Цена закона

Она аппарировала в тихий, скрытый чарами переулок в самом сердце Мейфэр. Ноги слегка скользили по мокрому асфальту. Гермиона взглянула на магловские наручные часы. С момента сигнала не прошло и получаса. Она примчалась почти мгновенно - презирая себя за эту спешку, но так и не сумев совладать со страхом. Немного постояв и придя в себя она решительно вышла к проезжей части. Нужный фасад вырос перед ней почти сразу. Это был роскошный жилой комплекс из темного стекла и полированного гранита, в котором последние достижения магловской архитектуры сочетались со скрытыми магическими технологиями безопасности. Никакого фамильного консерватизма Малфой-Мэнора с его вековыми гобеленами, павлинами и запахом склепа. Здесь всё кричало о баснословной роскоши. Драко Малфой строил свой собственный мир, независимый от наследия Люциуса. Скрытый лифт среагировал на магию кольца на пальце и поднял её на верхний этаж. Двери разошлись, и Гермиона шагнула прямо в огромный, залитый мягким светом пентхаус. Пространство оглушало. Огромные панорамные окна от пола до потолка открывали сумасшедший вид на ночной Лондон, утопающий в мириадах электрических огней. Интерьер был выполнен в глубоких темных тонах: полы из черного полированного мрамора, в которых глянцево отражались отсветы города и камина, минималистичная дизайнерская мебель из дорогой кожи, огромный очаг, в котором горело ровное, явно магическое пламя без дыма и копоти. В углу сияла барная стойка из цельного куска гранита. Гермиона стояла у входа, сжав кулаки, тяжело дыша. На ней были промокшие под дождем джинсы, старый уютный свитер и походная мантия - разительный, почти карикатурный контраст с этой кричащей роскошью. Она была готова к худшему. Внутри неё звенела натянутая тетива: она ждала нападения, грубости, унизительных приказов. Она была готова защищаться до последнего. Но Драко Малфой сидел в глубоком кресле у камина, закинув ногу на ногу, и лениво перелистывал страницы свежего выпуска «Французского вестника». На нем была полурасстегнутая черная шелковая рубашка, рукава были закатаны до локтей, обнажая бледную кожу предплечий. Рядом на столике стоял хрустальный стакан с янтарным огневиски. Он даже не поднял головы, когда двери лифта закрылись. - Меньше получаса, Грейнджер, - негромко произнес он. Страницы «Вестника» зашуршали под его пальцами. - Я дал тебе целый час. Не думал, что ты прибежишь так быстро, словно дрессированная. Куда делась твоя хваленая гриффиндорская гордость? - Решил проверить, как работает поводок, Малфой? - Она сделала несколько шагов вперед, специально оставляя мокрые следы на его сверкающем мраморном полу. - Поздравляю, эксперимент удался. А теперь говори, зачем звал, и я уйду. Он наконец закрыл газету и отложил ее в сторону. Усмехнувшись он посмотрел прямо на нее: тяжело, в упор, серыми горящими глазами. Он явно упивался своей властью. Драко плавно поднялся с кресла. Гермиона замерла. Внутри всё напряглось от какого-то страха, а пульс бешеными ударами заколотился в висках. Рука нырнула в карман мантии, пальцы сжали знакомое дерево палочки. Накрученная днями паранойи, она ждала нападения. Ждала, что он попытается взять свое силой, и была готова дать отпор. Но оружия в его руках не появилось. Он просто шел на неё пока между ними не осталось жалких тридцать сантиметров. Гермиона упрямо вздернула подбородок. От него пахло сандалом, дорогим табаком и горьким цитрусом, и этот аромат стал её личным кошмаром. Малфой остановился и с откровенной насмешкой скользнул взглядом по её мантии, где пальцы девушки сжимали волшебную палочку. - Достань её, - негромко, почти ласково приказал он. - Что? - переспросила она, её голос слегка сипел от напряжения. - Палочку, Грейнджер. Достань её и положи на барную стойку,- Малфой протянул руку, раскрывая ладонь. Серые глаза сузились, в них блеснула опасная сталь. - Ты ведь не думала, что я позволю тебе разгуливать по моему дому с оружием? Ты слишком импульсивна для своего хваленого ума. - Я не отдам тебе палочку, - процедила она сквозь зубы. Кольцо на левой руке тут же отозвалось. Оно не причинило боли, но серебряный ободок резко сжался, словно предупреждающая удавка на горле. Покорись. Гермиона задохнулась от ярости, чувствуя, как магия Блэков буквально подавляет её волю, заставляя мышцы подчиняться. Дрожащими от унижения пальцами она вытащила палочку из виноградной лозы и медленно вложила её в бледную ладонь Драко. Он перехватил её, крутанул между пальцами и небрежным движением отбросил далеко в сторону, на столешницу бара. Гермиона почувствовала, как внутри всё рухнуло. Она осталась беззащитной. Да, она умела в невербальную и беспалочковую магию, но базовое, подсознательное чувство безопасности улетучилось вместе с куском дерева. Она осталась один на один со слизеринцем. Драко сделал еще полшага вперед, оказываясь в её интимной зоне. Опасная, густая сексуальная атмосфера мгновенно затопила пространство. Малфой медленно поднял руку, и Гермиона зажмурилась, внутренне каменея, ожидая, что его пальцы сейчас грубо вопьются в её подбородок или сорвут промокшую мантию. Тело пробила крупная дрожь. Раздался тихий, издевательский смешок. Гермиона открыла глаза и увидела, что Драко всего лишь держит двумя пальцами мокрый березовый лист, который прилип к её плечу в Норе. Он демонстративно бросил его под ноги. — Ты вся дрожишь, Грейнджер, — он наклонился к самому уху, обжигая дыханием кожу. — О чем ты только что подумала? Какую пошлую сцену успел нарисовать твой праведный гриффиндорский ум? Разочарована, что я не оправдал твоих ожиданий? Гермиона мгновенно залилась краской. Это было изысканное унижение. Он выставил ее полной дурой, растоптав остатки гордости. Драко отстранился и оценил ее внешний вид придирчивым взглядом. Ее свитер потемнел от сырости, джинсы промокли, а с кудрей все еще стекали дождевые капли. - К тому же, ты промокла до нитки, - Малфой брезгливо поморщился. - Мне не нужна в доме простуженная эльфийская королева, которая будет чихать на мои ковры. Он резко вскинул свою свою палочку. Гермиона инстинктивно сжалась, ожидая удара, но вместо проклятия по телу разлилась волна тепла. Вода с шумом испарилась, свитер снова стал сухим и пушистым, а джинсы приятно согрели кожу. Драко убрал палочку в карман и развернулся к ней спиной, давая понять, что сцена «нападения» окончена. - Я голоден, - бросил он через плечо, возвращаясь к своему креслу. - На кухне есть всё необходимое. Приготовь ужин. И сделай мне кофе. Черный, без сахара. Гермиона осталась стоять посреди гостиной, тяжело дыша. Её высушили и отобрали палочку. И в завершение всего, её, главу Департамента, женщину, которая вела переговоры с Кингсли и международными делегациями, отправили на кухню, как какого-то домашнего эльфа. Внутри всё полыхнуло такой бешеной злостью, что в ушах зашумело. Ей хотелось швырнуть в его платиновую макушку чем-нибудь тяжелым. Но серебряный ободок на пальце оставался приятно прохладным. Кольцо одобряло приказ хозяина и требовало его выполнения. Сжав зубы до скрежета, Гермиона развернулась и пошла в сторону кухни. Кухня оказалась минималистичной: магловский хай-тек, щедро сдобренный бытовыми чарами. Никаких домовиков, Драко явно не терпел посторонних в своем личном убежище. На кухонном острове лежали заготовки: свежие стейки из премиальной говядины, спаржа, розмарин и бутылка сухого вина. Хром кофемашины тускло блестел. Гермиона с силой вдавила металлический темпер в кофе, представляя вместо него холеную физиономию Малфоя. Стейки шлепнулись на раскаленную сковороду с яростным шкворчанием. Звук идеально подходил под ее состояние. Взгляд зацепился за специи. Безупречный ужин для чистокровного господина? Послушная девочка у плиты? Гермиона не стала брать соль. Мясо будет пресным. В его любимый черный эспрессо упали три ложки сахара с горкой. Да это было глупо и по-детски? Но это был бунт гриффиндорки, у которой отобрали свободу. Это мелкое вредительство подействовало лучше любого успокоительного. Она не безмолвная вещь. Пресный стейк и спаржа кое-как перекочевали на фарфор - подача вышла отнюдь не ресторанной. Гермиона подхватила чашку с тем, что еще недавно было благородным напитком, и направилась в гостиную. Она подошла к его креслу и с намеренно резким стуком опустила ужин на журнальный столик. - Твой кофе и ужин, - лишенным эмоций голосом произнесла она. - Я могу забрать палочку и уйти? Драко задумчиво перевел взгляд с тарелки на чашку, затем на её лицо. Уголок его губ едва заметно дернулся. Отложив газету, он взял нож и вилку, отрезал кусок мяса и отправил его в рот. Малфой жевал, и ни один мускул на его лице не дрогнул, но серые глаза потемнели, наливаясь ледяной угрозой. Отложив приборы он взял чашку с кофе и сделал большой глоток. Звенящая пауза. Драко опустил чашку обратно на блюдце. Резкий стук фарфора прозвучал в тишине пентхауса как ружейный выстрел. - Пресное, как подошва, мясо. И приторное пойло, которое ты смеешь называть кофе, - пугающе спокойно констатировал он. Драко поднялся с кресла. Вся его показная, вальяжная расслабленность испарилась в мгновение ока. - Решила поиграть в детский сад, Грейнджер? Захотела устроить бунт? - Я приготовила то, что ты просил, Малфой. О вкусах не спорят. - О вкусах - нет. О послушании - да. Драко сделал стремительный шаг вперед. Гермиона даже не успела среагировать, как его длинные пальцы жестко перехватили её левое запястье и тут же скользнули ниже, обхватывая кисть. Она рефлекторно зажмурилась, ожидая боли, но захват оказался удивительно мягким: он лишь заблокировал её руку, полностью накрывая ладонью кольцо. Серебряный ободок мгновенно отозвался. Под кожей вспыхнуло пульсирующее тепло. Оно волной прошило все тело и лишило сил для сопротивления. Малфой рванул её на себя. Она впечаталась грудью в его шелковую рубашку, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Он склонился, нависая так близко, что Гермионе пришлось рефлекторно вскинуть голову. - Ты забыла, в каком положении находишься? - прошипел он ей прямо в губы. - За каждое действие есть противодействие, Грейнджер. Ты устроила мне мелкую пакость? Прекрасно. Теперь будет наказание. За твой сладкий кофе ты заплатишь своей гордостью. Его свободная рука поднялась. Драко бесцеремонно запустил пальцы в ее кудри на затылке и резко потянул назад. Голова запрокинулась еще сильнее, открывая горло. Гермиона шумно выдохнула. Глаза расширились от страха и непрошеной дрожи, которая внезапно скрутила все внутренности. Эта близость пугала до тошноты, но от нее кружилась голова. - Ты не уйдешь отсюда, пока эта тарелка и чашка не будут пустыми. Но есть нюанс. Ты будешь есть это сама. Из моих рук. И ты будешь стонать от удовольствия, Грейнджер, изображая, что это лучший ужин в твоей жизни. У Гермионы перехватило дыхание. Покорно принимать еду из его рук? Малфой легко повернул глупую диверсию в свою пользу. - Пусти меня, Малфой... - она рванулась назад, но кольцо напомнило о себе. Вместо рывка вышло нелепое, дерганое движение, от которого она сильнее впечаталась в его грудь. - Садись, - Драко отпустил волосы, увлекая её за собой к дивану. - Наш ужин только начинается. В следующий раз ты дважды подумаешь, прежде чем пожалеть для меня соли. Он бесцеремонно усадил ее и тут же устроился рядом. Гермиона ощущала тепло его бедра сквозь ткань своих джинсов. Всё внутри кричало о необходимости отодвинуться, но магия кольца держала её мышцы в оцепенении. - Итак, Грейнджер, - Малфой потянул к себе тарелку, взял нож и вилку. Рукава рубашки были закатаны, и Гермиона против воли засмотрелась на четкие линии вен на его бледных предплечьях. - Раз уж ты так усердно трудилась над этим шедевром кулинарии, то тебе определенно стоит его попробовать тоже. Драко принялся разрезать стейк на небольшие кусочки. Закончив, он насадил один из них на вилку и повернулся к ней. В его серых глазах горел издевательский азарт, но когда взгляд опустился на её губы, зрачки расширились, сделав глаза почти черными. Он поднес вилку к её губам. - Открывай рот, Грейнджер. Не заставляй меня применять силу. Гермиона плотно сжала губы, с вызовом глядя ему в глаза. Она попыталась выровнять дыхание, но оно выходило рваным. Она видела, как жадно Малфой фиксирует каждый её вдох. Свободной рукой Драко обхватил её подбородок, фиксируя лицо. Челюсть Гермионы против воли дрогнула, послушно приоткрываясь. Она беспомощно выдохнула прямо в его горячую ладонь. Драко едва заметно вздрогнул, почувствовав на коже ее горячий выдох. Пальцы на рукояти вилки побелели от напряжения, но он плавно протолкнул кусочек мяса ей в рот. - Жуй, - его голос стал на октаву ниже. - И не забывай улыбаться. Я хочу видеть экстаз от твоей собственной стряпни. Без соли мясо было как картон. Гермиона с трудом проглотила первый кусок. Горло пересохло, а в глазах защипало от злости - собственное тело предательски отказывалось ее слушать. Не выдержав, она попыталась отпрянуть, чтобы разорвать эту удушающую близость. Она не выдержала и дернулась назад. Хотелось сбежать от этой душной близости. Но куда там. Малфой перехватил ее за талию быстрее, чем она успела сообразить. Гермиона ахнула, когда её оторвало от подушек дивана. Она оказалась сидящей верхом на его коленях. Лицом к лицу. Её бедра были широко разведены, обхватывая его, а ладони Драко теперь лежали чуть ниже её поясницы, прижимая к себе. Расстояние между их лицами сократилось. Гермиона видела каждую ресницу на его лице, ощущала, как бешено бьется его сердце под ее ладонью. От паники и вспыхнувшего стыда Гермиона попыталась отстраниться, инстинктивно подавшись назад в поисках опоры. И мгновенно замерла, едва не перестав дышать. Ткань его брюк натянулась, выдавая горячую твердость, в которую Гермиона только что так опрометчиво вжалась всем весом. Драко резко, хрипло выдохнул сквозь зубы. Его пальцы почти болезненно впились в её бедра, вжимая Гермиону в себя так крепко, что она лишилась малейшей возможности шевельнуться. В его серых глазах больше не осталось прежнего холода, там горело напряжение. Он терял контроль. Малфою понадобилось несколько секунд, чтобы справиться с дыханием и выдавить подобие насмешки, хотя голос все равно сорвался на шепот. - Грейнджер, если ты продолжишь так тереться о меня, наше наказание рискует сменить формат. И поверь, твоему целомудренному гриффиндорскому сердцу этот новый сценарий очень не понравится. Так что сиди смирно, если не хочешь уйти отсюда без белья. Гермиона судорожно сглотнула. Лицо полыхало от стыда, а внизу живота предательски расплывалось возбуждение. Мысли окончательно спутались. Перед ней был враг, чистокровный ублюдок и шантажист, но собственное тело вело себя как предатель. Оно требовало, чтобы эта пытка близостью продолжалась. Драко скользнул одной рукой вверх по её бедру, удерживая Грейнджер на себе, а свободной нащупал на столике вилку. Наколол кусок мяса и поднес к её губам. - А теперь мы продолжим, - его голос вибрировал от сдерживаемого возбуждения. - Открывай рот, Грейнджер. И смотри на меня. Не в силах отвести взгляд, она послушно приоткрыла губы. Он кормил ее кусок за куском. Холодный металл вилки каждый раз намеренно медленно скользил по контуру ее рта. Это должно было вызывать отвращение, но вдоль позвоночника каждый раз прокатывалась пугающая, жаркая волна. Собственная вынужденная покорность будила внутри что-то первобытное и постыдное. Обычный ужин превратился в настолько интимный процесс, и Гермиона едва сдерживала стон от удушающего напряжения. Когда тарелка опустела, Малфой взял чашку и поднес к её губам. - Пей. Гермиона сглотнула приторную жижу, попытавшись опереться рукой о его плечо, но пальцы дрогнули и задели его запястье. Чашка качнулась. Темная, липкая капля сорвалась с её нижней губы и медленно поползла по подбородку вниз, к воротнику свитера. Драко замер. Следя за этой каплей потемневшим взглядом, он тяжело дышал, и Гермиона видела, как на его напряженной шее дернулся кадык. Драко поставил чашку на столик. Его пальцы скользнули к ее лицу, и он медленно провел большим пальцем по ее подбородку, стирая темный след. Затем задержался на влажной нижней губе, чуть надавив и заставляя приоткрыть рот еще шире. От этого собственнического жеста низ живота стянуло такой судорогой, что у неё потемнело в глазах. Она до одури боялась этого садиста, но куда страшнее было другое - то, как жадно ее тело подчинялось его воле. Одно короткое движение и они бы соприкоснулись губами. Сдерживаемое до этого момента желание накрыло ее с головой, начисто выбивая остатки здравого смысла. Гермиона буквально сходила с ума от стыда и желания, чтобы он поцеловал. Чтобы сломал её окончательно и прекратил эту пытку. Но Драко вдруг замер. На какую-то долю секунды в его потемневших глазах мелькнуло что-то надломленное, отчаянное. Словно он стоял у обрыва и в последний момент посмотрел вниз. Его большой палец дрогнул на её губе. В следующую секунду челюсть Малфоя резко сжалась. Он отдернул руку, будто обжегся, и сразу же отстранился. Вторая рука медленно, будто он заставлял себя сделать это силой, соскользнула с ее бедра. Гермиона неловко пересела обратно на диван. Тело крупно, неуправляемо дрожало, и она никак не могла с этим справиться. - На сегодня уроков хорошего тона достаточно. Драко откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. В комнате стало невыносимо тихо. Гермиона сидела на самом краю, не понимая почему он остановился. К лицу приливал жар стыда и злости на саму себя, а внутри все ныло от так и не получившей разрядки близости. - Ты усвоила, что я не терплю саботажа, Грейнджер, - наконец нарушил молчание Малфой, и его тон снова стал ровным, хотя он по-прежнему не смотрел на неё. - Теперь поговорим о деле. Деле. Гермиона моргнула, заставляя себя вынырнуть из этого чувственного дурмана. Ей понадобилось несколько глубоких вдохов, чтобы унять дрожь в руках и ухватиться за эту брошенную соломинку. - Ты обещал... - она сглотнула, возвращая голосу твердость. - Рассказать, что задумал Трэверс. Драко наконец открыл глаза. На секунду лицо Малфоя окаменело. У губ залегла жесткая, незнакомая Гермионе складка. - Трэверс не идиот. Он понимает, что пока оригинал дела лежит в моем сейфе. Ему пока нечего предъявить против тебя. Поэтому он, возможно, будет действовать более грязно. В понедельник вечером Кингсли собирает всех на ежегодный благотворительный прием в Министерстве. Гермиона нахмурилась. - И что? Прием - это публичное мероприятие. Трэверс не посмеет... - Ещё как посмеет. Именно там, среди сотен свидетелей и репортеров «Пророка», он попробует спровоцировать тебя. Ему надо, чтобы ты публично опозорилась, Грейнджер. Нужен громкий скандал. Ему достаточно выставить тебя неуравновешенной или профнепригодной. Как только пресса раздует шумиху, Кингсли умоет руки. Общественное мнение сожрет и тебя, и твою реформу. - Значит, мы должны прийти туда вместе и показать, что обвинения Трэверса ничем не обоснованы? - Вместе? - Драко зло и сухо усмехнулся. - Разбежалась, Грейнджер. Этот ублюдок лезет на рожон только тогда, когда уверен, что ему ничего за это не будет. Драко призвал с помощью «Акцио» палочку Гермионы со столешницы бара. - Мы придем порознь. Ты войдешь в этот зал как идеальная, уязвимая приманка. Трэверс заглотит наживку, выдаст себя, и вот тогда я вмешаюсь. Он крутил ее палочку в пальцах и тяжело, пристально смотрел на нее. - И чтобы ты не забывала, чьи интересы представляешь, и не вздумала сорваться на его провокации... я надену на тебя поводок. Гермиона внутренне подобралась. - Какой поводок? Тебе мало чертового кольца? - Ты подберешь красивое вечернее платье, Грейнджер. И придешь на этот прием... абсолютно без белья. Гермиона в шоке вытаращилась на него. Она просто отказывалась верить собственным ушам. - Что?! Малфой, ты это... Ты сдурел? - Каждую секунду этого вечера, пока Трэверс будет выводить тебя из себя, ты будешь чувствовать шелк на голой коже. Это усмирит твою гриффиндорскую гордость эффективнее любого проклятия. Ты будешь помнить, что я где-то рядом в зале. Он протянул ей палочку, держа ее за самый кончик. - Я проверю, Грейнджер. Прямо на приеме. И не дай Мерлин тебе меня ослушаться. Гермиона рванула палочку из его рук так резко, что едва не оставила след на его коже. Её колотило от ярости и дикого стыда. Пойти на министерский прием, в центр политической арены, абсолютно голой под платьем, было чем-то за гранью безумия. - Пошел ты к черту, Малфой. - До понедельника, - невозмутимо ответил он. Магия серебряного кольца отступила и Гермиона стремительно зашагала к лифту. Он думает, что загнал её в угол? Думает, что одно кольцо дает ему власть над ней? Черта с два. Она наденет белье. А если он захочет устроить проверку прямо на глазах у сотен репортеров и авроров - милости просим. Посмотрим, у кого из них двоих сдадут нервы. Лифт закрылся, унося её прочь. Как только двери лифта сомкнулись, маска надменного превосходства мгновенно сползла с его лица. Он устало опустил плечи и подошел к панорамному окну, глядя на затянутый тучами Лондон. Он не лгал ей: ставки были запредельными. Осведомители уже донесли, что ищейки Трэверса копаются в отчетах «Малфой-Индастриз». Конечно, полное разорение Драко не грозило, ведь его тайных счетов по Европе хватило бы на безбедную вечность. Деньги можно было заработать, а влияние вернуть заново. Но глубоко под слоем холодного расчета пряталось то, о чем он побоялся бы даже думать. Если план сорвется, Трэверс не просто ударит по активам Малфоя. Он уничтожит Грейнджер. Смешает ее имя с грязью, вышвырнет из Министерства и растопчет все, ради чего она жила. Стоило представить, как этот старый стервятник скармливает ее журналистам, и у Драко темнело в глазах от бешенства. Драко тяжело навалился руками на холодное стекло и до боли сжал челюсти. Ему нужно было её слепое послушание в этот понедельник. Было жизненно необходимо удержать её на месте и защитить. Даже если для этого придется прикинуться конченым ублюдком. Но, проклятье... мысль о том, что она придет в тонком платье на голое тело, разгоняла кровь куда сильнее любого страха за ее жизнь. Оставалось только дождаться понедельника.