Цена закона

Гермиона на секунду замерла в тени портьеры. Ноги едва держали, а пульс бешено стучал где-то в горле. В Атриуме вовсю гремел бал. Гудели сотни голосов, звенели хрустальные бокалы, оркестр выводил торжественный вальс. Она выдохнула и расправила плечи, только бы платье не выдало её с головой. Без белья шёлк казался пугающе тонким. Она сделала шаг и подол тут же мазнул по бёдрам, голая кожа обожглась о прохладный воздух зала. Гермионе чудилось, будто отсутствие белья заметно со стороны. Будто каждый встречный с первого взгляда поймет, куда делись её кружевные трусики и что именно теперь торчит из смокинга Малфоя. - Гермиона! Ну слава Мерлину, я тебя обыскался. Из толпы гостей внезапно вынырнул Рон, она едва не вскрикнула и сделала шаг назад. Он держал два бокала с игристым, а его лицо, раскрасневшееся от духоты и выпивки, так и светилось искренним облегчением. - Куда ты пропала? Гарри сорвался куда-то по срочному делу, а я вернулся к нашему столу - тебя нет. Рон протянул ей бокал и в упор посмотрел на неё. Его брови сошлись на переносице. - Эй, ты чего такая бледная? И... ты как-то странно стоишь. Всё в порядке? - Да... да, всё хорошо, - голос Гермионы прозвучал чуть выше обычного. Она поспешно забрала бокал, лишь бы занять руки. Она замерла почти по стойке «смирно» и боялась лишний раз не то чтобы пошевелиться. Из-за непривычного отсутствия белья любое движение получалось таким откровенным, что внутри всё горело от стыда. - Просто... голова немного закружилась. В коридорах прохладнее, я решила пройтись немного, подышать воздухом, - соврала она, глядя Рону прямо в глаза. - Ну ещё бы, тут дышать нечем. Он подошел ещё ближе. От него тепло пахло привычным парфюмом и сливочным пивом. Рядом с ним её всегда было спокойно, почти как дома, но прямо сейчас этот запах казался удушливым и совершенно чужим. - Слушай, ну… раз ты вернулась... Скрипки так красиво играют. Пойдём потанцуем, а? Я тут как дурак среди этих министерских выскочек, а с тобой хоть расслаблюсь. Гермиона сжала ножку бокала так, что ещё чуть-чуть и она отломится. Каждое его слово заставляло чувствовать вину перед ним. Рон ждал ответа, открыто и добродушно глядя на неё, а у неё на бёдрах до сих пор горели горячие следы от пальцев Малфоя. - Рон, я не уверена, что это хорошая идея... - тихо начала она, делая шаг назад. Каблук заскользил по паркету, подол мазнул по лодыжкам. Гермиона сбилась с шага и замерла, судорожно хватая ртом воздух. - Да брось, всего один танец, - Рон мягко, но настойчиво перехватил её свободную руку. Его ладонь была горячей и сухой. - Тебе нужно развеяться. Ты всю неделю сама не своя. Спорить дальше - только вызывать лишние вопросы. Рон ведь не слепой, сразу заметит, как она дергается и нервничает. А ответов у нее не было. - Хорошо, - выдавила она, ставя почти нетронутый бокал на пролетающий мимо поднос. - Давай потанцуем. Они вышли на середину зала, вливаясь в круг кружащихся пар. Рон уверенно положил широкую ладонь ей на талию. Сквозь тонкий шёлк его пальцы прямо-таки обжигали кожу. Гермиона тут же напряглась, инстинктивно выгибая спину, чтобы минимизировать контакт, чтобы плотный шелк не прижимался к телу слишком тесно. - Эй, ты чего деревянная такая? - Рон хмыкнул и повёл её на первый разворот. - Расслабься. Это же я. - Извини... просто... Трэверс сегодня весь вечер так смотрит, у меня предчувствие нехорошее, - она соврала первое что пришло на ум, просто чтобы как-то объяснить свою зажатость. - Плевать на Трэверса. Пусть смотрит. Какое там расслабиться. Вальс требовал движения, динамики, шагов. И каждый шаг давался Гермионе с диким трудом. Воздух от быстрого кружения взметал подол платья, холодил ноги, и это ощущение голой кожи посреди толпы коллег и репортеров просто сводило с ума. Рон ускорил шаг, прижал её теснее. Грудь тут же упёрлась в жесткую, шершавую ткань его мантии. Гермиона едва не взвыла. Ей казалось, что если он проведет ладонью чуть ниже по спине, то сразу всё поймет. Гермиона кое-как удерживала на лице дежурную улыбку, бессмысленно глядя куда-то поверх его плеча в поисках хоть какого-то ориентира. И тут её взгляд упёрся прямо в Драко Малфоя. И наткнулась на взгляд Драко Малфоя. Он уже вернулся и стоял у дальней малахитовой колонны с бокалом огневиски. Идеальная осанка, черный смокинг, абсолютно непроницаемое лицо - он слишком сильно выделялся на фоне этой пестрой толпы. Не танцевал, только наблюдал. И его серые глаза вели одну только Гермиону. Драко видел всё: её зажатые, ломаные движения, то, как судорожно её пальцы сжимают плечо Рона, как она замирает на долю секунды при каждом широком шаге. А из его нагрудного кармана, прямо напротив сердца, все так же нагло высовывался край тонкого кружева. Никто из кружащихся рядом чиновников не замечал этой детали, но для Гермионы этот алый лоскуток прямо-таки выжигал глаза. Малфой медленно поднес бокал к губам, сделал глоток, не сводя с нее взгляда, и что-то беззвучно произнес одними губами. В ту же секунду кольцо на пальце Гермионы болезненно сжалось, и в её сознание, ворвалось ментальное эхо его голоса: «Четверг. Мой пентхаус». У Гермионы перехватило дыхание, шаг сбился, и она едва не наступила Рону на ногу. - Осторожно, - Рон подхватил её крепче, спасая от падения. - Совсем замотали тебя эти министерские, да? Ничего, сейчас дотанцуем и... Он не успел договорить. Музыка оборвалась, оркестр сфальшивил и смолк. По залу прокатился тяжелый ропот. Толпа у главного входа засуетилась, люди начали испуганно расступаться в стороны, освобождая проход. В Атриум вошел Томас Трэверс. За ним плотным строем следовали министерские следователи и чиновники из Визенгамота. Трэверс довольно улыбался. Рон, все еще державший Гермиону за талию, недоуменно нахмурился. - Это еще что за клоунада? - буркнул он, оглядываясь на вход. Для него это было максимум нарушением приличий. Трэверс остановился в самом центре зала и медленно оглядел замершую толпу. - Леди и джентльмены, - его голос, усиленный «Сонорусом», гулко разнесся под заколдованным небом Атриума. Разговоры тут же оборвались. - Прошу прощения за то, что прерываю столь блистательный вечер. Но долг перед Министерством обязывает меня сделать важное объявление, касающееся… нашей общей безопасности. Гермиона до боли сжала кулаки, но лицо осталось непроницаемым. В отличие от Рона, она догадывалась, что сейчас произойдет. - Сегодня вечером Комиссия по распределению магических фондов получила интересную информацию. Речь идет о масштабных финансовых махинациях, сокрытии подлинных архивов Пожирателей смерти от 1998 года и незаконном выводе средств из-под контроля Министерства. Под подозрение попали структуры «Малфой-Индастриз». Малфой даже не шелохнулся. Он застыл, только серые глаза превратились в две холодные щели. Полное безразличие, словно обвиняли кого-то другого. Трэверс дождался, пока утихнет первый шквал шепота, и прицельно посмотрел на Гермиону. Его тонкие губы искривились в торжествующей издевке. - К нашему глубокому сожалению, аудит Комиссии показал, что некоторые высокопоставленные чиновники, увлекшись идеей так называемой «интеграции бывших Пожирателей», подписывали отчеты не глядя. Либо делали это намеренно, отлично понимая, какие суммы уходят мимо бюджета. Думаю, глава Департамента регулирования магических популяций, мисс Грейнджер, вполне может объяснить нам эти странные совпадения. По залу прокатился тяжелый гул. Намек Трэверса был слишком прозрачным. Вот теперь Рон среагировал. До него не сразу дошел смысл чиновничьих экивоков, но когда имя Гермионы прямым текстом связали с грязным золотом Малфоя, его добродушие так же быстро сошло на нет. Рон так резко шагнул вперед и полностью закрыл Гермиону собой от Трэверса и вспышек колдокамер. Голос Рона, когда он заговорил, прозвучал непривычно низко и угрожающе: - Вы заигрываетесь, мистер Трэверс. Гермиона делала свою работу, её реформу одобрил весь Визенгамот, и там чист каждый документ. Если у вашей Комиссии есть какие-то вопросы к золоту Малфоя то вот к нему и идите, разбирайтесь с ним сколько влезет. Но я не позволю вам поливать её грязью ради дешевой сенсации. Ищите свои махинации где-нибудь в другом месте, а её оставьте в покое. Трэверс лишь снисходительно хмыкнул. Он окинул разъяренного Рона ленивым, скучающим взглядом, будто перед ним был пустозвон, недостойный даже ответа. Трэверс намеренно игнорировал мужчину, продолжая обращаться напрямую к Гермионе, словно лишая Рона права голоса. - Никто не выдвигает официальных обвинений прямо сейчас. Мы все глубоко чтим былые заслуги мисс Грейнджер. Но закон, к счастью для нас всех, слеп. И статус героини войны не освобождает от банальных финансовых проверок. Трэверс наконец отвернулся, снова переводя взгляд на замерший зал: - По решению Визенгамота, все счета «Малфой-Индастриз» в Гринготтсе заблокированы до окончания разбирательства. Личный сейф мистера Малфоя в ДМП опечатан. В эти минуты там начинается процедура выемки документов. Официальное слушание назначено на следующую неделю. Всего вам доброго, леди и джентльмены. Наслаждайтесь вечером. Трэверс развернулся и в сопровождении своей свиты направился к выходу, оставив за спиной оглушительный гул голосов. Репортеры «Ежедневного пророка» уже быстро чиркали в блокнотах, то и дело бросая голодные до сенсаций взгляды на Гермиону. Она смотрела перед собой, пока шум зала медленно превращался в неразборчивый гул в ушах. Гермиона заметила как сквозь галдящую толпу к ним спешит Поттер. Его мантия сбилась в бок, он выглядел бледным и злым. Волосы были растрепаны сильнее, чем обычно. Подойдя к ним ближе он схватил её и Рона под локти и повел за колонну, подальше от вспышек колдокамер и назойливых репортеров. - Я только от Кингсли. Мне прямо на стол швырнули приказ. Трэверс всё разыграл как по нотам: из-за того что мы почти семья меня отстранили. Сказали, если я хоть нос суну в этот аудит или отправлю своих ребят, Кингсли придётся уволить меня в ту же секунду. Трэверс этого и ждет, понимаешь? Ждет, когда я сорвусь и нарушу устав. Я ничего не могу сделать. Гермиона прикрыла глаза на секунду. Внутри было пусто и холодно. Сил почти не осталось, хотелось вернуться в свою квартирку и закрыться от всего мира. Что бы там ни творилось в душе, эти двое не должны заметить ее паники. - Да это же какой-то бред, Гарри! - Рон раздраженно дернул плечом и запустил пятерню в шевелюру. Он выглядел совершенно растерянным и поочередно переводил взгляд с друга на Гермиону. - Этого же быть не может, что наша Гермиона... Это точно какая-то бюрократическая ошибка, а они уже трагедию строят. Гермиона, ну а ты то чего? Ты же Грейнджер. Завтра утром придешь в Департамент, поднимешь все свои бумажки, ткнешь Трэверса носом в его же цифры, и вся эта клоунада закончится. Ему просто нечего предъявить тебе, понимаешь? До следующего четверга еще куча времени, выкинь это из головы. От его слов Гермионе стало физически дурно. Рон так просто говорил об архивах, совсем не зная, что никаких спасительных документов нет. Единственная улика, способная уничтожить её за секунды, прямо сейчас заперта в личном сейфе Малфоя. В том самом сейфе, который Трэверс только что приказал опечатать. Она вляпалась по самые уши, сама, добровольно. И если они вскроют его до четверга, то это конец. Она зажата со всех сторон. - Рон прав в одном, тебе нельзя показывать им, что это тебя задело, - твердо добавил Гарри, серьезно глядя на нее. - Трэверс действует по протоколу, значит, и мы должны действовать строго по закону. Завтра мы официально затребуем копии материалов Комиссии. Если документы твоего Департамента в порядке, то тебе нечего бояться. - Я и не боюсь, Гарри, - голос Гермионы прозвучал ровно и странно спокойно. - Вы правы. Скорее всего, Комиссия просто ошиблась в расчетах. Утром со всем разберусь. Она заставила себя посмотреть на друзей взглядом уверенного в себе руководителя, хотя внутри всё переворачивалось. Шелк платья противно лип к телу, а подол снова мягко скользнул по бедрам, напоминая, что под ним ничего нет. - Послушайте, мне нужно идти. Мне необходимо все обдумать, - её тон не терпел возражений. - Я пойду домой. Не нужно меня провожать, Рон, правда. Мне нужно сосредоточиться. Завтра будет тяжелый день. - Гермиона, может, я все-таки… - начал Рон. - Нет. Я хочу побыть одна, - отрезала она, заставив себя спокойно улыбнуться. - Со мной всё в порядке. Увидимся завтра. Не дожидаясь ответа, она развернулась и уверенной походкой пошла к каминам Сети Летучего пороха в дальнем конце Атриума. Она шла с гордо поднятой головой, игнорируя шепотки и вспышки репортеров. И лишь на долю секунды, замирая у каминной арки, Гермиона позволила себе обернуться. Драко Малфой по-прежнему стоял у своей колонны, будто весь этот балаган его вообще не касался. Он провожал ее взглядом. Из его нагрудного кармана все так же нагло торчал лоскуток ее белья, который во всем зале видела только она. Их взгляды встретились в последний раз за этот вечер. В его серых глазах она увидела обещание. До официального суда оставалось еще больше недели, но ее личный таймер запустится гораздо раньше. Уже в этот четверг. В его пентхаусе.