Крысы

Я не знал, сколько провалялся вот так, с мешком из-под прелой картошки на голове и со связанными руками. Света вокруг не было, как и не было ощущения присутствия кого-то еще. Спустя вечность, за спиной пробежала самая настоящая крыса, задевая онемевшие руки острыми когтями. Послышался отдаленный шорох и приближающиеся человеческие шаги. Повязка на глазах мешала разглядеть того, кто остановился передо мной. — Меня искать будут, — попытка, которая заставила кого-то глухо хмыкнуть и я дернулся всем телом, пытаясь сместить веревку на запястьях. — Не будут, — коротко дал понять похититель и я сглотнул. От чего-то начало мутить. — Кому ты нужен? — А тебе зачем? — я пытался вслушаться в голос и на секунду мне даже показалось, что я его знаю, но потом всё-таки устал в играть в угадайку от тотального истощения. Возможно, меня нашел тот, кто убил того пожилого человека в квартире? — Перстень гони, — приказал некто и сердце стало биться быстрее от складывающейся картинки в голове. Несомненно, это был он. Тот самый человек с кровью на руках. Ведь больше никто не знал про перстень. Значит, я всё-таки наследил. Значит, он меня выследил. Может, и Плакса с Киселем — тоже его рук дело? — Хрен тебе, а не перстень! Выкуси! — огрызнулся я, перед тем как получил кулаком в район челюсти. Голова дернулась до хруста в шейных позвонках и я повалился на холодный бетон. — Скажи спасибо, что живой, — добавил он, и я сплюнул кровавую слюну куда-то себе под ноги. — Тебе? Тогда, в квартире, за что ты кокнул старика? — осмелившись спросил я, и уловил тяжелую паузу в нашем нелепом диалоге. — Сам отдашь или мне еще раз по твоей тупой башке съездить? — на удивление это предложение прозвучало от незнакомца совсем безэмоционально, и я нахмурился. — Прирежь меня как Киселя, и дело с концом! — я не хотел сдаваться, но твердая рука оттащила меня в какой-то угол, прижав к холодной шершавой стене. Он стал обшаривать меня, пока я извивался и выворачивался, стараясь его пнуть. Но, конечно же, он нашел его. Когда он остановился, я понял, что перстень теперь был у него в руке. — Вот и славно, — сказал он, прежде чем вырубить меня чем-то тяжелым.