Глава 7. Безумие на двоих
9 июня 2026 г., 06:05
За окнами лавки "Сатурн" летний ливень перерос в настоящую грозу. Вспышки молний на доли секунды озаряли полумрачный зал, превращая силуэты книжных стеллажей в огромных, тянущихся к потолку чудовищ. Гром рокотал так сильно, что старинные напольные часы в углу едва заметно вибрировали, теряясь в этом первобытном шуме природы.
Но внутри лавки, на массивном дубовом столе, существовал свой собственный, отрезанный от реальности космос.
Джефф двигался над ним — медленно, тягуче, с какой-то изнуряющей, благоговейной жестокостью. Каждое его движение было хирургически точным, выверенным, заставляющим Баркода судорожно выгибаться в спине и впиваться пальцами в бледные плечи антиквара. Без очков мир Баркода сузился до размеров этого стола, до горячего дыхания Джеффа на его шее и багровых полос на чужой груди, к которым парень то и дело прикасался ладонями, словно проверяя: ты здесь, ты подчинен мне.
Физически Джефф полностью владел ситуацией. Он держал запястья Баркода, прижимая их к дереву рядом с его головой, заставляя парня принимать каждую крупицу этой острой, шокирующей близости. Но ментально... ментально Джефф продолжал стоять на коленях.
Баркод видел это по его глазам. Стоило студенту судорожно всхлипнуть или слишком сильно зажать зубами нижнюю губу, как Джефф тут же замирал, вглядываясь в его лицо с пугающей, болезненной тревогой.
Великий и ужасный маньяк, за бледной маской которого скрывалась абсолютная пустота, сейчас ловил каждый оттенок эмоций двадцатилетнего мальчишки.
— Баркод... посмотри на меня, — хрипло, на грани выдоха просил Джефф, вжимаясь лбом в его плечо. — Скажи, что тебе больно. Пожалуйста. Скажи, что я делаю тебе больно.
Баркод прерывисто вздохнул, чувствуя, как по щеке катится слеза — не от страха, а от переизбытка этих извращённых чувств, которые выжигали его изнутри. Он приподнял голову, касаясь губами разорванной щеки Джеффа, прямо поверх медицинского пластыря.
— Нет, — прошептал Баркод, и его голос, несмотря на дрожь, прозвучал с властью истинного хозяина. — Мне не больно. Тебе хочется, чтобы я страдал, Джефф? Хочешь вернуть контроль? Не выйдет. Сегодня страдать будешь только ты.
Эти слова подействовали на Джеффа как самый сильный наркотик. Его тело прошила крупная дрожь. Стон, сорвавшийся с его губ, был полон такой сокрушительной, безумной сладости, что Баркод сам едва не потерял сознание от этой ментальной отдачи.
Джефф ускорился, теряя свою хваленую психопатическую выдержку, полностью отдавая остатки своего разума во власть этого хрупкого филолога. Он брал его тело, но сам в этот момент заживо сгорал на костре, который Баркод разжег в его ледяной душе.
Когда всё закончилось, лавку заполнила тяжелая, наполненная ароматом пота, парфюма и грозового озона тишина.
Джефф не отстранился. Он остался лежать на Баркоде, бережно укрывая его своим телом от прохладного воздуха, ворвавшегося сквозь приоткрытое окно. Его длинные темные волосы путались с растрепанными прядями студента. Пальцы Джеффа медленно, почти невесомо очерчивали контуры лица Баркода, словно он заново учился дышать.
Баркод лежал на спине, глядя в темный потолок. Его худи было безжалостно разорвано, очки валялись где-то под столом, а на бедрах наверняка останутся синяки от сильных пальцев антиквара. Но внутри него больше не было паники. Стокгольмский синдром завершил свою мутацию, превратившись в глубокое, осознанное безумие на двоих. Он принял этот переплет. Он принял свое чудовище.
Джефф аккуратно приподнялся, дотянулся до пола и поднял очки Баркода. Протерев стекла краем своей черной рубашки, он бережно надел их на парня. Мир снова обрел четкость.
— Теперь ты не уйдешь? — тихо, с затаенным страхом спросил Джефф, глядя на своего палача. На его бледной шее алел свежий след от ногтей Баркода — его личное клеймо.
Баркод медленно поднял руку, касаясь его лица, и его пальцы замерли прямо на шраме под пластырем.
— Я уйду утром, Джефф. У меня лекции. Апо будет искать меня. Майл будет задавать вопросы.
При упоминании детектива Джефф едва заметно прищурился, и в его глазах на долю секунды мелькнул прежний холодный блеск убийцы.
— Детектив Пхакпхум слишком близко подобрался к моей мастерской. Мне стоит... прибраться там. Чтобы он ничего не нашел.
Баркод строго посмотрел на него, и его пальцы чуть сильнее вдавились в чужую рану, заставляя Джеффа сладостно зашипеть от боли.
— Наш договор в силе, Сатур. Никакой крови в этом городе без моего приказа. Майл — парень моего лучшего друга. Если ты тронешь его... я исчезну. И ты больше никогда не почувствуешь себя живым.
Джефф затрепетал, прижимаясь лбом к ладони Баркода.
— Понял. Я всё понял, мой палач. Никакой крови. Только твоя воля.
Баркод удовлетворенно улыбнулся, притягивая психопата к себе для нового поцелуя. Ловушка лавки "Сатурн" больше не пугала его. Потому что теперь это была их общая клетка, в которой маньяк добровольно носил ошейник, поводок от которого прочно сжимал в своих руках обычный студент-филолог.
