Стеклянная цепь

Сознание возвращалось удушливыми, рваными толчками. Первое, что почувствовала Алиса, придя в себя, — леденящую скованность. Грубая, толстая веревка намертво привязывала её тело к тяжелому деревянному стулу, врезаясь в кожу сквозь обрывки одежды.В ту же секунду по её разуму, истощенному годами плена, ударила сокрушительная волна паники. Мясного ростка больше не было, но фантомный, леденящий голос Дио всё еще эхом гремел в черепной коробке, требуя немедленного подчинения.Алису заколотило в судорожной, крупной дрожи. Глаза цвета колотого хрусталя расширились от первобытного ужаса, а из груди вырвался сиплый, едва различимый шепот:— Я плохая... плохая девочка. Я проиграла. Лорд Дио узнает... Он узнает, что я не справилась.Слезы облегчения, что текли в переулке, сменились горькими, обжигающими слезами панического страха. Перед глазами стоял образ хозяина особняка, его янтарные глаза и холодная, зловещая улыбка.— Он побьет меня... Господин содерет с меня кожу, если я не вернусь, — шептала она, теряя связь с реальностью. Логика отключилась, уступив место животному инстинкту выживания. — Нужно бежать. Назад. В Каир. Пока он не пришел за мной...Алиса рванулась, но путы держали крепко. Теряя рассудок от ужаса, она подалась вперед и, изогнувшись, вцепилась зубами в жесткую, колючую веревку на груди. Плевать на боль. Плевать на всё. Девушка с безумным остервенением рвала прочные волокна, не замечая, как канаты ранят десны и губы. Вскоре веревка окрасилась в багровый цвет, а всё её бледное кукольное лицо было в крови, смешанной со слезами и грязью.Каким-то чудом, поддавшись нечеловеческому адреналиновому всплеску, она сумела ослабить узел на ногах. Всё еще дрожа всем телом, Алиса резко вскочила вместе со стулом, путаясь в обрывках канатов, и безумным, ломаным прыжком бросилась к широкому окну.Пальцы, испачканные в крови, судорожно заскользили по шпингалету. Окно со стуком распахнулось, впуская в комнату прохладный ночной воздух Токио. Алиса стояла на подоконнике, глядя вниз, на темный сад дома Куджо. На губах пузырилась кровавая пена, а из горла вырывался безумный бред:— Я должна... Я должна вернуться и вымолить прощение... Иначе он сожжет меня заживо... Лорд Дио...В этот самый момент тяжелая деревянная дверь в комнату с грохотом распахнулась. В проеме показались крестоносцы. Джотаро, Джозеф, Какёин и Абдул замерли на пороге.То, что они увидели, заставило даже видавших виды мужчин похолодеть. На подоконнике, освещаемая бледным светом луны, стояла бледная, как призрак, златовласая девочка. На её лице застыла такая гримаса дикого страха, парализующего ужаса и нечеловеческой, выжженной в самой душе боли, которую невозможно было пожелать даже злейшему врагу.— Стой! — крикнул Какёин, первым узнав в её поведении собственное безумие после освобождения.Но Алиса уже никого не слышала. Увидев мужчин, она приняла их за новых палачей Дио. Издав пронзительный, срывающийся на ультразвук крик, полный отчаяния, она шагнула назад и выпрыгнула из окна второго этажа.Психика девочки была сломана окончательно. Поднявшись после падения на траву, она, не разбирая дороги, бросилась бежать прочь из двора. Но удача была не на её стороне. Ослепленная слезами, Алиса на полной скорости споткнулась о скрытую в траве кочку. Раздался жуткий, отчетливый хруст — кость не выдержала.Девочка сдавленно закричала, падая на землю. Но даже со сломанной ногой, в оборванной, висящей клочьями одежде и содранной до мяса коже на коленях, она не остановилась. Перебирая руками, рыдая, захлебываясь собственным криком и непрерывно дрожа, Алиса со всей силы поползла вперед, оставляя на траве кровавый след. Ей казалось, что если она остановится, тьма Каира поглотит её навсегда.Тень упала на неё внезапно. Джотаро, переместившийся с помощью Star Platinum, вырос перед ней как непреклонная скала. Алиса в ужасе закинула голову, собираясь закричать, но Куджо с тяжелым вздохом резко, но аккуратно опустил ребро ладони на её шею.Крик оборвался. Алиса мгновенно обмякла, лишаясь чувств, и наконец затихла на сырой земле.Через секунду к месту подбежали остальные крестоносцы. Джозеф тяжело дышал, Абдул хмурился, а Какёин сжал кулаки так, что побелели костяшки. Джотаро молча перевернул бесчувственное тело девочки на спину, и свет карманного фонарика Джозефа выхватил из темноты то, что скрывали лохмотья одежды.Мужчины синхронно выдохнули, отступая на шаг.Вся спина и руки Алисы были покрыты жуткими, старыми и новыми шрамами. Кожа в некоторых местах была иссушена страшными химическими или термическими ожогами, кое-где виднелись глубокие, застарелые синяки от тяжелых побоев и следы от цепей. На её теле буквально не осталось живого места. Это была не просто жестокость — это были системные, садистские пытки, которым подвергали ребенка на протяжении четырех лет.— О Господи... — тихо произнес Джозеф Джостар, и его голос заметно дрогнул. Старик прикрыл рот рукой. — Ей ведь едва исполнилось пятнадцать... Как... как можно сотворить такое с ребенком?— Это Дио, — глухо, с трудом сдерживая ярость, отозвался Какёин. Его трясло. Он вспомнил свой шрам на лбу, который казался теперь сущим пустяком по сравнению с этим кладбищем на теле девочки. — Он ломал её. Не только разум мясным ростком, он ломал её физически, чтобы она даже думать не смела о побеге или бунте.Абдул подошел ближе и присел на корточки, аккуратно коснувшись пульса на шее Алисы: — Пульс бешеный, у неё сильнейший шок и лихорадка. Джотаро, её нужно немедленно перенести в дом. Нам придется обработать раны и зафиксировать ногу до того, как она придет в себя. Если она проснется в таком же состоянии, она навредит себе еще больше.Джотаро ничего не ответил. Он молча наклонился, бережно, стараясь не задевать самые страшные ожоги, поднял израненную Алису на руки. Её светлые, испачканные в крови волосы безжизненно свесились с его плеча.Куджо низко надвинул кепку на глаза, скрывая бушующий в них шквал эмоций. Внутри этого нелюдимого парня сейчас закипала чистая, первобытная ярость. Он вспомнил, как эта хрупкая девочка в переулке яростно защищалась своей «Призмой». Теперь он понимал, почему её стенд обладал абсолютным щитом, способным отражать любые атаки. Алиса так сильно, так отчаянно хотела защититься от этого мира и от Дио, что её дух породил идеальную хрустальную броню. Но даже эта броня не смогла спасти её душу от шрамов.— Пошли в дом, — коротко и непривычно тихо бросил Джотаро, направляясь к крыльцу. — Нам предстоит много работы. И Дио заплатит за каждый этот шрам.