Первый принц империи, изгнанный из дворца и в двадцать лет проходивший через череду испытаний. Их встреча в таверне стала решающей. Стоило их взглядам столкнуться, Луиза заявила: «Какая судьба забросила этого юношу сюда? Он будет моим». – Его выставляли в прошлом году, когда тут творилось настоящее безумие. Ставки взлетели, но я забрал его обратно. Незаменимое сокровище. Теперь храню в личном хранилище. Руди отказал ей напрямую. Тогда у Луизы не хватало денег даже на обычные покупки. В империи торговля людьми была запрещена, но Руди законами пренебрегал. Красота притягивает красоту – на этой философии он и построил свою маленькую империю. Безумец до мозга костей. Именно это безумие в итоге толкнуло Луизу к гибели. Драгоценность из его хранилища однажды взойдёт на трон. Луиза сунула Руди в ладонь мешочек с золотом, и тот сразу умолк. – Маску для Альфредо. Здесь ведь почти все закрывают лица? А для него… Она указала пальцем на Альфредо, чьё лицо скривилось ещё с момента их входа. – Образ крысы подойдёт идеально. Пугливый городской грызун во плоти. Идеальное попадание. Гримаса Альфредо стала ещё мрачнее. *** Полутёмный подвал поглотил городского вредителя и крадущуюся кошку. Редкие огни дрожали среди чёрных драпировок, деливших пространство на плотные тени. В воздухе висела тяжёлая, тревожная дымка. Альфредо продолжал недовольно ворчать, но от Луизы не отходил ни на шаг. Видимо, перспектива потерять её в этом месте пугала его сильнее собственного раздражения. – Луиза Мессена? Та самая наследница графини. Знаменитая аукционная маньячка. Под масками её узнавали, и вокруг сразу поднимался шёпот. Альфредо придвинулся ближе, но Луиза быстро отбросила мысль о защитном инстинкте. – О каждой вашей незаконной встрече с мужчинами будет доложено молодому господину! Всего лишь надзор. Под маской губы Луизы изогнулись в усмешке. – В этом нет необходимости. Меня узнают даже сквозь вуаль. Вся империя только и ждёт нового скандала, чтобы сожрать меня живьём. – Сожрать? Скорее уж вы первая всех перегрызёте… Договорить он не успел. – Досточтимые гости! Настал миг, которого вы ждали. Торги начинаются! Со сцены прогремел голос карлика-распорядителя. – Вовремя, любовь моя. Сегодня будут лучшие лоты. Диван жалобно скрипнул, когда Руди плюхнулся рядом с ней. Он оскалил улыбку и поднёс вишню к её губам. – Безупречный ротик. Синие глаза за маской оценивающе блеснули, будто перед ним была не женщина, а редкая безделушка. Луиза оттолкнула его руку. – Главная редкость вечера перед вами. Слова лишние. Лот номер один! На помост вынесли огромную клетку. Расставленные вокруг факелы вспыхнули так ярко, будто изображали свет рампы, а карлик-распорядитель одним резким движением сдёрнул покрывало. По залу прокатился восхищённый вздох знати. Внутри, скованный цепями, сидел избитый человек. Он медленно, почти лениво поднял голову, и в полумраке вспыхнули золотые глаза – тот самый взгляд из задания, лицо, которое она искала с самого начала, центральный герой романа. Будущий император. Человек, который однажды принесёт Луизе публичный конец в пламени площади. – Красивый, правда? Уже хочется заполучить? Шёпот Руди коснулся слуха, как ласка. Рядом раздавались восторженные вздохи, люди откровенно наслаждались великолепием пленника. – Начальная ставка? – Максимум миллион дерков. Моя половина от этого? – Подождите. Сейчас избалованная покупательница всё равно вступит в игру. Насмешки были направлены на неё. Все ждали, когда она сорвётся: скандальная дочь разрушенного герцогства, расточительная изгнанница, нищая – по общему мнению. Шёлковый голос Руди разрезал этот шёпот: – С деньгами в последнее время туго? Продажа имущества помогла, конечно, но этот лот дороговат, да? – … – Могу одолжить тебе миллион, скажем… – Пятьдесят миллионов дерков. Зал вдохнул как один. В оригинальной истории Руди вернул его в хранилище за сорок миллионов. Сегодня нужно было пятьдесят. Ради этого она всю ночь разбирала отчёты после аукциона. После расчёта с долгами оставалась ровно такая сумма – всё, что выручили за меч деда. – Есть ставки выше? Оглушённая тишина ответила лучше любого взгляда. Пятьдесят миллионов дерков – деньги, которые юные дворяне не спускали даже за целые сезоны развлечений. Для дочери павшего рода такая ставка казалась немыслимой. Тишина держалась. Руди тоже не стал вмешиваться. Луиза бросила ему мешок, и золото внутри тяжело звякнуло, обещая платёж. – Оплата сразу. – …Что? Мешочек ударил Руди по щеке, и тот ошеломлённо уставился на набитый золотом кошель. Луиза указала на купленный лот. – Доставь его к моей карете. Сделка века. Пятьдесят миллионов рядом с истинной ценой этого человека были почти ничем. От него зависело её выживание. ✦•············•⊱· · – ·✶· – · ·⊰•············•✦