По ту сторону сделки

Пробуждение было тяжёлым, словно Зеро пытался выплыть на поверхность из глубокого, вязкого болота. Первым, что вернулось к нему, были запахи — резкий, бьющий в нос аромат дешёвой хлорки и лекарств. Этот стерильный больничный дух мгновенно вытеснил из памяти сырой, сладковато-гнилостный запах аномального леса «Страны фей». Зеро медленно приоткрыл веки. Глаза тут же обожгло ярким, безжалостным светом. С правой стороны от больничной койки располагались широкие окна палаты, сквозь чистые стёкла которых пробивались утренние лучи солнца. Зеро попытался сглотнуть, но горло словно засыпали сухим песком. Каждое движение отзывалось тупой, ноющей болью во всём теле — последствия полного выжигания магических резервов давали о себе знать. Внутри он чувствовал себя абсолютно пустым, как высохшее русло реки, но сквозь эту физическую немощь проступало странное, давно забытое чувство. Тяжёлый, ржавый замок, который пятнадцать лет сдавливал его грудь, наконец-то исчез. На душе было тихо и... спокойно. Справа от койки, прямо на фоне залитого солнцем окна, на хлипком больничном стуле сидел Эхо. Эта сцена невероятно точно повторяла их самую первую встречу на заброшенной стройке. Эхо, слегка сгорбившись, был полностью поглощён своим телефоном, лениво листая бесконечную ленту новостей. Рядом с ним в воздухе плавно покачивалось крупное красное яблоко. Вокруг плода, подчиняясь невидимой воле, с хирургической точностью кружил острый армейский нож. Тонкая, непрерывная стружка красной кожуры ровной спиралью опускалась на расстеленную на тумбочке салфетку. Телекинез Эхо, как и всегда, выглядел обыденно и безупречно. Почувствовав изменение в дыхании парня, Эхо на секунду отвёл глаза от экрана телефона, бросил быстрый взгляд на койку и хмыкнул. Левитирующий нож послушно замер в воздухе, застыв в паре миллиметров от очищенной мякоти. — Очнулся наконец, — негромко произнёс Эхо, убирая телефон в карман куртки. — А я уж думал, придётся заказывать венок с надписью «От скорбящих коллег по цеху». Зеро попытался ответить, но из горла вырвался лишь хриплый, едва различимый сип: — Где... мы?.. Пить... — Лежи и не дёргайся, — осадил его Эхо. Он слегка повёл пальцем, и гранёный стакан с прохладной водой, стоявший на тумбочке, плавно поднялся в воздух и подлетел к кровати. Зеро со стоном приподнялся на локтях, дрожащими руками перехватил стакан и жадно, давясь, сделал несколько больших глотков. Вода показалась ему самым вкусным напитком в жизни. Вернув стакан на место, он устало откинулся на подушку, уставившись на Эхо. — Мы ещё в городе, — ответил Эхо на заданный вопрос, перехватывая очищенное яблоко ладонью. Нож плавно опустился на салфетку рядом с кожурой. — В местной больнице. Мы сказали врачам, что ты Пограничный, который просто немного переусердствовал в Зоне Покрытия. Этого было достаточно, чтобы они не задавали лишних вопросов о твоих лопнувших сосудах в глазах и полном истощении. Сейчас ты под капельницей. Как только местные эскулапы скажут, что тебя можно транспортировать без риска для твоей драгоценной жизни, мы сразу же поедем обратно в Питер. Зеро молча переваривал информацию, чувствуя, как тепло от воды медленно расходится по телу. — А... Балу? — хрипло спросил он. — Что с ним? — Твой личный медведь сейчас за дверью, — Эхо кивнул в сторону закрытой двери палаты. — Дежурит там с самого момента нашего прихода. Устроил тут местному персоналу террор своей гиперопекой. Медсёстры боятся мимо него ходить — думают, что это сбежавший из зоопарка тигр, только на двух ногах, или, по крайней мере, очень агрессивный представитель фауны из жарких стран. Хочешь, позову его? Он извёлся весь. Зеро слабо кивнул, и Эхо поднялся со стула, разминая затёкшую спину. Он подошёл к окну, приоткрыл створку, впуская в душную палату прохладный утренний воздух. — Сейчас запущу этого великана, — проговорил Эхо, глядя на город за окном. — Только морально подготовься, он наверняка полезет обниматься со своими бразильскими нежностями. Эхо оттолкнулся от подоконника, подошёл к двери и без стука распахнул её. В коридоре, словно охранный истукан, возвышался Балу. Его огромная фигура перекрывала почти весь проход. — Проснулся твой припадочный, — бросил Эхо, махнув рукой в сторону Зеро. В его голосе не было ни капли сочувствия, лишь привычный цинизм. — Можешь перестать пугать медсестёр и зайти, пока он опять не вырубился. Балу на мгновение замер, его голубые глаза расширились от облегчения. На лице появилась широкая улыбка. — Зеро! — его голос прозвучал как раскат грома в узком коридоре, заставив пару проходящих мимо медсестёр буквально вжаться в стену. — Ты жив! Слава всем богам! Балу одним широким шагом оказался в палате. Он нежно, но крепко обхватил Зеро за плечи, словно боясь причинить боль хрупкому другу, но в его объятии чувствовалась вся его мощь и искренняя радость. — Я так переживал, братец, — голос Балу дрожал от волнения, которое он так старался скрыть. — Если бы с тобой что-то случилось... я бы разнёс эту Зону до основания! Я уже был готов начистить Эхо его ебальник за то, что он отправил тебя туда! Эхо, закрывающий дверь и наблюдавший за сценой с невозмутимым видом, только хмыкнул, скрестив руки на груди. — Я бы поглядел на это, великан. Но, кажется, цепями сковали не меня, — бросил он. Балу проигнорировал колкость Эхо, продолжая смотреть на Зеро. — Ты сковал меня, Зеро. А я позволил. Эти цепи... я бы их порвал, если бы захотел. Но это был твой бой. Твоё право, — он помолчал, глядя в пол. — Только вот если бы ты не выжил... я бы винил себя. Что стоял и смотрел. Что не был рядом, — он поднял глаза. — Ты в порядке, и за это я благодарен. Зеро, всё ещё ощущая слабость, но тронутый такой искренней заботой, слабо улыбнулся и кивнул. — Я знаю, Балу. Спасибо тебе... за всё. За то, что не бросил меня там и был рядом. Балу облегчённо вздохнул, его широкая ладонь осторожно погладила Зеро по волосам, как он обычно гладил Локо. — И всё-таки, как ты? Что чувствуешь? — спросил Балу, отстраняясь и позволяя Зеро снова откинуться на подушки. — Я видел, что ты сделал... это было... безумно. — Пусто, — ответил Зеро, медленно моргая. — Но... спокойно. И боли почти нет. Эхо подошёл к ним, его взгляд был задумчивым. — Твои резервы были опустошены до нуля. Ты был на грани. На таком пределе, что обычный человек после такого — либо покойник, либо овощ. Я начал тебя подлатывать ещё там, в Зоне, перед тем как Балу вытащил тебя. Это, наверное, и спасло тебя от худшего. Но даже при этом... твой организм восстанавливается с нечеловеческой скоростью. В этот момент в дверь палаты раздался тихий стук. — Войдите! — громко произнёс Балу, явно ожидавший этого момента. Дверь отворилась, и в палату вошёл молодой врач в отглаженном белом халате, за ним следовала медсестра с папкой. Врач с осторожностью оглядел Балу, потом перевёл взгляд на Эхо, и лишь затем сосредоточился на Зеро. — Ну как, пациент, пришли в себя? — спросил он, подходя к кровати и деловито листая папку с историей болезни. — Судя по всему, ваш товарищ разнёс бы больницу, если бы вы не очнулись. Зеро кивнул. — В целом, всё в норме, — заключил врач, проведя осмотр и взглянув на показатели приборов, подключённых к Зеро. — Для обычного человека такое истощение, плюс то, что вы пережили... это было бы фатально. Или, как минимум, неделя, а то и больше, реанимации. Но вам очень повезло, что ваш союзник смог оказать первую магическую помощь ещё до того, как мы вас забрали. И, конечно, ваша собственная природа. Быть Пограничным — это не только способности, но и невероятная регенерация, усиленная выносливость. Это заметно уже даже сейчас, что вы так быстро пришли в себя. Врач улыбнулся, покачивая головой. — Вы поразительно быстро восстанавливаетесь. В принципе, вам осталось пройти пару контрольных обследований и сдать анализы. Если всё будет хорошо, сегодня вечером или самое позднее завтра утром вы сможете покинуть больницу. Настоящее чудо, если честно. Обычно Пограничные, которые настолько вымотались в Зоне, отлёживаются минимум пару дней, а тут... один день, и вы почти в строю. Балу удовлетворённо хмыкнул. Эхо лишь слегка приподнял бровь, глядя на Зеро. — Так, анализы, обследования... — пробормотал врач, делая пометки в своей папке. — Медсестра сейчас всё организует. Медсестра подошла, готовая к взятию крови. Пока Зеро сдавал анализы, Балу и Эхо отошли к окну, обмениваясь короткими фразами, но их взгляды постоянно возвращались к Зеро. После процедур врач ещё раз убедился, что всё в порядке, и пообещал скоро вернуться с результатами. — Кстати, доктор, — встрял Балу, когда врач уже собирался уходить, — ему можно что-нибудь поесть? А то мой братишка совсем исхудал за эти приключения. Ему нужны силы. Врач обернулся, чуть улыбнувшись. — Да, в целом, что-нибудь лёгкое можно. Главное, не сильно тяжёлое и жирное. Желательно бульон, каша, что-то щадящее, — он взглянул на медсестру, которая всё ещё находилась в палате, собирая использованные материалы. — Сестра, принесите пациенту что-нибудь из больничной столовой. Медсестра кивнула, и после того, как врач дал последние наставления и вышел, она тоже удалилась, пообещав скоро вернуться с едой. — Вот и всё, малыш, — сказал Эхо, когда врач и медсестра вышли. — Скоро мы свалим отсюда. Готовься к Питеру. Зеро, чувствуя себя заметно лучше, но всё ещё опустошённым, кивнул. Впереди был путь домой, но теперь он знал, что его «дом» — это не просто место, а люди, которые его окружают, и спокойствие, которое он наконец обрёл. Несколько минут троица разговаривала в палате, обсуждая состояние Зеро, прошедшую Зону и общие впечатления. Эхо, как всегда, был невозмутим, Балу же рассказывал, как он видел бой Зеро, от чего тот немного смутился. Вскоре дверь снова отворилась, и медсестра зашла с подносом. На нём дымилась небольшая тарелка с манной кашей и кружка тёплого чая. — Вот, пожалуйста. Кушайте, вам нужны силы, — мягко произнесла она, ставя поднос на прикроватный столик, после чего удалилась из помещения. Зеро с подозрением уставился на кашу. Её вид был... неаппетитным. Жидкая, с комочками, она выглядела так, будто её готовили специально, чтобы отбить аппетит. Он взял ложку и, набрав немного, осторожно попробовал. — М-да, — протянул Зеро, морщась от безвкусной, чуть солоноватой консистенции. — Конечно, это... не кулинарный шедевр. И не особо приятно. Но, ладно, переживу. — Конечно, переживёшь, и тем более пережуёшь, — усмехнулся Эхо. Балу, услышав шутку, фыркнул, а затем его глубокий, раскатистый смех наполнил палату. Зеро, хоть и не до конца оценил игру слов, тоже не смог сдержать улыбки, а потом и сам чуть не поперхнулся кашей от смеха. Было что-то терапевтическое в их присутствии, в этих простых, почти домашних шутках посреди больничной стерильности. После того как Зеро кое-как осилил кашу и выпил чай, они ещё немного посидели, поговорили о мелочах. — Ладно, герой, — сказал Эхо, поднимаясь. — Я пойду прогуляюсь, проветрюсь. Кажется, никотиновая ломка начинает брать своё, а здесь, в помещении, это не приветствуется. — А я, — Балу тоже встал, его огромная фигура заслонила почти половину палаты. — Пойду позвоню Лило. Скажу, что ты очнулся, и спрошу, как она там без нас. И заодно свяжусь с людьми в Сочи. Нужно узнать, как там продвигается наблюдение за нашим лудоманом. Они вышли, оставив Зеро в палате одного. Наступившая тишина была иной, чем та, что окутывала его в первые минуты пробуждения. Тишина покоя и размышлений. Зеро посмотрел в окно. Серый городской пейзаж не изменился, но его взгляд на него был другим. Он разглядывал свои руки. Ладони были покрыты мелкими ссадинами, запястья — следами от капельниц, но они не болели. Он пытался ощутить себя, своё тело, свою магию. Чувствовал слабость, но не ту давящую опустошённость, что была в Зоне раньше. Скорее, это было похоже на чистый лист, на котором можно было начать писать новую главу. Он аккуратно встал и подошёл к вешалке, где была его куртка. Открыл карман и достал фотографию, после чего вновь лёг на койку. Разглядывая фотографию и проведя по ней большим пальцем, он ощутил приятное чувство, которое откликалось где-то в груди. Тёплое воспоминание. Положив фото на прикроватную тумбочку, Зеро размышлял о произошедшем в Зоне. О ярости, которая поглотила его, о финальном «Кровавом шторме». Стыдно ли ему? Нет. Гордился ли он? Возможно, но больше всего он чувствовал облегчение. Груз, который он носил уже почти шестнадцать лет, наконец-то был сброшен. Родители. Их лица, их голоса, их любовь. Они были там, и они простили и отпустили его. Это было самым важным. Теперь его путь — это не только месть, но и жизнь, которую они хотели для него. Спустя ещё несколько минут вернулся Балу. Его телефонный разговор, судя по всему, прошёл успешно, потому что он выглядел довольным. — Ну что? Как Лило? Что с жадиной? — Зеро завалил вопросами Балу. — Всё хорошо. Лило была очень рада, что ты очнулся, — отвечал Балу. — Когда вчера я сказал ей, что ты в больнице, она вся распереживалась. Сказала, что уши мне оторвёт, если ты кони двинешь, — посмеялся Балу. — А жадина. У него всё по-старому. Куча фишек и столько же пустых бутылок из-под выпивки. Вскоре у двери появился Эхо. От него слегка пахло свежим воздухом и никотином. Он явно нашёл укромное место для своей привычки. — Ну что, калеки, — сказал Эхо, заходя обратно в палату. — Все в норме? — Конечно, — ответил Балу, кивая. — А ты как, Зеро, посидел в одиночестве? Не начал разговаривать с призраками? Зеро улыбнулся и покачал головой. — Только с собой. — Значит, едем в Питер, — сказал Балу. — Как только тебя отпустят. — Да, — ответил Зеро. — Но раз уж мы здесь, надо заехать домой, забрать вещи. Я же приехал с почти пустым рюкзаком. Не дело, если я буду жить в Питере только с парой футболок и носками. Нужно взять что-нибудь ещё. Дверь снова отворилась, и вошёл врач с папкой. Он выглядел довольным. — Отличные новости. Анализы в норме, никаких отклонений. Можете считать себя практически здоровым. Зеро облегчённо выдохнул. Эта новость, словно окончательное разрешение, сняла последние остатки напряжения. Он осторожно, чувствуя каждый мускул, поднялся с кровати. Тело всё ещё ныло, но уже не было той изнуряющей слабости. Он чувствовал, как энергия медленно, но верно возвращается. Эхо и Балу, увидев, что Зеро встал, почти одновременно поднялись со стульев. — Ну что, малыш? Чувствуешь себя готовым к новым подвигам? — Эхо прищурился, в его голосе сквозила лёгкая насмешка. — Только к сбору вещей, — усмехнулся Зеро. — Я сейчас. Балу кивнул, и он с Эхо вышли из палаты, оставляя Зеро наедине. Он быстро переоделся в свою одежду и собрал немногочисленные вещи, которые были при нём в палате. Прежде чем покинуть помещение, он выкинул остатки яблока, с которого Эхо снял кожуру, в мусорное ведро и вышел в коридор. Эхо и Балу уже ждали его, прислонившись к стене. Эхо, как обычно, с невозмутимым видом листал что-то в телефоне, а Балу, скрестив руки на груди, терпеливо стоял рядом — его огромная фигура казалась слишком большой для узкого больничного коридора. — Готов? — спросил Балу, улыбаясь. Зеро кивнул, чувствуя лёгкое возбуждение от предстоящего движения. Они направились к выходу из больницы. Весь путь прошёл в тишине. Больничный холл, заполненный людьми, казался слишком шумным после тишины палаты. Они миновали стойку регистрации, равнодушных охранников и наконец оказались на улице. Едва они ступили на тротуар, Эхо без лишних слов положил руки на плечи Балу и Зеро. Мир вокруг вновь исказился, закружившись в калейдоскопе, а затем резко стабилизировался. На этот раз приземление было намного мягче, чем в прошлый раз. Они стояли прямо посреди гостиной старой квартиры Зеро. Балу, как только почувствовал твёрдую почву под ногами, тут же рухнул на ближайший диван, издавая тяжёлый вздох, который сотряс пыльные подушки. — Уф... каждый раз как в первый. Мои внутренности до сих пор пытаются поменяться местами. Эхо лишь хмыкнул в ответ, отряхивая несуществующую пыль с рукавов. Зеро, хоть и чувствовал себя лучше, всё равно ощущал лёгкое головокружение. Быть здесь, в гостиной своего детства, после всего, что произошло, было странно. Не было прежнего страха, но и прежнего тепла тоже. Лишь лёгкая, щемящая грусть и ощущение завершённости. — Я пойду собирать вещи, — сказал Зеро, направляясь к своей комнате. Он зашёл в комнату, которая была практически такой же, как и восемь месяцев назад, разве что слой пыли стал толще, а воздух — тяжелее. Взяв полупустой рюкзак, с которым приехал, Зеро начал складывать немногие пожитки. Поскольку он жил один и уже давно, вещей было не так уж и много. В основном это были старые учебники, несколько футболок, пара спортивных штанов с джинсами. Всё это без труда поместилось в его походный рюкзак, но он решил взять и что-то более личное. Среди старых футболок и потрёпанных журналов он отыскал свои старые проводные наушники — артефакт из прошлой жизни. Он периодически пользовался ими, когда жил здесь. Но за последние восемь месяцев, проведённых в тренировках с Эхо и в Питере, он ни разу их не надевал. Он провёл пальцами по потёртым амбушюрам, затем аккуратно сложил их и убрал в один из внутренних карманов куртки, решив, что это будет маленькая часть его прошлого, которую он заберёт в будущее. В конце концов, даже в новом мире нужна музыка. Несколько фотографий, кроме той, что была в кармане, и пару памятных мелочей он также аккуратно упаковал. Рюкзак стал заметно тяжелее и плотнее, и Зеро с трудом, но смог застегнуть его. Когда он, закинув рюкзак за спину, вышел из комнаты в гостиную, его встретил Эхо. Он стоял посреди комнаты, широко раскинув руки, и на его лице играла хитрая, предвкушающая улыбка. — Ну что, герой, всё собрал? — спросил Эхо. Не успел Зеро и слова сказать, как Эхо резко выхватил из подпространства что-то большое и, подавшись вперёд, оказался вплотную к Зеро. — Бу! — воскликнул Эхо, приложив к лицу как маску предмет, который оказался черепом барана с тёмными провалами глазниц, где раньше светились алые спирали. Зеро, не ожидавший такого, вскрикнул от неожиданности, отшатнувшись назад. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Он узнал его — череп той самой «Голодной Смерти», только это была его уменьшенная версия. Эхо залился громким, искренним смехом, опустив череп. — Ха-ха-ха! Надо было видеть твоё лицо, малой! Бесценно! — Что... что это за хрень?! Откуда ты его взял?! — выдохнул Зеро, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. В его голосе сквозил шок, смешанный с негодованием. — Это, мой дорогой Зеро, — с показным пафосом произнёс Эхо, протягивая череп Зеро. — Твой трофей. Настоящий рог славы. Череп того самого монстра, которого ты перемолол в кровавый фарш. Я забрал его специально для тебя. Он был у меня в пространственном кармане с того самого момента, как мы ушли из Зоны. Но сейчас он будет у тебя. Заслужил. Эхо чуть сдвинул череп, чтобы он был удобнее для захвата. — Помнишь, я как-то рассказывал тебе, как открывать своё собственное подпространство? Это довольно просто — концентрация, энергия... Ну так вот, теперь ты знаешь, куда его девать. Или будешь ходить по Питеру с головой барана на лице? Выбирай сам, как хранить память о своей победе. Зеро посмотрел на череп, затем на Эхо. В его глазах читалось недоумение, переходящее в лёгкое возмущение. — Ты... ты мне об этом рассказывал? — голос Зеро стал требовательным. — То есть... всё это время можно было открывать какое-то собственное пространство для хранения вещей? И ты не посчитал нужным убедиться, что я это освоил?! Почему я таскался с этим рюкзаком, когда мог сложить все вещи, которые мне были нужны, туда?! Это же чертовски удобно! Эхо невозмутимо пожал плечами, на его лице заиграла та самая циничная ухмылка, которую Зеро уже хорошо знал. — Не видел в этом особой надобности, малой. До определённого момента тебе это было не нужно. У тебя и так был рюкзак, а больших трофеев у тебя не было. Да и тренировались мы совсем другому. А теперь вот есть повод. К тому же я же говорил, как этим пользоваться, ты просто не слушал внимательно. — Не слушал?! — Зеро чуть не взвился. — Да ты наверняка просто сказал, что это существует, и всё! Даже не объяснил, как его открыть! Ладно... — он глубоко выдохнул, пытаясь успокоиться. — Что нужно сделать? Быстро. Эхо, явно наслаждаясь реакцией Зеро, медленно кивнул. — Хорошо. Смотри. Вытягиваешь руку, — Эхо продемонстрировал, вытянув свою ладонь вперёд. — Концентрируешь магическую энергию в кончиках пальцев. Затем представляешь, как будто само пространство перед тобой приоткрывает немножко свои так называемые двери. Как будто воздух разрезается, или холст рвётся, открывая проход в другое измерение. Главное — визуализация и вера, что это возможно. Эхо сделал жест, словно разрывая воздух. — После чего появляется так называемая дырка. Тёмная, словно бездонная пустота. Ты засовываешь туда руку, и всё — там твоя личная кладовка. Засовываешь туда предмет, мысленно представляешь, как он исчезает, после чего дырка закрывается. И самое главное: время там не течёт. То бишь, грубо говоря, там всё может храниться вечно, не портясь, не старея. Когда хочешь достать предмет, снова открываешь дырку, засовываешь руку в пространство, представляешь, какой именно предмет тебе нужен, и он оказывается у тебя в руке. Вытаскиваешь руку, пространство закрывается. Понял? Зеро, заворожённый, слушал объяснения, а затем взял череп у Эхо. Тяжёлый, с тёмными провалами глазниц, он был ощутимым свидетельством его победы. Зеро оглядел череп, затем поднял правую руку, точно как показал Эхо. Он закрыл глаза, сконцентрировался, чувствуя, как его магия, которая совсем недавно была на нуле, теперь тонкой нитью струится по венам. Он представил, как воздух перед ним колеблется, затем рвётся. Раздался лёгкий хлопок, и перед ним возникло небольшое, мерцающее тёмное отверстие — словно кусочек ночного неба, вырезанный из реальности. Зеро, чуть вздрогнув от удивления, осторожно просунул туда руку с черепом. Он почувствовал холод и странную пустоту, когда предмет покинул его ладонь. Представив, как череп занимает своё место внутри, он вынул руку, и дырка тут же схлопнулась, оставив лишь лёгкое покалывание в пальцах. — Работает! — выдохнул Зеро, его глаза горели восторгом. Он тут же вспомнил о рюкзаке. — Раз я теперь могу так сделать, то и таскать на спине этот камень нет необходимости! Он быстро снял рюкзак, открыл дырку вновь и засунул туда свой объёмный багаж. Ощущение лёгкости, когда рюкзак исчез, было невероятным. — Ну вот, теперь ты точно готов к приключениям без лишнего груза, — сказал Балу, смеясь. — Видишь, малой? — Эхо усмехнулся. — Жизнь становится проще, когда ты знаешь пару трюков. — Ты мог бы сказать раньше! — Зеро всё ещё не мог поверить. — Тогда ты бы не оценил, — парировал Эхо. — А теперь, когда у тебя есть достойный трофей и ты чуть не убил себя во второй раз, ты понимаешь всю прелесть таких мелочей. В этот момент телефон Балу завибрировал. Он достал его, взглянул на экран. — Всё, самолёт готовится к вылету, — сказал он. — Примерно через сорок минут будем на месте. Успеем ещё партию в карты перекинуть. — Отличная идея, — Эхо потёр руки. — Предупреждаю сразу: поддавков не будет. Следующие полчаса пролетели на диване. Эхо, как и следовало ожидать, с лёгкостью обыграл и Балу, и Зеро. Его хитрый взгляд, тонкий расчёт и, возможно, несколько незаметных телекинетических манипуляций с картами обеспечили ему безоговорочную победу. Зеро, хоть и проигрывал, чувствовал себя на удивление легко. Атмосфера была тёплой, почти семейной, что разительно отличалось от недавних ужасов Зоны. Когда время подходило к концу, Эхо встал. — Всё, парни. Шоу окончено, пора двигать. Самолёт нас не будет ждать. Очередная вспышка магии — и они уже стояли у входа в аэропорт. Пройдя через контроль, они поднялись на борт частного самолёта, который ждал их на взлётной полосе. Гул двигателей нарастал, готовясь оторвать их от земли, унося прочь от города, который стал для Зеро местом одновременно величайшей боли и величайшего освобождения. Самолёт набрал высоту, и теперь уже можно было отстегнуть ремни. В салоне стояла спокойная тишина, лишь монотонный шум двигателей убаюкивал. Зеро сидел, уставившись в иллюминатор, наблюдая за проплывающими внизу облаками, которые казались ему мягким, белоснежным морем. В отличие от предыдущего полёта, теперь на его лице не было ни тени тревоги, лишь лёгкая усталость и удивительное умиротворение. Балу что-то увлечённо смотрел в своём телефоне, Эхо, как обычно, листал новости, периодически хмыкая или улыбаясь чему-то одному ему ведомому. Зеро полез в карман куртки, нащупывая там свои старые проводные наушники, которые он бережно убрал. Достав их, он размотал провод, подключил к телефону и собирался вставить их в уши, чтобы под музыку погрузиться в дрёму. Но прежде чем наушники коснулись его ушей, Эхо, который, казалось, всегда был на шаг впереди, подал голос. — Кстати, малой, — Эхо повернулся к Зеро, и в его голосе не было привычной насмешки. — То, что ты сделал в Зоне... этот щелчок. Я, честно говоря, прихуел, когда Балу мне об этом рассказал. Я учился этому три года. Три года, чтобы щёлкать пальцами и не поджигать себе рукав. А ты сделал это на чистых эмоциях, за несколько месяцев. Да, сумбурно, да, на грани — но сделал. Это реально впечатляет. Зеро, удивлённый, опустил наушники. — Ще... щелчок? — переспросил он, вспоминая последние мгновения битвы, когда ярость застилала глаза. Он помнил всплеск магии, кровь, но сам «щелчок» был будто во сне. — Ну да. Контроль. Тотальный. Помнишь, как я тебя учил магию направлять? Так вот, ты тогда это сделал на каком-то инстинктивном уровне, но абсолютно чисто. Мгновенное заклинание, требующее минимального движения и максимальной концентрации. Это открывает перед тобой новые перспективы в бою. Ты можешь быть быстрее, эффективнее, незаметнее. Мы потом потренируем это, когда очухаешься. А пока... просто знай, ты стал на шаг ближе к тому, чтобы быть не просто носителем греха, а истинным мастером. Балу, услышав это, отложил телефон. — Серьёзно? — Балу присвистнул, глядя на Зеро. — Он там такое устроил, что я до сих пор не понимаю, как мы выжили, а теперь выясняется, что это был какой-то особый щелчок, которому учатся годами? — Он хлопнул Зеро по плечу и усмехнулся. — Я же говорил: он два в одном. Зеро, всё ещё переваривая похвалу от Эхо, перевёл взгляд на Балу и приподнял бровь. — Два в одном? Это ещё что значит? Эхо, сидевший рядом, тихо хмыкнул и махнул рукой: — Да ладно, малой. Неважно. Просто прими как комплимент. — Ладно, о великих подвигах потом, — сказал Балу, возвращаясь к практическим вопросам. — Смотрите, как прилетим: сначала едем ко мне в пентхаус. Зеро, ты оставишь там все свои вещи, примешь душ, переведём дух сегодня. Второй раз за день лететь на самолёте — это уже перебор даже для меня. Отдохнём. А завтра, если всё будет по плану, утром отправимся в Сочи. Навстречу нашему жадному другу, Алчности. Зеро кивнул, обдумывая план. Затем он вспомнил об их с Балу обещании. — И Лило, — резко вставил он, его взгляд был прямым. — В этот раз мы её возьмём, Балу. Как ты обещал. Балу недовольно цокнул языком, его огромные плечи слегка опустились, но он знал, что дал слово. — Да, — вздохнул Балу, но уголки губ дрогнули в улыбке. — Она уже весь телефон мне оборвала: когда да во сколько. Сказала, что вещи уже собирает. Завтра с утра пораньше — и в аэропорт. Все трое слегка посмеялись над этим, представляя счастливую, но упрямую Лило. Зеро наконец-то вставил наушники в уши, включил музыку на телефоне и откинулся на спинку кресла. Приятные вибрации музыки растекались по его телу, унося последние остатки напряжения. Глаза закрылись, и он погрузился в сон. Полёт прошёл незаметно. Когда самолёт совершил мягкую посадку в Питере, Эхо, наклонившись, осторожно, но весьма своеобразно разбудил Зеро, слегка похлопав его по лицу. — Проснись, спящая красавица. Твои принцы доставили тебя домой. Или ты хочешь, чтобы мы несли тебя на руках? Зеро проснулся, моргнул, чувствуя себя полностью отдохнувшим и обновлённым. Он улыбнулся Эхо. Они вышли из самолёта, прошли через аэропорт. На улице их уже ждала машина. Они сели в неё и направились прямиком к пентхаусу Балу. Там их уже ждали Лило и Локо. Едва они вошли, Лило бросилась к ним навстречу, её глаза сияли от радости и облегчения. — Вы вернулись! Слава богу! — воскликнула она, крепко обнимая сначала Балу, затем Эхо, а потом и Зеро. Её объятия были искренними и тёплыми. Она отстранилась от Зеро, внимательно осматривая его с ног до головы. — Ты цел? Ничего не болит? Что с тобой вообще? Балу и Эхо, вы придурки! Вы же говорили, что порвёте за него! Почему вы его не уберегли? Он же совсем измотался! — Лило сердито посмотрела на Балу и Эхо, сложив руки на груди. — Лило, — начал Зеро, чувствуя прилив тепла от её заботы. — Это моя вина. Я сам... сам приковал Балу цепями, чтобы он не вмешивался. Они не виноваты. Я должен был пройти это сам. Я должен был поставить точку. — Точку он поставил... — проворчал Балу, массируя ногу, словно вспоминая оковы. — Ну, точку он поставил, да, — Эхо усмехнулся. — И довольно жирную. Зеро лишь покачал головой, улыбаясь. Ему было хорошо, как никогда. Вспомнив о трофее, он слегка прищурился. — Зато теперь у меня есть вот это, — сказал Зеро, и, используя недавно освоенную технику, сунул руку в своё подпространство. Через мгновение он вытащил оттуда огромный, зловещий череп барана. Лило, увидев жуткую реликвию, вздрогнула, вскрикнув и отшатнувшись назад. — Что это?! Фу! — воскликнула она, прикрывая рот ладонью. — Это череп, — спокойно ответил Зеро, демонстрируя трофей. — Череп того монстра, «Голодной Смерти», который убил моих родителей. Теперь он будет напоминанием. Балу подошёл ближе, его лицо было гордым. — А я для тебя тоже кое-что принёс, Лило, — сказал он, улыбаясь, и вытащил из кармана длинный, спиралевидный рог единорога, белоснежный, но с тёмными пятнами застывшей крови. — Это трофей с одной из тварей, которую мы убили. Для моей маленькой воительницы. Лило, с одной стороны, была удивлена и даже немного польщена таким подарком, но с другой — вид кровавого, настоящего рога монстра вызывал у неё смешанные чувства. Это был не сказочный рог, а символ жестокой реальности Зон. — Ого... — прошептала она, осторожно касаясь кончика рога. — Это... это потрясающе. И немного жутко. Спасибо, Балу. В этот момент тишину гостиной нарушило негромкое, утробное «мяу», больше похожее на мягкий рокот прогревающегося двигателя. Локо, огромный тигр, величественно поднялся со своего места и, лениво потягиваясь, не спеша двинулся навстречу вернувшейся троице. — Привет, малыш, — расплылся в улыбке Балу, тут же присев перед ним и принимаясь усердно чесать хищника за ухом. — Соскучился? Давно не виделись. Зеро, почувствовав неожиданный прилив нежности к этому огромному зверю, тоже опустился на корточки рядом и осторожно положил ладонь на мощную, покрытую мягкой шерстью спину тигра. — Здравствуй, Локо, — тихо произнёс он. От такого двойного приступа ласки суровый хищник не выдержал. Локо глухо ухнул, его массивное тело завалилось на бок, а затем он и вовсе перекатился на спину, поджав лапы и бесстыдно выставив кверху свой пушистый белый живот, требуя продолжения банкета. Зеро тихо рассмеялся, аккуратно запустив пальцы в густой мех. Спустя несколько минут таких ленивых ласк Зеро и Балу наконец оставили разомлевшего представителя кошачьих в покое и поднялись на ноги. Лило, скрестив руки на груди, заговорщически посмотрела на парней. — Ну что, герои, — в её голосе скользнули заботливые нотки. — Вы, небось, голодные как волки? Давайте-ка я вас покормлю, а то смотреть на вас тошно. От предложения поужинать никто отказываться не стал. Вскоре вся компания уже сидела за стойкой в просторной кухне пентхауса. За едой напряжение последних дней окончательно отпустило ребят. Они весело переговаривались, делясь мелкими деталями поездки. В какой-то момент Балу, уминая за обе щеки очередную порцию, сыто зажмурился и лениво протянул: — А вообще, мы сегодня перед самолётом отлично время провели. В карты рубились. Было прикольно, я даже почти взял реванш у этого фокусника, — он кивнул в сторону невозмутимого Эхо. Услышав это, Лило буквально замерла с вилкой в руке. Её глаза мгновенно округлились, а на губах заиграла хищная, предвкушающая улыбка. Её внутренний карточный демон, спавший со времён прошлой игры, резко пробудился. — О-о-о... — протянула она, переводя горящий взгляд с одного парня на другого. — Значит, вы без меня в карты играли? Так не пойдёт. Требую реванш! Мы играем прямо сейчас! Зеро медленно повернул голову к Балу. Его взгляд был полон такого глубокого, немого укора, что гигант невольно сжался. Зеро прекрасно помнил их прошлую игру в карты, когда Лило безжалостно обыгрывала их раз за разом, оставив парней без сил и с уязвлённым эго. И вот, Балу своими собственными руками снова наступил на те же грабли. Балу, мгновенно осознав свою глупость, виновато улыбнулся и, повернувшись к Зеро, тихо, умоляюще прошептал: — Прости меня, Зеро... Я не хотел. Оно само вырвалось. Зеро лишь тяжело, сокрушённо вздохнул. Сопротивляться урагану по имени Лило было бесполезно — ситуация уже вышла из-под контроля. — Ладно, — обречённо проговорил Зеро, поднимаясь из-за стола. — Пойду принесу кейс. Он поднялся к Балу в комнату и вскоре вернулся, держа в руках тяжёлый металлический чемоданчик с покерным набором. Они устроились вчетвером в гостиной. Спустя пару часов атмосфера накалилась до предела. Лило, как и в прошлый раз, вела себя как заядлый игрок. Уроки от дяди не прошли даром, и она в очередной раз показала, как хорошо она их усвоила. Лило блефовала с абсолютно каменным лицом, просчитывала ходы и раз за разом забирала горы фишек себе, заставляя Балу жалобно стонать, а Зеро обречённо тереть переносицу. Даже Эхо, пытавшийся составить ей достойную конкуренцию, пару раз остался ни с чем, лишь удивлённо качая головой. На исходе третьего часа, когда Балу уже собирался поставить на кон свои любимые часы, а Зеро окончательно смирился с поражением, Эхо решительно поднял руку, останавливая игру. — Так, ребят, хорош, — строго произнёс он, глядя на часы на стене. — С вас хватит. А то вы, как в прошлый раз, засидитесь до самого рассвета. Нам завтра улетать. Эхо лениво повёл пальцами в воздухе. Подчиняясь его телекинезу, разбросанные по столу карты и фишки плавно поднялись в воздух. Они аккуратно, словно повинуясь невидимому дирижёру, рассортировались по мастям и номиналам, ровными стопками залетели обратно в кейс. Крышка чемоданчика с глухим щелчком захлопнулась сама собой. Он подтолкнул закрытый кейс по воздуху прямо в руки опешившему Балу. — Держи, великан. И больше не напоминай ей про карты перед важными миссиями, — Эхо поднялся, разминая плечи. — Всем готовиться к завтрашней поездке. Завтра мы отправляемся в Сочи. Нам предстоит встреча с Алчностью, и я хочу, чтобы все были готовы к этому как физически, так и морально. Никаких сонных лиц и замедленных реакций. Всем спать. Спорить с Эхо никто не решился. Компания начала нехотя разбредаться по комнатам. Первой в душ отправилась Лило. После неё, насвистывая под нос какой-то бразильский мотив, ушёл мыться Балу. Зеро терпеливо ждал своей очереди, лежа на кровати и слушая музыку в своих наушниках. Когда место освободилось, он быстро принял горячий душ, смывая с себя остатки Зоны, больничной пыли и усталости. Последним, тихо ступая по коридору, в ванную направился Эхо. Уже глубокой ночью пентхаус погрузился в долгожданную, мирную темноту. Зеро лежал в своей постели, укрывшись тёплым одеялом. Он прислушивался к мерному дыханию спящего за стеной Балу, к далёкому шороху ночного Питера за окном. Его сон обещал быть лёгким и глубоким. Закрывая глаза, он знал: завтра начнётся новая битва, но теперь у него были силы, верные друзья и покой, который никто больше не сможет у него отнять. Зеро уснул, улыбаясь темноте. Той же ночью, за тысячи километров от Санкт-Петербурга, в сочинском казино «Золотой берег», ночь только начиналась. Зал был наполнен гулом голосов, звоном фишек и тяжёлым, сладковатым запахом дорогого алкоголя, смешанного с азартом. У одного из рулеточных столов собралась толпа — плотная, потная, жадная до зрелища. Люди напирали друг на друга, вытягивали шеи, перешёптывались и тыкали пальцами. В центре этого людского водоворота, развалившись на стуле с ленивой грацией сытого хищника, сидел парень в тёмном хаори с золотисто-зелёным узором — ветви бамбука, которые, казалось, шевелились в мерцающем свете казино. Он был пьян. Не в стельку — а ровно настолько, чтобы мир вокруг стал чуть мягче, а собственные мысли перестали скрестись где-то под рёбрами. Перед ним стоял полупустой стакан с чем-то янтарным, и он лениво крутил его на столе, наблюдая, как жидкость покачивается у краёв. — Чёрное, — бросил он, даже не глядя на стол. Крупье запустил шарик. Тот застучал по колесу, и толпа затаила дыхание. Парень в хаори даже не повернул головы — он смотрел куда-то мимо, сквозь, словно его здесь и не было вовсе. Шарик замер. — Двадцать два, чёрное, — объявил крупье без всякого удивления. Он уже месяц работал с этим парнем и давно перестал верить в случайность. Проработав здесь пять лет, он видел всякое — шулеров, истериков, самоубийц. Но этот парень поначалу пугал его больше всех. Не потому, что тот угрожал или скандалил, а потому, что он выигрывал. Всегда. Толпа взорвалась. Крики, свист, женский визг. Кто-то хлопал незнакомца по плечу, кто-то тянул к нему руки, будто надеясь, что удача передастся через прикосновение. Лопатка крупье с тихим шелестом пододвинула к нему новую гору фишек — они росли на столе, как золотые барханы. Он лишь устало вздохнул. Поднял стакан, сделал глоток и поморщился — виски был дешёвым, но сегодня ему было всё равно. — Красное, — сказал он. Шарик снова застучал. Толпа замерла. На этот раз тишина была такой плотной, что, казалось, её можно было резать ножом. — Семнадцать, красное. Новый взрыв эмоций. Кто-то из толпы выкрикнул: «Да он колдун!» Кто-то засмеялся: «Колдун или нет — я ставлю на него!» Парень не реагировал. Он перевёл взгляд на своё отражение в тёмном стекле за спиной крупье. В тусклом свете казино его волосы отливали странным, неестественным золотом. Две светлые пряди у лица блестели ярче остальных, а от кончиков к корням поднималась золотистая волна — сейчас она дошла уже до середины длины, словно кто-то медленно окунал его в расплавленный металл. Он знал, что это значит. Золото — это сила. Сила, которая копится сама, без усилий. Когда-то он гнался за ней. Теперь она гонится за ним в надежде быть использованной. А ему всё равно. Сила — лишь изредка полезный инструмент, как эти фишки, стоявшие ровной стопкой на столе. И только люди, что жались к нему в казино, как мотыльки к огню, были по-настоящему бесполезны. — Тринадцать, — бросил он. Шарик закрутился. На этот раз он всё-таки посмотрел на колесо. Смотрел с тем же голодом, с каким гурман, потерявший вкус, смотрит на изысканное блюдо. Он надеялся, что, может, в этот раз произойдёт что-то неожиданное для него. Но шарик остановился, разрушив его надежду в очередной раз. — Тринадцать, чёрное. Толпа зашлась в экстазе. Кто-то пытался чокнуться с ним бокалом, но он отвёл руку. Его зелёные глаза, чуть прищуренные, с вечной хитринкой, медленно обвели собравшихся. Ни одного лица. Ни одного имени. Сплошной биомусор. Он устало вздохнул и пробубнил себе под нос: — Скучно. Хоть бы один достойный игрок нашёлся среди этих уродцев. Крупье привычным движением сгрёб фишки. Охранники у входа лениво переглянулись — они уже знали этого парня. Он приходил каждую ночь, выигрывал каждую ночь и уходил. В основном забирая часть выигрыша и лишь иногда забирал всё, что он выиграл. Это пугало их поначалу. Теперь просто раздражало. Парень в хаори откинулся на спинку стула, заложив руки за голову. Ткань соскользнула с плеча, обнажив рельефные мышцы под тёмной сетчатой майкой. Он лениво улыбнулся. Улыбка вышла кривой, невесёлой, с горьким привкусом виски и одиночества. — Шанс — это иллюзия, — сказал он уже громче, ни к кому конкретно не обращаясь. — Какая бы ни была игра — она сыграет в мою пользу. — Он покрутил фишку между пальцев и бросил её на стол, даже не глядя на поле. — Моя ставка всегда заходит. Фишка звякнула о дерево, покатилась и замерла на чёрном. Крупье вновь запустил шарик, и через минуту он остановился на чёрном. Золото в его волосах блеснуло, поднявшись ещё на миллиметр выше. Толпа ликовала. Крупье вздохнул и вытер испарину со лба. Охранники зевнули. Человек, приручивший саму вероятность, давно перестал их удивлять. А парень в хаори уже не смотрел на стол. Он устало прикрыл глаза и откинул голову назад, позволяя золотому свету казино скользить по его лицу. Завтра будет новый день, очередное казино и новая толпа. Всё то же самое. Всё тот же голод. — Ладно, на сегодня хватит шары гонять, — сказал он, поднимаясь со стула. Взяв часть от выигрыша, он направился к выходу. — Завтра сыграю в покер, — пробубнил он, убрав блестящие золотые пряди с лица. — Может, хоть там я встречу того, кто перевернёт мою жизнь с ног на голову. — Его глаза в такт волосам игриво блеснули ярко-зелёным цветом. Он не знал, что где-то далеко, четверо человек уже знали о его существовании. И что их дорога вела прямо к нему.