Крысы

Я понятия не имел, сколько пробыл без сознания, валяясь в кромешной темноте. Вся одежда просырела и неприятно липла к телу, отдавая холодком. Тело затекло так сильно, что боль разнеслась по нему, как только я попытался перевернуться. Я прислушивался и водил головой из стороны в сторону. Спустя несколько попыток, сумел сесть и подтянуть замерзшие ноги. Где-то снаружи шел ливень, а рядом капала вода. Поерзав руками, стянутыми до синяков, я постепенно смог высвободиться. И первым делом я стянул холщевый мешок, жадно глотая влажный густой воздух незнакомого мне подвала. Он был совсем крошечный, с низким потолком. И кошкой. Она забилась в углу напротив, зябко жавшись к стенам. Ее мокрая шерсть говорила о том, что совсем недавно она попала под ливень снаружи. Повернув свою морду, она глянула на меня яркими зелеными глазами и тут же отвернулась. Ей было всё равно, как впрочем и остальному миру, который сейчас меня окружал. Справедливым он был или нет, я на тот момент еще, увы, не знал. Первым делом, когда дождь стих, превращаясь в морось, я выбрался из подвала. Кошка последовала за мной и скрылась в кустах поблизости. Я же, прихрамывая, поковылял в наш подвал, плохо ориентируясь в сумерках. Позже я понял, как далеко я был от нашего микрорайона. Когда я доплелся до знакомого мне дома, начало накатывать странное ощущение. И оно получило подтверждение, когда я спустился в подвал. Он был пустым и безликим. Арматурины прошивали бетон, трубы торчали из всех углов, как и раньше. Но внутри больше не было ни души. Я осел на пол и уставился в одну точку. Всё как-будто бы в мгновение потеряло всякий смысл. Просидев так до глубокой ночи, я принял решение разыскать ребят. Ведь не могли же они исчезнуть совсем бесследно? Но самое обидное заключалось в том, что меня самого будто бы никто и не пытался искать всё это время. Может, они тоже попали в плен или их вырезали по одному, как и обещал шестерка Пескаря? Судьба крыс стояла под угрозой. Кто бы за этим ни стоял, я решил отправиться на поиски. *** Второй поход к головорезам увенчался успехом. Еще издалека меня встретила знакомая физиономия. — Кто это тут к нам пожаловал? Такой маленький и храбрый, чтобы встретиться со смертью, — подначивал знакомый мне шестерка. — Кого там принесло, Петля? — спросил кто-то за его спиной, и я судорожно сглотнул. Теперь я хотя бы знал кличку правой руки Пескаря. — Крыса пожаловала к нам на поздний ужин. Сама прибежала, — он сделал довольную лыбу и схватил меня за шею. Воздух сразу же застрял в легких, не имея возможности выйти наружу. Гримаса Петли сменилась на отвратительно-злобную. — Ты че тут забыл, пацан? Еще и один. Как смело. — Царь где? — прохрипел я, несмотря на то, что он сильнее сдавил мое горло. — Мой маленький друг, — начал он так вкрадчиво, наклонившись к моему уху, что я вздрогнул. Произведенный эффект его, кажется, удовлетворил. — Знаешь, почему меня Петлей зовут? Я едва мотнул потяжелевшей головой. — Потому что это мой излюбленный способ убивать. В конце его фразы, моя трахея была готова хрустнуть, но он неожиданно разжал пальцы и я отшатнулся, закашливаясь. — Крысы твои сильно нам задолжали, пришлось их выкурить из подвала. Жаль, разбежались паскуды по новым норам. Но ничего, — улыбнулся он, глядя на меня. — Зато теперь это больше не их территория. Не могу дождаться, когда мы начнем там крышевать. Замять бы пару кровавых дел, что у вас там прогремели, и делу край. Мы же не хотим к дядям милиционерам. Думаю, ты тоже, так что прятаться там не советую. — Значит, не знаете? — спросил я, заглядывая за его плечо, где два подростка ковырялись в мотоцикле. — Бежал бы ты отсюда, крысеныш, — добавил он, доставая самокрутку. — Да побыстрее, чтобы я не видел тебя тут больше, понял? А то руки чешутся. Придушу ведь ненароком. А если Пескарь явится, так вообще сразу в ящик сыграешь. Он закурил и сладостно выпустил густой табачный дым, от которого загорчило в горле. Запах приклеился к моей ветровке, и испарился лишь тогда, когда я вернулся обратно в микрорайон и долго сидел в том самом домике на детской площадке. Ветер холодил шею, пока я кемарил, привалившись к бревенчатой стене. Когда я разлепил глаза, было уже утро, люди появлялись то тут, то там, спеша на первый автобус. Жизнь обнулилась за ночь и началась заново, скрипя своими шестеренками и продолжая ход вечности. Только вот всё то, что произошло накануне, не испарилось, а вновь настигло меня новой волной. Мне нужно было найти остальных, потому что они не могли пропасть бесследно. Вряд ли они перекочевали в другой район, хоть это и было лучшим решением. Там нас еще мало кто знал. Искать над было здесь. Они точно были где-то поблизости. *** Я долго терся у пустых контейнеров на местном рыночке и, ссутулившись, высматривал бабу Шуру. Она начинала довольно рано и старалась уходить до обеда. За это она ценилась еще больше, и поток сбытчиков не иссякал, а преумножался. Через нее, по сути, проходили все самые мутные товары. Скупать краденое она начала много лет назад, когда заставила жизнь, после очередной решетки. И это был ее единственный хлеб, который могла себе позволить грубоватая и мужикоподобная женщина с несколькими сроками за плечами. Такие люди как она уже не могли стать иными и адаптироваться под бурно текущую жизнь. Их возможности ограничивались, поэтому они вновь и вновь соскальзывали на эту заманчивую дорожку, пытаясь точно так же как и мы, крысы, выживать в суровые девяностые. Вскоре, недалеко от себя у противоположного ряда, я заприметил еще одного мальчишку, со спины показавшегося мне довольно знакомым. Когда он обернулся в сторону только что пришедшей Шуры, я узнал в нем Гнома, но подходить сразу не решился, выжидая, когда он уйдет. Выглядел он немного зашуганно, и торопливо доставал товар, сваливая его на заготовленный лоток. Едва она рассчитала его и он поплелся в сторону соседнего квартала, я, не теряя ни минуты, подбежал к бабе Шуре. — Вот тебе лоток, выкладывай, — начала Шура знакомым голосом, и после моего молчания и бездействия она сложила руки на груди и оперлась на прилавок, подаваясь ближе ко мне. — Ну и чего ты застыл как изваяние? — спросила она грубым голосом, и я сник с непривычки. — Нет ничего, значит топай обратно, не задерживай меня. Мне ваше барахло еще сортировать потом полдня. — К вам только что Гном приходил, — начал было я, и Шура поглядела по сторонам подозрительным взглядом, затем адресовала его уже мне. — Был, и что с того? — ответила она так, будто покрывала их. Что-то точно было не так. Не так как раньше. — Давно он ходит с полным рюкзаком к вам? — уточнил я, и баба Шура сузила глаза, вглядываясь в меня еще более пристально. — Несколько дней носят хорошую добычу. Видимо, крысятничество у них процветает, в отличии от тебя, — заметила женщина и убрала лоток вниз, туда, где хранилась сумка. — Отбился ты от них что ли, пацан? — Меня похищали, а когда вернулся в подвал, там никого не было, — вывалил я на нее и баба Шура покачала головой, упирая руки в бока. — Друзья твои, видимо, не особо чесались о тебе. Нашли лакомый кусочек и позабыли, — сказала она и задумалась. — Таскают они мне отменный товар, где берут — не знаю. Но и я за счет них подзаработать неплохо за эти дни смогла. Ходят они вон оттуда, уж не знаю, там ли и промышляют. За это судить не берусь. — Это же территория головорезов, — заметил я, и она потерла шею, поглядев вдаль, где проем арки зиял в какую-то другую жизнь, в которую она не стремилась. — Вот поэтому тебе и не надо к ним, — поставила она точку в нашем разговоре, но я не успокоился и пошел прямиком туда, за исчезнувшей в арке низкорослой фигурой Гнома. Я не должен был его упустить.