По ту сторону сделки

— Ну-ну. Кажется, вы мне нравитесь всё больше. Рассказывайте, что вы хотите, — произнёс Ильдар, всё ещё стоя перед Лило. Зеро бросил взгляд на толпу, которая начала медленно рассасываться, но всё ещё гудела где-то поблизости. — Давайте продолжим не здесь. Слишком много ушей для такого разговора. — Согласен, — кивнул Эхо. Ильдар повернулся к дилеру и небрежным жестом указал на гору фишек перед собой. — Всё обналичь. — Мои тоже, — добавил Балу, пододвигая мешок с фишками, который его человек передал перед игрой. — Встретимся у выхода, — бросил Эхо и направился к дверям. Зеро и Лило вышли следом. Улица встретила их прохладным ночным воздухом. Эхо отошёл на пару шагов, достал сигарету и наконец прикурил, выпуская облачко дыма в звёздное небо. Лило стояла у входа, обхватив себя руками. Зеро прислонился к колонне. — Ты как? — спросил он у Лило. — Всё ещё не верю, — она покачала головой. — Джокер. Откуда там джокер? — Иногда удача просто на твоей стороне, — Зеро пожал плечами. Эхо, стоявший поодаль, сделал ещё одну затяжку и промолчал. Внутри казино, в это же время, Балу и Ильдар стояли у кассы, пока кассир пересчитывал фишки. — Котёнок, значит, — проворчал Балу, не глядя на Ильдара. Голос у него был низкий, с тяжёлыми нотками. — А что такого? — Ильдар пожал плечами, забирая у кассира деньги. — Моя сестра — не котёнок. — Да? — Ильдар хмыкнул, сгребая пачки купюр в небольшой мешочек на поясе, что висел под хаори. — А мне показалось, она ещё какой котёнок. Мягкая, пока не покажет когти. Балу нахмурился и уже открыл рот, чтобы ответить, но его взгляд упал на мешочек. Он был размером с ладонь Ильдара, тёмный, с выцветшим золотым узором. Мешочек поглотил все деньги и при этом остался таким же плоским, будто внутри была пустота. — Это ещё что? — Это? — Ильдар перехватил его взгляд и усмехнулся. — Трофей. Из одной Зоны, которую я тут зачистил. Они не торопясь направились к выходу, сквозь редеющую толпу казино. — Полгода назад, прямо посреди города, — продолжил Ильдар. — Я как раз вышел из казино, гляжу — купол. Решил, чего добру пропадать. Зашёл, вычистил всё. Потратил почти весь запас удачи, но справился. И после убийства Босса получил это, — он похлопал по мешочку. — Бездонный. Сколько ни клади — не тяжелеет и не раздувается. Балу покосился на мешочек, но промолчал. — Так что с сестрой, — Ильдар усмехнулся и поправил хаори. — Если обидел, ты скажи. Но, по-моему, она сама может за себя постоять. Я видел, как она играет. Они толкнули двери и вышли на улицу. Прохладный ночной воздух сразу пробрался под одежду. Лило стояла у входа, обхватив себя руками — в одном платье было зябко. Зеро и Эхо ждали чуть поодаль. Ильдар, едва увидев это, без лишних слов стянул с плеч хаори и в два широких шага оказался рядом с Лило. Не спрашивая разрешения, он накинул тяжёлую ткань ей на плечи. Сам остался в одной тёмной сетчатой майке — рельефные мышцы проступили под тонкой тканью, когда он повёл плечами, разминаясь. — Держи, малышка. Ночь тёплая, но не для платья. Лило опешила, но возражать не стала — только поправила хаори на плечах. Балу, стоявший позади, замер. Его голубые глаза медленно прошлись по сетчатой майке Ильдара, потом по хаори на плечах сестры. Желваки заиграли на скулах. — Ну что, — Ильдар развёл руками, явно наслаждаясь моментом, — я весь ваш. Куда теперь, господа и леди? — К нам домой, — ответил Зеро, опередив Балу. — Там всё и обсудим. Эхо, затягиваясь сигаретой, с интересом наблюдал за реакцией Балу. Тот стоял, скрестив руки на груди, и, кажется, считал про себя до десяти. — Машина уже ждёт, — процедил Балу, кивнув в сторону автомобиля. — Вот и славно, — Ильдар улыбнулся и первым направился к машине. Зеро пошёл следом. Лило, поправляя хаори, двинулась за ними. Балу задержался на секунду рядом с Эхо. — Он мне уже нравится, — негромко заметил Эхо. — Заткнись, — буркнул Балу. Эхо усмехнулся и, затушив сигарету, пошёл к машине. По пути в салоне повисла тишина. Зеро сидел у окна, глядя на ночные огни. Эхо дремал, откинув голову на подголовник. Ильдар сидел, скрестив руки на груди, и с лёгкой улыбкой смотрел в окно. А Лило, закутанная в его хаори, вдруг вздохнула. — Блин. Мы толком-то и не поиграли. Даже никуда не сходили. Балу, сидевший рядом, повернулся к ней. — Не переживай. Главную задачу мы решили. А завтра... завтра можем сходить на пляж. И по городу погулять. И в казино вернуться, если захочешь. Время есть. — Я бы с радостью составил компанию, — подал голос Ильдар от окна. — А то, боюсь, без меня вам будет скучно. Он повернул голову и посмотрел на Лило с тёплой фамильярностью: — Твой брат сказал мне, что ты не котёнок. Тогда как насчёт «принцесса»? Тебе идёт. Или, может, «сладкая»? Лило чуть покраснела, но быстро взяла себя в руки. — Я не сладкая, — хмыкнула она. — Ну, для меня — очень даже, — он улыбнулся. Балу бросил на него тяжёлый, осуждающий взгляд. Ильдар встретил его с ехидной, ни капли не испуганной улыбкой, после чего отвернулся к окну и снова скрестил руки на груди. Ему было весело. По-настоящему весело — впервые за долгое, бесконечно долгое время. Вся эта компания — угрюмый великан с его милой сестричкой, циничный курильщик и спокойный парень, который явно был здесь самым здравомыслящим, — вся эта ситуация забавляла и развлекала его. Но больше всех его интересовала Лило. Машина свернула к воротам. Те автоматически разъехались в стороны, и автомобиль въехал на территорию дома. Свет в окнах горел, бассейн мерцал в лунном свете. Все выбрались из машины. Зеро потянулся, разминая спину, и его позвонки издали сухой хруст. — Ого, — Эхо приподнял бровь. — Ты хрустишь как старый дед. Тебе сколько там, двадцать один? — В этом месяце будет двадцать два, — Зеро хмыкнул. — Ну вот, а звучишь на все пятьдесят, — Эхо сам потянулся, и его спина ответила таким же хрустом. — А сам-то, — усмехнулся Зеро. — Ничуть не лучше. Эхо фыркнул. Они обменялись короткими усмешками и направились к дому. Внутри их встретил Локо. Тигр лежал в гостиной, свернувшись клубком у дивана, и при появлении людей лениво поднял голову. Увидев незнакомца, он насторожился: уши встали торчком, хвост напрягся. — Спокойно, малыш, — Балу поднял руку. — Он с нами. Ильдар, ничуть не испугавшись, оглядел огромного тигра и присвистнул. — А у вас тут зоопарк, я смотрю. Симпатичный зверь. Локо, услышав одобрение, фыркнул и снова положил голову на лапы. Лило, уже успевшая снять хаори, протянула его Ильдару. — Спасибо. Я быстро переоденусь. — Не спеши, принцесса, — Ильдар принял хаори и небрежно накинул его на плечи. — Я подожду. Лило скрылась на лестнице. Остальные начали рассаживаться. Ильдар, недолго думая, занял угол Г-образного дивана — тот, что был ближе к креслу. Балу опустился в кресло напротив. Зеро пододвинул стул от обеденного стола и сел лицом к Ильдару, чуть в стороне от Балу. Эхо устроился на противоположном от Ильдара краю дивана, закинув ногу на ногу. Через пару минут Лило спустилась — уже в домашней футболке и лёгких штанах. Она оглядела рассадку, без колебаний подошла к креслу Балу и уселась на широкий подлокотник, оказавшись ровно между братом и Ильдаром. Балу покосился на неё, но ничего не сказал. Ильдар проводил её взглядом, и в его зелёных глазах блеснул огонёк. Ему определённо нравилась эта расстановка. Зеро выпрямился на стуле и первым нарушил тишину: — Думаю, ты и сам уже понимаешь, что мы здесь не ради игры в карты. Ильдар перевёл взгляд на него и усмехнулся. — Я догадался. Но, знаешь, вы мне уже второй час обещаете рассказать, в чём дело. Может, хватит тянуть? Зеро кивнул. — Ты прав, — он чуть подался вперёд. — Думаю, сейчас ты и сам понимаешь: видя нас, ты не один такой. Мы все, за исключением Лило, встречались с Морро. И все мы, как и ты, — грехи. Он поднял руку и показал на себя, затем на Эхо: — Я и Эхо — Уныние. Потом перевёл руку на Балу: — Балу — Гнев. И, наконец, указал на Ильдара другой рукой: — А ты — Алчность. В гостиной повисла короткая пауза. Ильдар перевёл взгляд на Лило, которая всё ещё сидела на подлокотнике кресла, и приподнял бровь. — А она? Зеро открыл рот, чтобы ответить, но Балу опередил его: — Лило — не грех. Она не Пограничная, не обладательница способностей. Она просто моя сестра. Обычный человек. Ильдар медленно перевёл взгляд с Зеро на Балу, потом снова на Лило. В его зелёных глазах мелькнуло что-то — не разочарование, скорее удивление. Он ожидал, что у неё тоже есть сила. Но она была просто человеком. И всё же сидела здесь, наравне со всеми. Он улыбнулся — без ехидства, почти тепло. — Хорошо, я понял. И что? Зеро выдержал паузу, собираясь с мыслями. — Тот, с кем мы все встречались... Морро. Он не добрый дедушка, который раздаёт способности просто так. У каждой силы есть цена. И он всегда забирает больше, чем даёт. Ильдар перестал улыбаться. Он перевёл взгляд на столик перед собой и замер, глядя в одну точку. В его зелёных глазах больше не было ни хитринки, ни ехидства — только что-то тяжёлое, глубокое. Он примерно понимал, о чём говорит Зеро. Он сам прошёл через сделку. Он знал, что такое плата. Зеро, заметив его молчание, продолжил. Он коснулся своей груди: — Я отдал имя. Как и Эхо. Мы оба не знаем, как нас зовут. Если мы видим наши настоящие имена в документах — там просто размытые буквы. Если кто-то пытается нас назвать — мы слышим только белый шум. Поэтому те имена, которые у нас есть сейчас — Зеро и Эхо — это просто прозвища. Не больше. Эхо, сидевший в углу дивана, молча прикурил новую сигарету. Его лицо было непроницаемым. Балу поставил локти на колени и подался вперёд. Его голос был низким и ровным: — Моя плата — слёзы. Я не могу плакать. Вообще. Все грустные эмоции, которые во мне есть, выходят только через злость, гнев и через силу. На слёзы я не способен. Он замолчал. Лило, сидевшая на подлокотнике, осторожно положила ладонь на его плечо. Балу не обернулся, но чуть расслабился под её прикосновением. Ильдар медленно поднял взгляд от стола. Его голос, когда он заговорил, был тише обычного — без ленцы, без насмешки: — У меня... самое дорогое, что было. Самое дорогое — как плата. Зеро кивнул. — Мы все заплатили. Но Морро не просто забирает плату. Он... охотится на нас. На грехи. Он хочет собрать все семь. И если мы не объединимся — он придёт за каждым по отдельности. Ильдар ничего не ответил. Он только медленно откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди. Его золотистые волосы тускло блеснули в свете ламп. Думал он долго, но остальные и не торопили. Наконец он заговорил: — Значит, вы хотите, чтобы я присоединился к вашему отряду самоубийц? — Мы хотим, чтобы ты выжил, — ответил Зеро. — И помог выжить нам. Ильдар перевёл взгляд на Лило. Она сидела, обхватив колено руками, и смотрела на него без страха. Потом на Балу — тот всё ещё сверлил его взглядом. На Эхо — циничного, курящего, но почему-то вызывающего доверие. На Зеро — спокойного, собранного, говорившего правду. Он усмехнулся. На этот раз — без ехидства. — Ладно. Убедили. Лило, сидевшая на подлокотнике, удивлённо приподняла бровь: — Серьёзно? Ты так быстро согласился? Ильдар перевёл взгляд на неё, и на его губах снова заиграла та самая ленивая, но теперь уже не такая циничная улыбка. — Я просто уверен в своей удаче. Моя ставка всегда заходит. И сейчас я ставлю на вас. — Он обвёл взглядом всех четверых. — Да и, если честно, вы... интересные личности. Давно мне не было так... весело. Эхо хмыкнул. — Это да. Наш зоопарк не даёт скучать. Балу бросил на него короткий взгляд, но ничего не сказал. Ильдар усмехнулся и потянулся, разминая плечи. — Ну что, господа и леди, рассказывайте дальше. Что там с этим Морро и кто ещё, кроме вас, входит в наш клуб? Эхо выпустил облачко дыма и заговорил: — Сейчас у Морро уже есть четыре греха. Он указал на Ильдара. — Алчность. Палец переместился на Балу. — Гнев. Эхо опустил руку. — Гордыня и Чревоугодие. По ним он уже получил своё. Поэтому в мире осталось по одному носителю каждого из этих грехов. Ты — единственная Алчность. Балу — единственный Гнев. И больше не появится никого, пока вы живы. Он сделал короткую паузу и перевёл взгляд на Зеро, затем обратно на Ильдара. — Из тех грехов, которых у Морро ещё нет, остались Зависть, Похоть... и Уныние. Он коснулся своей груди, потом кивнул на Зеро. — Поэтому нас двое. Морро ещё не получил наш грех. И пока он его не получит, носителей Уныния всегда будет двое. Эхо затушил сигарету в пепельнице и закончил: — Как только Морро соберёт все семь — он восстановит свои силы полностью. И тогда убьёт всех, кто остался. Без исключений. В гостиной повисла тяжёлая тишина. Ильдар переваривал услышанное, и в его зелёных глазах больше не было ни улыбки, ни лени. Только холодный, трезвый расчёт. — Значит, — медленно произнёс он, — нас мало. Но мы ещё не в проигрыше. — Именно, — кивнул Зеро. Ильдар откинулся на спинку дивана и усмехнулся — на этот раз жёстко, без тени веселья. — Тогда давайте найдём остальных. Пока он не нашёл их первым. Балу хмыкнул и покачал головой. — Ебать ты смешной. Думаешь, это так просто? Тебе просто повезло. Ильдар приподнял бровь. — В каком смысле? — В прямом, — Балу подался вперёд, поставив локти на колени. — Ты придурок, который сутками сидит в казино и которому плевать на всё. За тобой два месяца следили мои люди — ты даже не заметил. Не обратил внимания. Ни на что. Ильдар хотел что-то возразить, но осёкся. Крыть было нечем. — Другие грехи могут быть не такими, — продолжил Балу. — Мы не знаем, где их искать. Нам повезло, что мы все встретились в России. А они могут быть за пределами страны. На другом континенте, может быть. И единственное, что у нас есть — это компас. Он кивнул на левое запястье Зеро. Тот поднял руку, демонстрируя часы-компас. — И что он показывает? — спросил Ильдар. — Направление, — ответил Зеро. — И карту в пределах одного города. Не больше. Ни имён, ни точных координат. Просто точка на экране. — И всё? — И всё. Ильдар откинулся обратно на диван и потёр переносицу. — Весело. Эхо, молча слушавший до этого, наконец заговорил: — Единственное, что мы знаем точно — какого цвета будут точки Грехов на компасе. Больше ничего. Мы не знаем, женщина это или мужчина, сколько лет, в каком городе. Вообще ничего. — Шикарно, — Ильдар хмыкнул. — И кого тогда искать? — Из всех, кого мы ещё не нашли, Похоть — самый логичный вариант, — Эхо затушил сигарету. — Чревоугодие... может быть где угодно. Последний раз я видел её в Ленобласти, пару лет назад. Но она не стабильна. Гордыню и Зависть найти ещё сложнее. А Похоть... её проявления заметнее. Бордели, странные места, где люди ведут себя необычно, задурманены, но без наркотиков. Заведения, которые посещают высокопоставленные лица. Это можно отследить. Балу кивнул: — Я передам своим людям новые ориентировки. Пусть сосредоточатся на борделях и всём, что с ними связано. Когда вернёмся в Питер — у нас уже будет информация. — Значит, решено, — сказал Зеро. — Завтра отдыхаем, как обещали Лило. А после — возвращаемся в Питер и начинаем поиски Похоти. Он уже собирался подняться, когда Эхо остановил его коротким жестом. — Погоди. Есть ещё кое-что. Зеро опустился обратно на стул. Эхо перевёл взгляд с него на Ильдара. — Клятва. Вы двое заключили её, когда только встретились, — он кивнул на Балу и Зеро. — Это не просто формальность. Магическая клятва связывает сильнее слов, и вы сами это знаете. Если кто-то из носителей греха нарушит её — он поплатится. Это подстраховка. Для всех. Ильдар перевёл взгляд с Эхо на Зеро. — Клятва, значит. — Он усмехнулся. — И как это работает? — Просто, — ответил Балу. — Один говорит: «Скованные одной цепью». Второй отвечает: «Связанные одной целью». И закрепляете крепким братским рукопожатием. Мы с Зеро уже связаны. Теперь твоя очередь. Ильдар приподнял бровь. — И что будет? — Сам увидишь, — Балу усмехнулся. — Но теперь, если кто-то предаст — клятва напомнит о себе. Зеро повернулся к Эхо: — А как нам заключить клятву сейчас? Я должен заключить её с ним? Или мы с Балу вместе? Эхо покачал головой. — Достаточно, чтобы он был связан с одним из нас. Это нужно не для магии — для уверенности. Чтобы каждый знал: стоящий рядом не ударит в спину. Балу посмотрел на Зеро, потом на Ильдара. Его голос стал серьёзным: — Зеро. Я тебе доверяю. Я знаю, что ты не сделаешь ничего, что может навредить мне. И тем более... Лило, — он бросил короткий взгляд на сестру, потом снова на Зеро. — Поэтому давай ты заключишь клятву с ним. И со всеми остальными грехами, которых мы найдём, тоже будешь заключать ты. Зеро задумался. Ответственность ложилась на него — и он это понимал. Но в словах Балу был резон. Если кто-то и должен связывать всех грехов в единую цепь — то это он. Ильдар поднялся с дивана. Без колебаний, с лёгкой улыбкой, он шагнул к Зеро и поднял правую руку. — Я согласен. Давай, Уныние. Свяжи меня с вами. Зеро посмотрел на него. Потом на Балу. На Эхо. На Лило — она сидела на подлокотнике и, кажется, задержала дыхание. Он выдохнул и поднял руку вперёд: — Скованные одной цепью. — Связанные одной целью, — ответил Ильдар. Их ладони встретились в звонком хлопке. Бело-серое свечение Уныния вырвалось из руки Зеро, а ладонь Ильдара засияла ярким, насыщенным золотом Алчности. Две магии смешались, закрутились в спираль, и импульс пробежал вверх по их предплечьям. Зеро почувствовал, как по телу разливается знакомое, спокойное тепло — такое же, как в первый раз, но теперь с лёгким золотистым оттенком чужой силы. Ильдар разжал руку и потёр ладонь. На его лице мелькнуло удивление — он явно не ожидал, что это будет настолько ощутимо. — Ну вот. Теперь я официально в вашем клубе. — Добро пожаловать, — сухо бросил Эхо. Лило, всё это время молча слушавшая, наконец подала голос: — Значит, завтра на пляж? — Завтра на пляж, — подтвердил Балу. — И в казино, — добавил Ильдар, подмигнув Лило. — Обещаю, принцесса, я покажу тебе пару приёмов. — Только попробуй, — проворчал Балу. Ильдар улыбнулся и ничего не ответил. — Ладно, — Балу хлопнул себя по коленям и поднялся. — Раз уж у нас пополнение, надо отметить. Лило, ты, кажется, обещала нас покормить? — Я что-то не помню такого, — Лило осуждающе посмотрела на брата.  — Ну пожалуйста Лило, — наигранно жалобно протянул Балу. — Зеро сейчас опухнет с голоду. — Эй, громила, — буркнул Зеро сложив руки на груди. — Не вписывай меня в свои игры с сестрой. — Но ты сам говорил, что очень голоден, — подмигивая с ухмылкой сказал Балу. — Так блять. А ну ка не пизди, не было такого. — Было. — Не было. — Все хватит девочки, вы обе душки, — прервала словесную перепалку Лило. — Я согласна, но только если мне помогут, — Лило спрыгнула с подлокотника. — Я помогу, — вызвался Ильдар. — Готовлю я, правда, так себе, но резать умею. — И я, — добавил Балу.  — Ещё бы ты не помог, — хмыкнул Зеро. — Пошли, я тоже помогу. Они переместились на кухню. Готовили вместе, вчетвером — Балу взял на себя мясо, Зеро нарезал овощи, Лило командовала процессом, а Ильдар действительно неплохо орудовал ножом. Эхо сидел в стороне с чашкой кофе и наблюдал. Локо крутился под ногами, выпрашивая кусочки. Ужин прошёл шумно и тепло. Ильдар рассказывал про Сочи и как он ездил по Кавказу, про казино, про Зону, которую зачистил полгода назад. Балу постепенно оттаивал — уже не сверлил его взглядом, а слушал с интересом. Лило смеялась над его шутками. Даже Эхо пару раз хмыкнул. Когда тарелки опустели и все начали расходиться, встал вопрос: где ночует Ильдар? — Что-то засиделся я у вас, — сказал Ильдар. — Пора домой. — Я вызову такси, доедешь до дома, — начал Балу, но Лило перебила:  — Ты с ума сошёл? Ночь на дворе. У нас две гостевые комнаты. Пусть остаётся. — Принцесса настаивает, — Ильдар приложил руку к сердцу. — Не могу отказать. — Не может отказать, ага верю, — буркнул Балу и выдохнув продолжил. — Хорошо, но только без фокусов. — Какие фокусы, великан? Я сама невинность. Балу закатил глаза. Лило прыснула. На том и порешили, и Зеро проводил Ильдара в гостевую, и ушел в свою. Свет погас, и дом погрузился в тишину, нарушаемую лишь далёким шумом моря.  Утро наступило солнечное и жаркое. Лило проснулась первой и тут же устроила всем побудку — громкую и бескомпромиссную. — Рота подъём! — кричала она, стуча половником по металлической крышке от кастрюли. — Пляж сам себя не посетит!  Через час вся компания уже толпилась у выхода. Ильдар спустился последним — в лёгких и широких шортах, которые ему дал Балу, в сетчатой майке и с неизменным мешочком на поясе. Он запустил туда руку, пошарил и выудил солнцезащитные очки. — Ого, — Лило присвистнула. — Это что такое? — Красота, — Ильдар с важным видом водрузил очки на нос. Оправы — массивные, серебристо-серые, с лёгкой патиной и царапинами. Шестиугольные линзы с насыщенным красным отливом блеснули в солнечном свете. У одного из шарниров крошечным рубином горела декоративная вставка. Смотрелось это настолько вызывающе-стильно, что даже Балу на мгновение завис. — Ты в этом на пляж? — хмыкнул Зеро. — А что? — Ильдар поправил дужку, уходившую за ухо чёрным пластиковым наконечником. — Солнце светит, а глазки надо беречь. И ради стиля, конечно. — Вылитый кинозвезда, — хмыкнул Эхо. — Именно, — Ильдар улыбнулся и первым шагнул к выходу. — Поехали, господа и леди. Пляж ждёт. К десяти утра вся компания уже была на закрытом пляже недалеко от дома. Белый песок, бирюзовая вода, пальмы по краям — и никого, кроме них. Балу сразу полез в воду, подняв тучу брызг. Лило плескалась рядом, смеясь. Зеро плавал у пирса, наслаждаясь прохладой. Эхо сидел в тени под зонтом с неизменной сигаретой и делал вид, что вся эта курортная суета его не касается. Ильдар растянулся на шезлонге, подставив лицо солнцу, и выглядел абсолютно довольным жизнью. Лило, пробегая мимо шезлонга Ильдара, ловко стащила у него очки и нацепила на нос. — Ну как мне? — она сделала модельную позу и сняла очки, закусив дужку очков. — Ослепительно, принцесса, — усмехнулся Ильдар. — Но верни, пока твой брат не решил, что я тебя порчу. Балу уже смотрел в их сторону. Лило закатила глаза, вернула очки и убежала обратно к воде. Ильдар проводил её взглядом, поправил очки на носу и лениво заметил: — А вообще, розовый — мой цвет. В таких очках мир выглядит куда приятнее. — Ты в розовых очках по жизни ходишь, — хмыкнул Зеро, подходя к соседнему шезлонгу. — И не жалуюсь. Через них даже ты, Уныние, выглядишь почти оптимистом. Зеро фыркнул. Ильдар довольно откинулся обратно на шезлонг. — Ильдар, хватит лежать как ящерица! — через минуту она уже снова стояла над ним и тянула за руку. — Пошли купаться! — Ящерицы, между прочим, очень мудрые создания, — лениво ответил он, но руку подал и позволил утащить себя к воде. Через час, когда все наплавались, Лило заметила продавца мороженого, проходившего по краю пляжа, и тут же организовала закупку на деньги брата. Расселись прямо на песке — мокрые, солёные, довольные. — Клубничное — лучшее, — заявила Лило, облизывая шарик. — Шоколадное, — возразил Балу. — Всё остальное — просто крашеный лёд. — Фисташковое, — вставил Ильдар. — Для ценителей. — Вы все не правы, — Зеро откусил от своего рожка. — Лимонное. Все трое уставились на него с таким видом, будто он признался в преступлении. — Лимонное? — переспросила Лило. — Ты серьёзно? — А что такого? — Лимонное мороженое — это не мороженое, это замороженный лимонад, — выдал Ильдар и драматично взмахнул рукой. — Вот именно! — поддержал Балу. Эхо хмыкнул от своего зонта, со стаканчиком белого пломбира: — Пятеро взрослых людей спорят о вкусах мороженого. А Морро, наверное, уже строит планы по захвату мира. — Пусть строит, — Лило фыркнула. — У него нет клубничного мороженого. Когда с мороженым было покончено, Лило, Зеро и Ильдар переглянулись. Идея возникла одновременно — по хитрому блеску в глазах. — Балу, — ласково позвала Лило. — Иди сюда. — Зачем? — Надо. Балу насторожился, но подошёл. Через пять минут он уже лежал на песке, закопанный по самую шею, и ворчал оттуда, как рассерженный крот. Лило лепила ему на голову песчаную корону, Зеро подгребал песок с боков, а Ильдар с невозмутимым видом прихлопывал ладонью, утрамбовывая. — Вы хоть понимаете, что я вас всех могу раскидать одной левой? — донеслось из песчаного холма. — Можешь, — согласился Ильдар. — Но не будешь же ты разрушать произведение искусства? — Какое ещё произведение?! — Это архитектурный шедевр, великан. Цени. Балу зарычал, но остался лежать. Лило сфотографировала его на телефон и пообещала показать Локо. После обеда, когда солнце стало клониться к закату, они собрали вещи и отправились гулять по городу. Ильдар, как местный, взял на себя роль гида. Он водил их по набережной, показывал старые улочки, рассказывал истории — где что было, что изменилось после Зон. — Вот здесь раньше был старый маяк. Его снесли, когда одна из Зон подошла слишком близко к берегу. А вон там, видите крышу? Это бывший купеческий особняк. Говорят, там до сих пор по ночам слышны шаги. — Призраки? — Лило оживилась. — Или сквозняки. Но я предпочитаю версию с призраками. Они свернули на центральную аллею, где играли уличные музыканты — скрипач и гитарист. Лило, услышав мелодию, тут же закружилась в такт, схватила Балу за руку и потянула за собой. Тот, не ожидавший, сделал пару неловких шагов и замотал головой, отступая. — Я не танцую! — Все так говорят! — Лило уже кружилась одна, босиком, не обращая внимания на прохожих. Ильдар стоял чуть в стороне и смотрел на неё. В его взгляде было что-то тёплое, почти нежное — не флирт, не показное обаяние, а что-то настоящее. Балу заметил это, но промолчал. Только скрестил руки на груди и вздохнул. Потом они дошли до парка аттракционов. Лило, разумеется, потащила всех на колесо обозрения. — По кабинкам! — скомандовала она. — Я с Ильдаром. Балу, ты с Зеро. Эхо... — Я внизу покурю, — отрезал Эхо. Кабинка медленно поползла вверх. Лило прилипла к стеклу, разглядывая город с высоты. Ильдар сидел напротив и наблюдал за ней. — Ты чего улыбаешься? — спросила она, обернувшись. — Просто так, — ответил он. — Давно не был на колесе обозрения. — Я тоже. Последний раз в Питере, с тётей. Мне было двенадцать. — И как? — Страшно, — Лило засмеялась. — Но весело. В соседней кабинке Балу и Зеро сидели молча. Великан смотрел в окно и о чём-то думал. — Ты как? — спросил Зеро. — Нормально. Просто... она счастлива. Давно такой не была. — Это же хорошо. — Хорошо, — кивнул Балу. — Только пусть этот хмырь не думает, что я перестал за ним следить. Зеро усмехнулся. Ближе к вечеру они зашли в «Золотой берег». Казино выглядело иначе — тише, спокойнее, без ночной толпы. Лило сразу направилась к покерному столу. Ильдар, верный обещанию, почти не играл. Он стоял за её спиной, когда та села за стол, и каждый раз, когда она выигрывала, хлопал в ладоши и объявлял: — Вот это наша принцесса! Балу стоял по другую сторону от сестры. И когда Лило проигрывала — а такое тоже случалось, — они вдвоём, почти хором, её успокаивали: — Не переживай. Это всего лишь игра. В следующий раз повезёт. Лило дулась ровно минуту, а потом снова садилась за стол. После очередного проигрыша она расстроенно вздохнула, и Ильдар, наклонившись к ней, негромко сказал: — Я смотрю на это сквозь розовые очки — и всё равно кажется, что ты выиграла. Лило прыснула. — Ты эти очки уже полдня не снимаешь. — Именно поэтому я вижу только твои победы. Проигрыши в них не разглядеть. — Это читерство, — проворчал Балу, но без злости. — Это оптимизм, великан. Рекомендую. В один из перерывов, когда Лило отошла за коктейлем, Балу и Ильдар остались стоять вдвоём у края стола. — Знаешь, — негромко сказал Балу, глядя на сестру у барной стойки, — я её давно такой не видел. Такой... лёгкой. Она то где-то далеко, то где-то рядом, но я всё время переживал за неё. А она за меня, за всё. Я рад, что она сейчас счастлива. Ильдар помолчал, потом так же негромко ответил: — Она сильная. Ты и тётя вырастили её хорошо. Балу повернул голову и посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом. Потом медленно кивнул — едва заметно, но достаточно, чтобы Ильдар понял: лёд тронулся. — Спасибо, — коротко сказал Балу. — На здоровье, великан. Лило вернулась с коктейлем и тут же утянула обоих обратно к столу — играть дальше. Спустя час, когда фишки перестали приносить радость, а Балу начал откровенно зевать, Ильдар хлопнул в ладоши: — Так, господа и леди. Предлагаю сменить локацию. Я знаю тут неподалёку один ресторан — тихий, с террасой и видом на море. Кормят как дома, только лучше. — Я только за, — оживилась Лило. — После казино уже хочется есть. — После казино тебе всегда хочется есть, — поправил Балу. — Это потому что я трачу энергию на победы. — И на проигрыши тоже. Лило показала ему язык. Ресторан и правда оказался в двух шагах от «Золотого берега» — небольшой, с открытой террасой, увитой плющом. С моря дул тёплый ветер, где-то вдалеке играла живая музыка. Они заняли большой круглый стол в углу террасы. Заказали всего и сразу: морепродукты, мясо на гриле, салаты, кувшин домашнего вина и лимонада. Ильдар, как оказалось, был здесь завсегдатаем — официант поприветствовал его по имени и даже не стал спрашивать заказ, только кивнул: «Как обычно?» — Ты тут живёшь, что ли? — хмыкнул Зеро. — Можно и так сказать, — Ильдар пожал плечами. — Когда надоедает казино, прихожу сюда. Тут хорошо думается. — О чём? — спросила Лило. — О разном, — он улыбнулся, но в этот раз улыбка вышла чуть грустной. — О жизни. О том, что было. О том, чего не было. Балу, сидевший напротив, поднял стакан с лимонадом. — Ну, за то, что есть. — За то, что есть, — повторили все хором. Ужин прошёл в том же тёплом ритме, что и весь день. Они смеялись, спорили о какой-то ерунде, Лило рассказывала про Рио, Балу — про свои первые дни в Питере, Зеро — про тренировки с Эхо. Ильдар слушал больше, чем говорил, и в его глазах, поверх красных линз, которые он так и не снял, читалось что-то новое. Не пустота, а что-то живое. Когда тарелки опустели, а небо над морем стало совсем тёмным, Балу расплатился и поднялся первым. — Всё, хорошего помаленьку. Завтра тяжёлый день — надо выспаться. — Завтра мы просто летим в самолёте, — напомнила Лило. — Вот именно. А ты знаешь, как тяжело высыпаться в самолёте? — Ты просто хочешь поскорее добраться до кровати, — хмыкнул Ильдар допивая бокал вина. — И это тоже. Они вернулись в дом. Лило уснула в машине, по пути домой. Балу отнес её в комнату, Локо привычно устроился рядом, и после Балу ушёл в душ. Зеро поднялся к себе. Ильдар, проводив всех взглядом, направился в гостевую — но не спать. Просто посидеть в тишине. Час спустя, когда свет в окнах погас и дом погрузился в тишину, Эхо вышел на улицу. Он сидел в мангальной зоне у бассейна, откинувшись на спинку деревянного кресла. Вода мерцала в лунном свете, сигарета тлела в пальцах. Сзади послышались шаги. Ильдар вышел из дома — всё в той же сетчатой майке, но уже без очков и босиком. Он опустился в соседнее кресло и запустил руку в мешочек на поясе. Пошарил там и выудил пачку тонких сигарет. — Не думал, что ты куришь, — заметил Эхо. — Иногда, — Ильдар выбил сигарету из пачки и сунул её в уголок губ. — Когда настроение. Он достал из того же мешочка зажигалку — массивную, металлическую, с гравировкой в виде игральной карты: туз червей. Чиркнул колёсиком, вспыхнул огонёк. Затянулся, выпустил колечко дыма. — Козырная, — оценил Эхо. — Трофей, — Ильдар покрутил зажигалку в пальцах и убрал обратно в мешочек. — Выиграл у одного дурака в каком-то споре. Не помню уже, в чём дело-то было. Но помню, что оставил того типа без штанов, — он залился смехом, вспоминая то зрелище. Эхо усмехнулся, выпустил последнюю струйку дыма и затушил сигарету о подошву. — Ладно, игрок. Я своё докурил. А тебе советую не засиживаться — день был долгий. — Справедливо, — согласился Ильдар. Эхо поднялся с кресла и направился к дому. У самых дверей он почти столкнулся с Зеро — тот как раз выходил на улицу с кружкой чая в руке. — Не спится? — коротко спросил Эхо. — Решил подышать, — ответил Зеро. Эхо кивнул и скрылся в доме. Зеро вышел к бассейну и увидел Ильдара, развалившегося в кресле с сигаретой в пальцах. — Компанию составишь? — Ильдар кивнул на соседнее кресло. Зеро сел, отпил чай. Они помолчали, глядя на воду. — Как тебе первый день в нашем дурдоме? — спросил Зеро. — Честно? — Ильдар затянулся. — Давно так не веселился. И давно не чувствовал... — Он осёкся, подбирая слово. — Что именно? Ильдар посмотрел на тлеющий кончик сигареты и усмехнулся — без ехидства, скорее задумчиво. — Знаешь, — заговорил он, глядя на воду, — я давно не чувствовал себя... частью чего-то. Последние годы — только казино, алкоголь и пустота. А тут вы. Твоя команда. Лило. Он усмехнулся. — Я, конечно, понимаю, что Балу меня чуть ли не на дух не переносит. Но это даже забавно. — Ничего, привыкнет, — ответил Зеро. — Он уже привыкает. — Надеюсь, — Ильдар затянулся в последний раз и затушил сигарету. — Потому что уходить я не планирую. — Это хорошо, — Зеро допил чай и посмотрел на него. — Добро пожаловать в семью, Ильдар. Тот замер на мгновение, переваривая услышанное. Потом медленно, словно пробуя забытое слово на вкус, повторил: — Семья... Он ничего не добавил. Просто откинулся в кресле и посмотрел на воду. В лунном свете было видно, как уголки его губ дрогнули — не в усмешке, а в чём-то более тихом. — Звучит неплохо, — сказал он наконец. — Спасибо, Зеро. Спасибо вам всем. — Не за что, — легко и улыбаясь ответил Зеро.  Они замолчали. Дым медленно растворялся в прохладном ночном воздухе над бассейном. Где-то в доме погас последний свет.