Цена закона

В пятницу утром на кухне в ее съемной квартире на окраине Лондона пахло пережаренными тостами и дешевым чаем в пакетиках. Рон, который пришел рано утром, сидел за столом в старой, слегка растянутой мантии. Он с аппетитом уплетал яичницу, попутно листая спортивную колонку «Ежедневного пророка». Гермиона стояла у окна, судорожно сжимая в ладонях теплую кружку. На ней был плотный джемпер крупной вязки с неестественно высоким воротом. На улице был май, и в комнате было душно, но Гермиона не могла позволить себе даже ослабить воротник. Под ним, прямо у основания шеи, горело и напоминало о себе при каждом движении багровое, отчетливое клеймо. Укус на щеке, который Малфой оставил ей в порыве ярости, она свела самым сильным заживляющим заклинанием еще ночью, трижды проверив отражение в зеркале под лучами «Люмоса». Кожа на лице снова была безупречно чистой и гладкой. Но вот шею... шею трогать магией Малфой запретил под угрозой срыва сделки. - ...и я говорю Гарри, что если «Пушки Педдл» не сменят загонщика в этом сезоне, им вообще ловить нечего, - донесся до неё жующий голос Рона. Он с шумом перевернул страницу газеты, даже не взглянув на нее. - Гермиона, ты меня слышишь? Кстати, Джордж просил передать, что у него поставка новой партии навозных бомб задерживается на таможне. Может, ты подсобишь через свой Отдел? Черкнешь им там пару бланков? Ну, тебе же не сложно. Гермиона медленно повернула голову. Она смотрела на Рона, и внутри неё впервые за все годы поднялось удушливое раздражение, которое она так долго и упрямо в себе давила. Это его привычное неумение видеть дальше собственного носа. Подсобить через Отдел. Черкнуть пару бланков. Он просил об этом человека, которого Визенгамот официально отстранил от должности до конца расследования. Его рассуждения казались ей пугающе приземленными, плоскими и какими-то... детскими. Ее карьера висела на волоске, Трэверс готовился уничтожить ее на слушании, она только вчера продала себя Малфою, а Рон искренне переживал за квиддич и контрабанду шуточных товаров, напрочь забыв о ее отстранении. Ей вдруг вспомнились их пикировки с Малфоем. Острые, как бритва фразы заставляли её мозг работать на пределе возможностей. Это было интеллектуальное противостояние, где каждое слово служило ходом в смертельно опасной шахматной партии. Рядом с Драко она чувствовала себя натянутой струной, опасной и живой. Её будоражила эта порочная близость, от которой перехватывало дыхание каждый раз, когда он оказывался рядом. Рядом с Роном она словно засыпала в пыльном душном кресле. Рон наконец отложил газету, поднялся и подошел к ней сзади. Он пах домашним мылом и жареным беконом. - Ты какая-то бледная сегодня, милая. Всё из-за этого дурацкого слушания? - Он ласково улыбнулся, заглядывая ей в лицо. - Слушай, Гермиона... А может, оно и к лучшему? Ну, это отстранение. На кой тебе сдалось это Министерство? Ты там пашешь сутками, света белого не видишь из-за этих реформ. Пусть Трэверс и Кингсли сами там глотки друг другу грызут. Снимешься с должности, поженимся наконец. Мама уже вовсю планирует, как Нору к свадьбе украсить. Переедем за город, детей заведем... Ты будешь дома, со мной, в тишине и покое. Хватит уже воевать со всем миром. Слова Рона падали между ними тяжелыми каплями свинца. Гермиона застыла, чувствуя, как внутри всё покрывается ледяной коркой. Детские коляски, кастрюли и загородный дом в обмен на её ум, её амбиции и всё, ради чего она дышала. Он искренне думал, что делает ей одолжение, укрывая от бури, и даже не понимал, что прямо сейчас заживо хоронит её. Рон ласково потянулся к ней, намереваясь привычно обнять за плечи и поцеловать в шею. Внутри Гермионы всё сжалось от резкого отторжения. Тело среагировало быстрее разума. Она отшатнулась в сторону, делая вид, что ей срочно нужно поставить кружку в раковину. Руки Рона повисли в воздухе. Он удивленно моргнул. - Гермиона? Что такое? - Ничего, прости. Она хрипло выговорила эти слова и не стала оборачиваться, чтобы он не увидел её безумный взгляд. - Просто воротник колет. И голова раскалывается. Мне пора бежать. Меня вызывает Кингсли для неофициального разговора до начала слушаний. Она сбежала из квартиры до того, как он успел задать следующий вопрос. На улице майский воздух показался ей спасением. Внутри продолжал разгораться пожар вины пополам с пугающим осознанием того, что её больше не заводит мужчина, с которым она планировала прожить всю жизнь.

***

В полдень коридоры Министерства напоминали растревоженный улей. Гермиона шла по главному пролету, когда толпа чиновников впереди расступилась. Навстречу ей в окружении двух высокопоставленных сотрудников Международного отдела шел Драко Малфой. На нем была строгая министерская мантия глубокого графитового цвета. Его волосы были идеально уложены, а лицо выражало холодную аристократическую отстраненность. Он вел негромкий разговор с одним из чиновников и едва заметно кивал. Они поравнялись у поворота к лифтам. Гермиона внутренне подобралась, заставляя себя не замедлять шаг. Никто в Министерстве, включая Трэверса или даже Гарри с Роном, не должен был догадаться об их связи. Для всего магического мира они оставались бывшими школьными врагами по разные стороны баррикад. Малфой скользнул по ней равнодушным пренебрежительным взглядом, словно перед ним было пустое место. Чиновники рядом с ним даже не подумали остановиться. Но именно в эту секунду равнодушный взгляд Драко едва уловимо задержался. Проходя мимо неё плечом к плечу, он опустил пронзительные серые глаза к её лицу. Он отметил чистую кожу щеки и мгновенно скользнул ниже. Прямо на высокий воротник её свитера в жаркий майский день. Это длилось долю секунды. Посторонний человек не заметил бы ничего кроме мимолетного высокомерного прищура лорда Малфоя. Но Гермиона отчетливо увидела вспыхнувший в глубине его глаз довольный блеск. Он обратил нимание на её закрытое горло. Он понял, что она не посмела свести его метку. Терпкий шлейф его дорогого парфюма с нотами сандала, горького цитруса и табака на мгновение окутал её. Гермиона осталась стоять у лифта. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее, а под плотной вязкой свитера прямо на месте засоса начала пульсировать от дикого неконтролируемого жара кожа. Эта безмолвная секунда посреди людного коридора выбила из неё весь воздух, но вместе с тем... заставила почувствовать себя живой. Куда более живой, чем несколько часов назад на душной кухне, где Рон ласково предлагал ей навсегда раствориться в семейной жизни.

***

В субботу вечером Гермиона шла к пентхаусу словно на эшафот. Память о четверге заставляла её тело настраиваться на новую волну сопротивления, на грубый контроль или собственническую ярость. На ней были строгие черные брюки и плотная хлопковая блузка с воротником-стойкой. Кожа под тканью всё еще зудела. Багровый след за два дня лишь слегка посветлел и превратился в отчетливый лиловый контур. Но когда двери лифта открылись, Гермиона снова застыла от неожиданности. Никакого полумрака, карт или растрепанных волос. Пентхаус был залит мягким светом. Покерный стол исчез. Вместо него в центре гостиной стоял роскошный обеденный стол, сервированный на две персоны по всем правилам высшего аристократического этикета: сияющее серебро, хрусталь, тончайший фарфор. В воздухе плыл аромат запеченной утки с инжиром и пряных трав. Это был деловой ужин. И это был контраст с тем вечером, когда Драко заставил её стоять у плиты ради холодного унижения. Сегодня он принимал её как леди. И это пугало сильнее всего. Драко вышел из-за перегородки. На нем были простые черные брюки и тонкая темно-серая рубашка. Верхние пуговицы были небрежно расстегнуты и обнажали ключицы. Рукава были закатаны до локтей, открывая предплечья. На его лице царила маска безупречной вежливости. - Добрый вечер, Грейнджер, - спокойно произнес он, делая приглашающий жест рукой. - Присаживайся. Нам нужно многое обсудить перед четвергом. Слушание Визенгамота уже близко. Гермиона чувствовала себя невероятно скованно в этой обстановке и медленно подошла к столу. Драко со светской галантностью отодвинул для неё тяжелое кресло. Когда она садилась, его пальцы словно случайно коснулись воротника её блузки под видом заботы о спинке сиденья. Он слегка отогнул жесткую ткань в сторону ровно настолько, чтобы его взгляд на мгновение мазнул по лиловому следу на её шее. Убедившись в наличии метки, Малфой убрал руку и сел напротив неё. Он не позволил себе ни единого лишнего движения или намека на непристойности. Тяжелый хрустальный декантер повиновался легкому пассу руки Драко, плавно поднялся над столом и беззвучно разлил по бокалам густое темно-бордовое вино. - Свиток с выстроенной тобой защитой великолепен. - произнес он, аккуратно разворачивая пергамент прямо между тарелками. - Я изучил прецеденты Конфедерации. Это разобьет доводы Трэверса в пух и прах. Но нам нужно выстроить четкую линию поведения на слушании. Весь ужин прошел в режиме жесткого продуктивного мозгового штурма. Они спорили по пунктам закона, вычеркивали слабые формулировки и выстраивали стратегию защиты. Гермиона ловила себя на том, что этот ужин приносит ей колоссальное извращенное удовольствие. Её разум ликовал, работая в тандеме с его холодным расчетливым умом. Но это полное отсутствие сексуального напряжения со стороны Драко начало её мучить. Её тело, подстегнутое воспоминаниями о четверге у стекла, настроилось на бурю, а наткнулось на стену из безупречного этикета. Малфой вернул себе контроль самым изощренным способом. Он показал ей, что его вожделение подвластно его воле, в то время как она сидела напротив него и сгорала от невысказанного напряжения. И хуже всего были его руки. Пока Малфой ровным голосом зачитывал параграфы, Гермиона то и дело взглядом возвращалась к его обнаженным предплечьям. Под бледной кожей отчетливо проступали тонкие нити вен, спускавшиеся к запястьям. Его длинные аристократические пальцы придерживали край пергамента или крутили ножку бокала. Гермиона смотрела на эти сильные руки и против своей воли вспоминала, как еще два дня назад эти самые пальцы безжалостно сжимали её бедра, задирали вишневую ткань платья и доводили её до безумия у ледяного стекла. От этих мыслей во рту становилось сухо, а воротник блузки казался удушающе тесным. Драко даже не смотрел на нее как на женщину, а она медленно сходила с ума от одного вида его рук. - Значит, план таков. - Драко аккуратно свернул свиток и отпил глоток вина. Его серые глаза посмотрели на нее спокойно и твердо. - На слушании ты молчишь, пока Трэверс не выложит свои главные козыри про архивы. Как только он решит, что победил, я беру слово и ссылаюсь на эту поправку. Ты вступаешь только тогда, когда Визенгамот потребует юридического подтверждения. Мы раздавим его, его же методами. Гермиона посмотрела на него, тяжело дыша. Напряжение внутри неё достигло пика. Ей хотелось кричать от этой официальности. - Ты потратил весь вечер на демонстрацию идеальных манер. -Она произнесла это тихо, но голос предательски дрогнул, выдавая её взвинченное состояние. - Но ради прецедентов Конфедерации не обязательно было сервировать стол хрусталем. И уж тем более не обязательно было проверять засос на моей шее. Чего ты добиваешься, Малфой? Драко медленно опустил бокал на стол. На его губах на долю секунды мелькнула едва заметная торжествующая тень. Он понял, что его тактика сработала идеально. Выдержка Грейнджер дала трещину. - А ты ждала чего-то другого? - Задав этот вопрос он слегка подался вперед над столом. Его глаза на секунду потемнели. - Я чистокровный лорд, а не дикарь. На сегодня наши дела окончены. Линия поведения на слушании утверждена. Ты можешь идти к своему... Он осекся на полуслове. Его лицо на мгновение исказилось и потеряло всю напускную вежливость. Малфой резко отвернулся, словно само воспоминание о её личной жизни вызывало у него физическую тошноту. - ...жениху. Он выплюнул это слово с таким ядовитым леденящим презрением, будто оно жгло ему язык. В его серых глазах на секунду полыхнула чистая неприкрытая злость. Собственническая и темная. Ему было не просто неприятно. Мысль о том, что после его рук она возвращается к Уизли, бесила его до судорог. Он тут же взял себя в руки и резко поднялся. Этот жест давал понять, что встреча окончена и он больше не намерен продолжать разговор. Гермиона встала. Внутри всё дрожало от разочарования и неутоленного желания. Малфой переиграл её, но его минутная вспышка и яд в голосе выдали его с потрохами. Он ревновал. И это делало ситуацию только сложнее. - Увидимся на слушании, Малфой. Она резко бросила эту фразу и схватила сумку. - Увидимся, Грейнджер. Он уже стоял спиной к ней и смотрел в окно. Его пальцы сжимали бокал так крепко, что побелели костяшки пальцев. Она быстро пересекла гостиную и зашла в кабину лифта. Створки бесшумно сомкнулись и оставили Драко одного в пустом пентхаусе. Малфой подошел к самому стеклу и сделал глоток вина. В отражении он видел свое лицо, потерявшее привычное безразличие. Грейнджер ушла, оставив после себя лишь невыносимое чувство того, что в этой партии он рискует проиграть самому себе. Драко допил вино.