По ту сторону сделки

В пентхаусе повисла тишина, густая, как предгрозовая мгла. Зеро сидел на диване, не отрывая взгляда от одной точки на потолке, словно пытаясь прожечь в ней дыру в другое измерение. Слова Эхо будто оглушили его, накрыв чем-то тяжёлым. Он пытался переварить их, осмыслить, но внутри медленно поднималось не просто волнение, а глухая, тягучая тревога, которая обволакивала сердце холодными щупальцами. Прикрыв глаза, он ощутил, как прошлое, словно прорвавшаяся плотина, хлынуло с новой, удушающей силой. Тот самый день, выжженный в памяти до последней детали, вновь нахлынул, отбирая воздух. Перед его внутренним взором возник отец — его прощальная, едва ли печальная улыбка, силуэт, растворяющийся в дымке горизонта, и уходящий навсегда. Следом, как фантом, появилась мать, её взгляд, полный боли, но источающий такое невообразимое тепло. Это тепло, казалось, контрастировало с её ледяными руками, прикосновение которых он будто вновь ощутил на своей коже, пробирающее до дрожи. Её тихий, успокаивающий голос, как эхо, замирал в пустоте. Холод и ужас того дня, пронизывающие до костей, вернулись, чтобы снова напомнить о былой беспомощности, о бессилии, о незаживающей ране. Балу молча смотрел в панорамное окно, скрестив свои массивные руки на широкой груди, словно древняя, невозмутимая статуя, охраняющая вход в бездну. Даже для его обычно невозмутимого характера предложение Эхо прозвучало как приговор. Лило, прижавшись ладонями к холодной столешнице, тревожно, как пойманная птица, переводила взгляд с одного на другого, чувствуя, как воздух вокруг неё наэлектризован невысказанным напряжением. Даже Локо, обычно безмятежный в своём царском покое, приоткрыл один сияющий, янтарный глаз, взглянул на Зеро с немым, почти человеческим сочувствием и, тяжело вздохнув, снова уткнулся носом в лапы, словно пытаясь отстраниться от общей тяжести. Зеро с шумом выдохнул, звук этот был похож на предсмертный хрип. Он провёл дрожащей ладонью по лицу, пытаясь скрыть мелькнувшую панику, которая искажала черты, обнажая его хрупкость. Пересилив себя, собрав остатки самообладания, он повернулся к Эхо. — Это точно то, что нам необходимо? — его голос, который он изо всех сил пытался сделать твёрдым, предательски дрогнул, обнажая внутреннюю растерянность и страх. — Я... я чувствую, точнее, мне кажется, мы ещё не готовы к этому. Это... слишком рано. — Вы готовы, — перебил его Эхо, его взгляд был прямым и пронзительным, словно скальпель, вскрывающий все сомнения. — Это ваше последнее испытание, и конкретно твой персональный и последний рубеж, Зеро. Ты должен пройти сквозь это, чтобы наконец-то жить, не жалея ни о чём. Зеро замолчал, чувствуя, как внутри него рушится уже привычный, хрупкий мир, погребая под обломками последние остатки спокойствия и иллюзий безопасности. Он цеплялся за эти обломки, но они таяли в руках. — Ты должен наконец-таки поставить в этом вопросе точку, — продолжил Эхо, его голос стал чуть мягче, но не утратил своей убедительности. — Со своей стороны. Чтобы прошлое больше не сковывало тебя, не тянуло на дно. И чтобы уже со спокойствием на душе мы продолжили искать других грехов. Ты так не думаешь? Разве ты не понимаешь, что этот груз в будущем будет мешать тебе? — Я... — Зеро начал оправдываться, слова, словно испуганные птицы, срывались с губ в паническом беспорядке. Он лихорадочно перебирал аргументы, пытаясь найти хоть одну причину отложить неизбежное. — Как? Это безумие! Мы слишком далеко оттуда. Дорога займёт... если не день, то целые сутки. Я не думал, что мы решимся на это сейчас... Не думал, что нам придётся столкнуться с этим так скоро... Мне нужно... больше времени. — Зеро, — спокойно, но твёрдо сказал Балу, поворачиваясь к нему от окна. Его голос был низким и обволакивающим, как бархатная ночь. Он прервал поток бессвязных мыслей, которые метались в голове Зеро. — Сейчас тебе следует успокоиться. Я понимаю, почему ты боишься и почему ты волнуешься. Это естественно, когда приходится смотреть в глаза прошлому. Но сейчас из этой паники ничего путного не выйдет, паника — плохой советчик. Она затуманивает разум и ослабляет руки. Зеро замолчал, глядя на огромного Балу, который, несмотря на свою грозную внешность, излучал спокойствие и надёжность. — Смотри на это с другой стороны, — продолжил Балу, его губы изогнулись в лёгкой, обнадеживающей улыбке, словно он видел далеко за горизонт тревог Зеро. — Мы и так собирались отправиться в ту Зону и в твой родной город. И ещё тогда же в машине, я говорил тебе: «следует платить по счетам». Старые долги имеют свойство накапливаться и отравлять жизнь. Балу чуть сильнее улыбнулся и помахал указательным пальцем, вспоминая тот разговор, в котором, казалось, было нечто пророческое. Эхо, наблюдавший за ними, коротко кивнул в знак согласия. — Я согласен с великаном, — голос Эхо был сух, но в нём слышалась уверенность. — Мы слишком долго оттягивали этот момент. Я тоже считал, что раньше ты был не готов. Но сейчас... сейчас ты изменился. Ты смог выдержать тренировки, справился с Зонами, научился доверять. Думаю, ты сможешь с этим справиться. Ты должен отомстить. Клин клином вышибают. Это не просто месть, Зеро. Зеро молчал. Он смотрел то на Эхо, то на Балу, стараясь успокоиться, переварить услышанное, принять для самого себя эту горькую, но, возможно, единственную правду: другого выхода нет. В этой тишине, наполненной тяжестью неминуемого, он искал остатки своей решимости, словно крохи хлеба в пустыне. Образ той твари, что отняла у него всё, вспыхнул перед глазами — уродливый, мерзкий, символ его боли и бессилия. Зеро понимал, что необходимо отправиться туда, чтобы наконец-таки похоронить этот страх, который годами душил его, и отомстить той твари, что убила его родителей. Жажда справедливости, смешанная с первобытным ужасом и холодным отчаянием, начала медленное, но необратимое превращение в холодную, обжигающую ярость. Эта ярость была не дикой, а сосредоточенной, словно клинок, который медленно, но верно раскаляется, готовясь к удару. — Ладно, — выдохнул Зеро наконец, и этот выдох был глубже, чем любой другой.  Его голос, который ещё мгновение назад дрожал, теперь звучал твёрже, хотя едва заметная дрожь всё ещё пробегала по его связкам. Он поднял взгляд, и в нём уже не было той паники, лишь стальная, хоть и пока ещё тусклая, решимость. — Пусть будет так. Но мы тратим время. Даже если мы туда отправимся... мы уже очень долго следим за Алчностью. Слишком долго не входим с ним в контакт. Если мы ещё и больше времени потратим на то, чтобы просто добраться до моего родного города, ради того, чтобы зачистить какую-то там Зону... это же просто глупо и нелогично! Мы бежим от главного, замыкаясь на старых ранах. Время играет против нас. Балу выпрямился во весь свой исполинский рост. Он развалился на диване, и сложил руки на голове, словно пирамида, непоколебимая перед стихией. Он посмотрел на Зеро, и в его голубых глазах блеснула стальная уверенность, та самая, которую Зеро так отчаянно искал в себе. — Об этом можешь не беспокоиться, — сказал он спокойно. — Я вызову самолёт прямо сейчас, и завтра утром он уже будет готов к вылету. Мы не потеряем ни одной лишней минуты. Сейчас твоя единственная задача — собрать волю в кулак, отбросить сомнения и встретить завтрашний день с ясной головой. Ты отдохнёшь, наберёшься сил и морально подготовишься к вылазке. После чего мы отправимся. Это будет не просто очередная зачистка, Зеро. Мы выложимся на все сто, а то и пятьсот процентов, чтобы разорвать всех тварей что причинили тебе боль тогда. Зеро посмотрел на него, потом перевёл взгляд на Эхо. Оба смотрели на него с такой непоколебимой уверенностью, которой не было и в помине в нём самом, но их взгляды были якорем в бушующем море его сомнений. Зеро шлёпнул себя ладонями по лицу, болезненно, чтобы вернуть себя в чувства, и, моргнув, ещё раз взглянул на своих спутников. В них он, в очередной раз, нашёл ту опору, которой ему так отчаянно не хватало, тот нерушимый камень, на который можно было опереться. — Хорошо, — глубоко выдохнув, сказал он. Словно сбросив с плеч тяжёлый камень. — Едем. — Вот и молодец что решился, Зеро, — сказал Балу, счастливо улыбаясь и шлёпнув его по спине с такой силой, что Зеро вскрикнул от резкой боли, едва не упав с дивана. — Ай, блять! Балу, ну нахера бить-то?! — рявкнул Зеро, растирая спину, которая, казалось, получила контузию. В его голосе сквозил не только гнев, но и лёгкое облегчение, позволившее эмоциям прорваться наружу. — Ой, прости, — виновато ответил Балу, его широкая улыбка слегка померкла. — Не рассчитал. В общем, ты отдыхай, а я пойду позвоню. Помни, мы будем рядом, — сказал Балу, переводя взгляд на Эхо, а затем указывая Зеро на него. — Не знаю, как этот перец, но уж я точно, если что вдруг, порву там всех за тебя. Балу потрепал Зеро по голове, как маленького щенка, и, хихикнув, отошёл звонить, уже набирая номер. Эхо направился на балкон и перед этим на ходу бросил Зеро: — Не переживай сильно, малой. Громила сказал, что порвёт за тебя, а ты и сам знаешь, он слов на ветер не бросает. А я, хоть и постараюсь не вмешиваться, чтобы ты сам прошёл свой путь, но, если что, вас не брошу. Слишком много сил на тебя потратил, чтобы ты там сгинул. В комнате остались только Зеро и Лило с мирно дремлющим Локо. Девушка подошла к Зеро, её голубые глаза были полны сочувствия. — Я хоть и не знаю, что именно случилось с твоими родителями, Зеро, — остановилась она, опустив взгляд на уже лежавшего рядом с Зеро на диване Локо, который лениво приоткрыл глаз и вновь закрыл его. Лило, уже улыбаясь, продолжила: — Но мы будем рядом. Можешь быть уверен. — Ага, щас, — резко сказал Балу, появившись из коридора, где он закончил со звонком, и его голос разнёсся по всей комнате, разрушая хрупкий момент. — Ты будешь тут. И точка. — Ну, Балуууу, — протянула Лило, и в её голосе появилась смесь обиды и упрямства. Она обернулась к брату и злобно, с вызовом продолжила: — Ты мне уже давно должен! Надеюсь, ты помнишь об этом? Лило обиженно посмотрела на брата, скрестив руки на груди. Балу от неожиданности медленно перевёл взгляд на Зеро, словно ища поддержки или оправдания. — Не надо тут глаза отводить, горилла, — резко вскрикнула на Балу сестра, шагнув к нему. — Вы и так меня никуда не берёте! А тут летите, все вместе, причём! Так ещё и в родной город Зеро! Ты что, совсем уже берега попутал?! Неужели я настолько бесполезна, что меня даже нельзя взять с собой как моральную поддержку? — Лило, — виновато начал Балу, его огромная фигура казалась немного сгорбленной под натиском сестры, он смотрел то на неё, то на Зеро, пытаясь найти правильные слова. — Ты же сама понимаешь, я не могу взять тебя с нами. Это очень важно для Зеро. Он едет отомстить за родителей, но сам волнуется и переживает. Мне нужно будет прикрывать ему спину, быть на сто процентов сосредоточенным. С тобой это будет невозможно. — Я понимаю, что это важно, — почти плача, выкрикнула Лило, её голос срывался. — Но я же не собираюсь лезть в Зону! Я на своём опыте знаю, что там очень опасно, — продолжала она, потирая глаза, с которых уже стекали слёзы обиды и разочарования. — Но... но я же буду у него дома! Неужели я не могу просто быть рядом? Вы всегда оставляете меня одну здесь. Я уже очень устала быть тут одна и переживать за вас, потому что я бесполезная! Балу замялся, его взгляд встретился с её заплаканными глазами, в которых плескались не только слёзы, но и глубокая обида. Это было для него самым сильным ударом. Он медленно подошёл к ней, его огромная рука нежно приобняла хрупкие плечи сестры. — Ты не бесполезная, Лило. Никогда так не говори. У тебя своя роль, и она очень важна, — сказал Балу, и его голос стал мягким, почти умоляющим. — Просто, если ты поедешь, мы будем думать не о бое, не о том, как закрыть эту Зону, а о том, как бы с тобой ничего не случилось. Ты не обладательница сил и не Пограничная. Даже с Локо риск слишком велик. Я не смогу рисковать тобой. Пойми меня. — Я понимаю это, но... — сказала Лило, и окончательно расплакалась, уткнувшись в широкую грудь Балу. Её плечи тряслись от слёз, она крепко обняла брата, ища утешения. Он дал ей пару минут, чтобы она выплакалась, гладя её по волосам. Когда Лило уже почти успокоилась, Балу, отстранив её, посмотрел ей в глаза и сказал: — Давай так. В этот раз, ты останешься тут, с Локо. А когда мы полетим в Сочи, — Балу на секунду замолчал, его взгляд скользнул по Зеро, затем вернулся к сестре. Эти слова и решение давались ему тяжело, он чувствовал всю ответственность за обещание, но, быстро опять всё обдумав, принял решение. — Я возьму тебя с нами... — Правда? — шмыгая носом, переспросила Лило, её голубые глаза вспыхнули надеждой. — Ты не врёшь? — Да, не вру. Клянусь, — утвердительно ответил Балу, приподнимая её над полом в объятии, словно пушинку. — В Сочи будет достаточно моих людей на всякий случай, и это совсем другая обстановка. Да и мы все будем не в эпицентре Зоны, а в городе, поэтому так я меньше буду переживать за тебя. Если что вдруг, в Зону ты, конечно, всё равно не полезешь, но сможешь быть рядом. Балу замолчал, дав ей несколько секунд на то, чтобы переварить информацию, прежде чем продолжить на португальском, его голос стал ещё нежнее: — Sochi é melhor do que aqui. Não é, minha pequena Lilo? (Сочи лучше, чем быть здесь. Правда ведь, моя маленькая Лило?) — Você mesmo é pequeno, (Сам ты маленький), — буркнула также на португальском Лило, но в её голосе уже не было обиды, только лёгкое ворчание, и она продолжила на русском, шлёпнув его по бицепсу. — Хорошо, я согласна, но только попробуй меня обмануть. Я тебе задам, горилла. Лило шлёпнула его по плечу, на что Балу лишь скорчил комичную рожицу, притворяясь обиженным, и посмеялся. От этой сцены, от того, как легко Лило перешла от слёз к шуткам, Зеро стало немного легче. Наконец-то он тоже начал заливаться смехом, наблюдая за их перепалкой, которая так контрастировала с его собственными переживаниями. — Ну что вы смеётесь? Зеро, ты тоже пообещай, что я поеду с вами в Сочи. А то ему я не сильно верю. — Хорошо, хорошо, — начал Зеро, стараясь перестать смеяться над обиженным лицом Балу. — Обещаю, что если он тебя не возьмёт, я спрячу тебя в маленький чемоданчик и скрытно от него провезу. Ты будешь нашим секретным оружием, — сказал Зеро и снова залился смехом, чувствуя, как этот смех выталкивает из него часть скопившегося напряжения. — Дурак, — выдала Лило, но по её лицу было видно, что ей уже стало намного легче от слов ребят, и у неё на душе потеплело. — Всё, хватит ржать как кони. Давайте по кроватям. Это вам надо рано вылетать завтра, а не мне. Я не хочу слышать ваши сонные стоны. — Ладно, ладно, — ответил Балу, который ещё не до конца успокоился от смеха. — Пошли, Зеро. Тебе нужна каждая минута сна. — Ага, — ответил он и увидел, как Эхо заходит с балкона, стряхивая с одежды остатки пепла от сигареты, словно смахивая с себя остатки мирской суеты. — Эхо, мы спать. Ты сегодня на диване. — Знаю уже, — ответил Эхо, ухмыльнувшись и направляясь к дивану, который должен был стать его постелью. — Давайте, спокойной ночи, шалопаи. Пусть вам приснятся кошмары про мирные поля ромашек. — Спокойной ночи, — донеслось хором от троих голосов, уже удаляющихся по коридору. От такого единодушия Локо встал с дивана и, освободив место Эхо, вместе с Лило направился в её комнату, оставляя Эхо в одиночестве посреди огромной гостиной, погружённой в мерцание городского света. Зеро закрыл дверь своей комнаты и лёг на кровать. Хоть часть переживаний и ушла, растворившись в смехе и обещаниях, но он долго не мог уснуть. Когда он оказался в одиночестве и лежал в темноте, глядя в потолок, он прокручивал в голове завтрашний день снова и снова. Образы родителей, мерзкого монстра, того ужасного дня — всё смешалось в единый тяжёлый ком, который давил на грудь. Он пытался окончательно успокоиться и убедить себя, что всё будет хорошо, что он готов, но небольшая, ноющая тревога не отпускала. Она шептала о возможных ошибках, о том, что он может не справиться, что прошлое окажется сильнее его новой силы. Воспоминания наваливались, но среди них, как тонкий, но упругий стержень, прорастала решимость. «Это надо сделать», — повторял он себе. «Поставить точку. Иначе не будет покоя». Эти мысли, эта борьба между страхом и целью, удерживали его на грани сна и яви. Он уснул, проворочавшись несколько часов, когда тело, измождённое физическими тренировками и эмоциональными потрясениями, окончательно сдалось. Утром, уже позавтракав, все собрались в прихожей. Лило, стоя у порога, обняла всех троих по очереди: сначала Балу, крепко, пытаясь сделать это до хруста его костей, затем Эхо, и наконец Зеро, её взгляд был полон беспокойства. — Берегите себя, ребята. И Зеро, не забудь про наше обещание насчёт Сочи, — сказала она, слегка улыбнувшись, стараясь выглядеть храброй. Трое мужчин попрощались, закрыв за собой тяжёлую дверь пентхауса, оставляя девушку с мирно спящим тигром наедине в огромной квартире, которая казалась пустой без их гомона. В машине, по пути в аэропорт, было тихо. Не мёртвая тишина, а скорее напряжённая пауза перед бурей. Эхо пытался разрядить обстановку, рассказывая какие-то свои байки. Балу было смешно, и его низкий, раскатистый смех наполнял салон. Но даже он не мог до конца развеять тяжёлую ауру вокруг Зеро. Тот лишь изредка хмыкал или выдавливал короткий смешок, но в основном он молчал, глядя в окно и думая о своём. Город за стеклом был серым, будто выцветшим от бесконечных дождей и пыли. Его мысли метались от предвкушения встречи с монстром, что забрала его родителей, до страха быть не готовым. Он представлял их лица, их последний взгляд. «Я должен это сделать», — крутилось в голове. «Ради них. Ради себя. Чтобы наконец-то найти покой. Или хотя бы приблизиться к нему». Он ощущал, как его магия, словно кровь, пульсирует в венах, готовая вырваться наружу. Но хватит ли этого? Хватит ли его воли, чтобы не сломаться перед лицом самого большого страха? Эти вопросы вихрем проносились в его сознании, пока машина несла их к неизбежному. В самолёте, когда гул двигателей слегка изменился, а джет набрал рабочую высоту, давая понять, что можно отстегнуть ремни безопасности, атмосфера немного разрядилась. Эхо, откинувшись на спинку кресла, достал из кармана планшет, который ему дал Молотов, и его пальцы пробежали по экрану. — Смотрите, — сказал он, повернув экран к Зеро и Балу и разворачивая трёхмерную схему на планшете. Изображение Зоны Покрытия появилось перед ними, жуткое и притягательное одновременно. — Зона «Страна фей». Место не из простых. Это огромный, раскинувшийся на сотни гектаров древний лес, оцепленный со всех сторон. Время там течёт аномально: день короче, ночь длиннее. Из-за влияния босса Зоны, «Голодной смерти», ночь наступает там быстрее, окрашивая всё вокруг в тёмные, угрожающие тона. И чем темнее становится, тем сильнее и многочисленнее монстры. Простая арифметика: меньше света — больше проблем. На планшете возникло изображения монстров из этой зоны и самой «Голодной смерти». Зеро увидел знакомые очертания и узнал в боссе тварь, которая заставила его отца пожертвовать собой, а мать истекать кровью, после чего монстр поглотил её тело колючей оградой. Эхо перевёл взгляд с планшета на Зеро, затем на Балу. Его глаза были серьёзны и проницательны, без обычной насмешки. — Вам нужно войти в Зону и продвигаться как можно быстрее, пока есть свет. Убить максимум монстров днём, чтобы ночью не оказаться в окружении. Если не успеете убить монстров и босса, то сделать то же самое и уничтожить ядро после захода солнца будет намного сложнее. В лучшем случае придётся пробиваться сквозь орды усиленных тварей, в худшем — попрощаться с жизнью. Эта Зона не прощает промедления. Я буду ждать у выхода из Зоны. Зеро молчал, вглядываясь в жуткую схему на планшете, где иссиня-зелёные массивы леса чередовались красными точками — местами потенциальной опасности. Его взгляд был сосредоточен, но внутри всё ещё чувствовалась дрожь. Он глубоко выдохнул, пытаясь отогнать мелькнувшие образы того дня, когда город погрузился во мрак. — Надеюсь, мы справимся, — сказал он наконец, его голос был глухим, но уже не дрожал. Он знал, что это не вопрос надежды, а вопрос необходимости. Балу потрепал его за волосы своей огромной ладонью, этот жест был одновременно ободряющим и слегка болезненным. — Конечно, справимся, родной. Будто бы у нас есть выбор, — в его голосе звучала непоколебимая уверенность. — Глаз за глаз, зуб за зуб. Я же говорил. Это не просто зачистка, Зеро, это твоя война, и мы в ней на твоей стороне. Зеро усмехнулся, впервые за последние часы. Усмешка была горькой, но настоящей. Слова Балу, его невозмутимая сила, словно щит, давали ему поддержку. Он посмотрел на Эхо, который, похоже, был доволен этой реакцией. «Они верят в меня больше, чем я сам», — подумал Зеро, и эта мысль, вместо того чтобы угнетать, дала ему неожиданный прилив сил. Он чувствовал, как начинает собираться в единое целое, как холодная ярость начинает вытеснять страх. Остаток полёта прошёл в относительной тишине. Измождённый бессонной ночью, когда мысли о грядущем не давали сомкнуть глаз, Зеро наконец провалился в глубокий, целительный сон. Он видел размытые образы леса, мелькающие тени, и лишь далёкий, успокаивающий гул самолёта был единственной связью с реальностью. Это был сон воина перед битвой. Сон, дающий лишь временное забвение. Балу осторожно разбудил его мягким касанием огромной руки по плечу за несколько минут до посадки, когда самолёт уже начал снижаться, а внешний мир снова стал прорываться сквозь иллюзии сна. — Вставай, Зеро. Мы уже прилетели, — его голос был тихим, чтобы не напугать, но достаточно твёрдым, чтобы вывести из дрёмы. Зеро открыл глаза, почувствовал непривычную тяжесть в голове, но тело уже ощущало себя отдохнувшим. Он кивнул, потянулся и расстегнул ремень. Они вышли из самолёта, ощутив на коже прохладный, влажный воздух провинциального города, пропитанный запахом сырости и чего-то неуловимо знакомого. Прошли через небольшой, но функциональный аэропорт, атмосфера которого резко отличалась от суеты мегаполиса. На улице Эхо сразу же достал пачку сигарет, прикурил, выпуская клуб дыма, который тут же подхватил лёгкий ветерок. Они встали у обочины, оглядывая окрестности. Над ними простиралось пасмурное небо, серое, как старое полотно, которое приветствовало их начинающимся дождем. Под ногами хрустел мелкий гравий, а вдалеке виднелись силуэты зданий, которые когда-то были противны Зеро до тошноты, а теперь казались чужими и не вызывали никаких эмоций, кроме легкой ностальгии. — Ну что? Так и будем тут стоять или, может, уже поедем к Зеро? — спросил Балу, вместе с дождём прерывая тишину. — Щас я вызову такси. — Стоять, какое такси? — прервал его Зеро. — Может, сразу целый минивэн? У меня в городе не катаются такие машины, чтобы ты смог поместиться внутри. Давайте пешком, заодно пройдёмся, ноги разомнём. — Ага, щас, — уже Эхо перебил Зеро. — Ты сам вчера жаловался, что мы время тратим, а теперь заднюю даёшь. Ну уж нет. — Не даю я никакую заднюю, просто ноги затекли, — пытался оправдаться Зеро, отводя глаза в сторону. — А ты что предлагаешь? — вступил в спор Балу, смотря на Эхо, пока тот держал руку над сигаретой, прикрывая её от капель дождя. — Телепортация, — сказал Эхо, затягиваясь. — А не ты ли говорил, что это очень тяжело и «энергозатратно» на такие дальние расстояния? — буркнул Зеро, показывая руками кавычки. — Да, — выдохнул дым Эхо. — Тяжело, энергозатратно, но я сегодня особо не собираюсь драться, так что могу потратить силы. — Я не против, так быстрее, — кивнул Балу, держа руки над головой и прикрываясь от усиливавшегося дождя. — Чем раньше начнём, тем быстрее закончим. — Там немного не так говорится, Балу, — сказал Зеро, глядя на великана, что предпринимал неудачные попытки спрятаться от холодных капель дождя. Он и Балу переглянулись, и Зеро, закатив глаза, выдыхая, сказал: — Ладно, давай уже быстрее, а то этот тигровый рулет сейчас растает. — Ну вот, другое дело, — кивнул Эхо, стараясь быстрее докурить сигарету. — А почему это я какой-то рулет? — недоуменно спросил Балу. — Забей, — оценив сравнение, усмехнулся и сказал Эхо. Он глубоко затянулся, наслаждаясь последним глотком никотина, а затем методично затушил окурок о подошву ботинка и выбросил его в ближайшую урну. После чего положил руки на плечи парней, и в следующее мгновение мир вокруг них исказился, превратившись в калейдоскоп цветов и звуков, воздух сжался, а желудок подскочил к горлу. Непродолжительное, но мощное чувство дезориентации — и через секунду они уже стояли у подъезда, старого и знакомого для Зеро с Эхо, дома. Приземление было резким. — Кхе-кхе, фух бля, — прокашлялся Эхо, не ожидая, что телепортация дастся ему настолько тяжело. — Да уж. Ну что, добро пожаловать в дом, милый дом. — Погоди, Эхо, я пока что не вижу, где именно находится дом, — Зеро моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, и держась за руку наставника на плече. — В прошлый раз было не так, — сказал Балу, держась за голову и стараясь осознать, что произошло. Зеро наконец пришёл в себя и, выпрямившись, посмотрел вперёд. Перед ним был его дом. Время здесь, казалось, застыло. Будто ещё вчера он шёл сюда и спрыгнул с крыши, после чего встретился с тем, кто забрал его имя, и с тем, кто дал ему новое. Фасад здания всё так же был покрыт трещинами, а когда-то яркая краска окончательно облезла, обнажив серый бетон. Но для Зеро это всё равно было место, куда он может вернуться. Дом, пусть и раненый, но его родной дом. — Пошлите, гости дорогие, — выдал Зеро и направился в сторону подъезда. — Ага, — ответил Эхо и пошёл вперёд, оборачиваясь назад. — Эй, рулет, догоняй, а то так и простоишь тут до завтра. — Да почему блять рулет, — огрызнулся Балу и, ещё немного шатаясь, направился следом за двумя в подъезд. Троица направилась к лестнице и пошла наверх. Дойдя до нужного этажа, Зеро достал ключи из почти пустого рюкзака и открыл дверь. Даже по прошествии полугода с тех пор, как квартира стала пустовать, там ничего не изменилось, кроме появившейся пыли внутри. Квартира была маленькой, но в то же время удивительно уютной, сохраняющей фантомное тепло прошлого. Они скинули вещи и разошлись кто куда. Балу осматривал комнаты с интересом, пока Зеро ходил то в кухню, то в гостиную, вспоминая, как он и Эхо проводили тут первые тренировки. Наставник же подошёл к окну и смотрел во двор, вспоминая, как он гонял Зеро вокруг этого места. Спустя несколько минут Балу уже расположился на диване, а Зеро вернулся с кухни с кружками кофе. Эхо взял у него кружку, сидя рядом с Балу, и, отпив, повернулся к Зеро. — Слушай, малой. А то, что ты рассказывал про маму, — начал Эхо, его голос был непривычно мягким, — про подарок под кроватью... это правда была? Она действительно что-то оставила там для тебя? Или она просто сказала это, чтобы ты ушёл и не видел... не видел того, что произойдёт? Вопрос Эхо ударил Зеро в самое сердце, заставляя замереть. Он никогда не проверял. Страх перед последним воспоминанием о родителях был слишком силён. Он столько лет избегал этого, но теперь, когда он стоял здесь, в их пыльной, молчаливой квартире, оттягивать было уже невозможно. — Не знаю, — ответил Зеро, его голос был едва слышен, почти шёпотом. — Я никогда не проверял. Просто... не мог. — Так давайте проверим, — сказал Балу, подходя ближе, его взгляд был прямым и ободряющим. — Нет ничего хуже неведения. Если там что-то есть, ты должен это знать. Если нет — по крайней мере, будет лучше, если ты будешь в этом уверен. Зеро хотел возразить, сказать, что это слишком лично, слишком больно, но слова застряли в горле. Он посмотрел на Балу, затем на Эхо, который ждал, не отрывая взгляда. Они не осуждали его, не торопили, но их присутствие было ощутимым, поддерживающим. Он знал, что они правы. Он должен это сделать. — Хорошо, — выдохнул он и поставил кружку на столик. — Давайте проверим. Зеро медленно пошёл к закрытой комнате родителей, куда не решался заходить уже несколько лет. Дверь, когда-то яркая, теперь была тусклой и обшарпанной, но всё ещё казалась неким барьером, защищающим его от самых болезненных воспоминаний. Вдохнув поглубже, он наконец открыл дверь. Внутри царила тишина. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом пыли и ушедшего времени. С каждым шагом вглубь комнаты Зеро чувствовал, как на него наваливается тяжесть прошлого, воспоминания, которые он столько лет старался подавить. Он подошёл к кровати и опустился на колени, скрипя суставами, и, зажмурившись, пошарил рукой под ней. Пальцы наткнулись на что-то твёрдое и шершавое. Он вытащил небольшую, покрытую пылью коробку. Она была проста, без изысков, но ощущалась удивительно лёгкой, словно внутри хранилось что-то хрупкое и невесомое. Балу и Эхо стояли в проходе, не решаясь вторгаться в комнату, которая была важным местом для Зеро. — Ну что? Пусто? — спросил Балу, стараясь разглядеть, было ли что-то под кроватью или нет. — Есть, — коротко ответил Зеро. — Коробка. — И что там? — выдал Эхо. — Не знаю, она... очень лёгкая, — сказал Зеро, держа коробку и не решаясь её открыть. — Открывай, — отрезал Балу. — Даже если там и правда ничего нет. Промедлив мгновение, Зеро открыл коробку. Внутри лежало много фотографий. Зеро достал их и крепко сжимал в руках, словно боялся, что они превратятся в пыль. — Пусто всё-таки? — с некоторой грустью решил уточнить Эхо. — Нет, — дрожащим голосом ответил Зеро. — Тут... фотографии. Я, мама, папа. Мы вместе. Пока он говорил, с его глаз медленно начали проступать слёзы. Он не ожидал, что заплачет. Двое в проходе заметили стекающие капли на лице парня, который сейчас был больше похож на того маленького мальчика, что остался совсем один. — Зеро... — Балу хотел поддержать друга, но Эхо прервал его, положил руку на плечо и, покачав головой, сказал: — Зеро, мы оставим тебя наедине с этим. Сейчас будет лучше, если ты побудешь один. Мы будем ждать тебя на кухне. Пошли, Балу. Они ушли, прикрыв дверь в комнату, оставив Зеро со своими воспоминаниями. Он несколько минут сидел на коленях и тихо плакал, глядя на несколько фотографий, которые выбивались из общей кучи. Улыбающаяся мама с ним на руках в роддоме. Папа с лёгкими слезами на глазах, держащий малыша на руках, уже у них дома. И сам малыш Зеро, который сидел в маленьком тазике, рядом с мамой, которая была уже почти вся мокрая от детского хулиганства Зеро. Он выдохнул, стараясь успокоиться, после чего оглядел всю комнату. Он аккуратно поднялся на ноги, и, держа фотографии в левой руке, рукавом правой руки попытался протереть своё лицо, но его прервали два голоса, которые были всё ближе и ближе к нему. — Нет, Эхо! Я так больше не могу! Ну так нельзя, это не по-людски! — Балу, стой! Оставь его в покое, дай пацану хоть момент прожить. Зеро усмехнулся, и этот смех стирал остатки былых слёз. Он подошёл к двери и как только открыл её, огромные руки обхватили его и сжали, приподняв над полом. — Зеро! Я рядом, и даже если я не могу плакать, я готов прожить твою боль с тобой. Ты не должен быть один. А то станешь как этот старый сухарь, — сказал Балу, смотря на Эхо. Но его тираду прервали шлепки Зеро по спине великана. — Балу... Задушишь... — еле выдавил Зеро. — Ой, прости, Зеро, — виновато ответил Балу, резко отпустив друга. — Кхе-кхе-кхе, — начал откашливаться Зеро, одновременно стуча по груди. — В общем, это, Зеро, я хотел сказать, — продолжил Балу, но его перебил Зеро. — Балу. Я понял. Мне очень приятно, что ты решил поддержать меня в тяжёлой ситуации. Спасибо тебе, правда. — Да не за что, — будто немного смутившись, ответил Балу. — Так что там с фото? — выдал Эхо, всё это время стоявший рядом. — Или ты не хочешь показывать? — Эхо! — крикнул на него Балу, будто прорычал. — Что Эхо? Я уже тринадцать лет Эхо, — слегка смеясь, съязвил он. — Или мне теперь нельзя быть заинтересованным? — Это же личное, ты что, совсем... — Хватит, Балу. Я решил, что хочу поделиться этим с вами. Мне кажется, что так будет лучше. — Я рад, что ты решил не закапываться в прошлое и остаться в настоящем, — улыбаясь, сказал Эхо и, взъерошив волосы Зеро, направился на кухню. Балу и Зеро последовали за ним. Уже на кухне, Зеро разложил около тридцати фотографий на стол, давая им посмотреть на их содержимое. Троица медленно разглядывала наследие Зеро, иногда смеясь. — Нормальная у тебя валына, барбос, — начал смеяться Эхо, указывая на фото. На нём Зеро было около года или двух, он лежал на родительской кровати с трусами на голове и держал ноги в воздухе. — Ну ты и гандон, Эхо, — смущённо смеясь, сказал Зеро. — А что сразу гандон-то? Или ты один Д'Артаньян, а все пидорасы? — А вот и наш Д'Артаньян, собственной персоной, — подключился Балу, указывая на другое фото, после чего тоже начал заливаться смехом. На том фото Зеро был в костюме мушкетёра с нарисованными усами, на фоне ёлки и держал в руке самодельную шпагу. — Ты такой индеец, клянусь, — выдал Эхо и тоже залился смехом. Зеро смеялся вместе с ними. Ему не было обидно, он был лишь немного смущён, но понимал, что в их словах не было желчи. Когда они закончили рассматривать фотографии, Эхо ушёл курить на общий балкон, а Зеро начал собирать фото в одну стопку. Он заметил одну фотографию, на которую до этого не обращал ни капли внимания. На ней были он и его родители вместе, за год до их смерти. Они стояли на фоне парка аттракционов «Седьмое Небо», который был в Питере. Зеро вспомнил, как они поехали туда, чтобы отпраздновать его пятый день рождения. Он невольно улыбнулся, и это заметил Балу. — Что там? — спросил он. — Да так, — ответил Зеро. — Фотка, где я с родителями в парке аттракционов, в мой день рождения. — Это же «Седьмое Небо». Так оно же в Питере, — заметил Балу, вглядываясь в фотографию. — Да, мы поехали туда только ради этого парка, — в голосе Зеро были нотки ностальгии. Не грустной, а тёплой и приятной. — Удивительно, — подметил Балу. — Я думал, что ты раньше не бывал в Питере, а оказывается, вон оно как. — Да я этого даже не помнил, — сказал Зеро, глядя на фото. — Но думаю, что не против побывать там спустя столько лет. — Значит, давай сходим как-нибудь, — ответил Балу, закинув руку на плечо Зеро. — Все вместе. — Было бы славно, — ответил Зеро и убрал фотографию в маленький карман на предплечье куртки, чтобы это счастливое воспоминание теперь всегда было рядом с ним. — Так, пиздюки, — скомандовал Эхо, заходя на кухню и закончив курить. — Сейчас план такой. Чтобы мы не тянули время ещё больше, я прямо сейчас вызываю такси. Еду до Зоны и оттуда телепортируюсь сюда. Отсюда я забираю вас, и мы телепортируемся обратно к Зоне. Заходим вместе, но я остаюсь у входа и жду вас. Когда будем внутри, если вдруг край как понадобится помощь, подайте какой-нибудь сигнал, и я приду. Есть вопросы? — Да, — начал Балу. — А зачем тебе ехать туда на такси, чтобы потом возвращаться сюда телепортацией, и обратно так же? — Потому что нам надо знать место, куда мы телепортируемся, — ответил Зеро. — Ты же читал «Летопись», там был описан этот момент. — Да, всё так, как сказал Зеро, — продолжил Эхо, будучи довольным своим учеником. — Поэтому пока я буду всё это делать, вы по максимуму отдыхаете напоследок, и мы отправляемся. — Перед смертью не надышишься, — сказал Зеро, едва ухмыляясь. — А ты поменьше пизди, — ответил Эхо, дав Зеро щелбан. — Всё, давайте, до скорой встречи. — Давай, — в один голос ответили ему Зеро и Балу. К Зоне они добрались спустя час. Эхо вызвал такси, доехал до места, запомнил точку и вернулся в квартиру. — Ну что, соскучились? — спросил тот, как только появился в гостиной, где сидели Зеро и Балу и играли в карты. — Да с тобой тут соскучишься, — сказал Зеро, откладывая карты в сторону. — Мы готовы. Погнали. Зеро посмотрел на Балу, и они оба встали с дивана. Эхо в очередной раз положил руки на их плечи, и они телепортировались прямо к КПП. — Фух бля, надеюсь, что когда-нибудь я привыкну к этому, — проворчал Балу. — Бог даст, будет, — ответил ему Зеро, и они втроём пошли проходить контроль. Уже у входа в Зону Эхо и Балу не стали медлить и сразу шагнули сквозь терновые кусты в купол Зоны. Зеро остановился на минуту и несколько секунд разглядывал некоторые кусты. Он понимал: в одном из них были останки его матери. Но сейчас уже не было времени на сожаления. Он шагнул внутрь и оказался в зелёном лесу, рядом с Эхо и Балу. — Давайте осторожнее там. Удачи, — сказал Эхо и сел в тенёк на землю, облокотившись на ствол дерева. Зеро и Балу лишь кивнули и направились вперёд.