Крысы

— Гном? — я нагнал и остановил его, схватив за плечо. Гном выдал хук, но промахнулся, отскакивая назад от неожиданности. — Тихий? — удивленно спросил он, и я даже растерялся, но не забыл накрывающую меня злобу со смесью горечи. — Я был у Шуры и всё про вас знаю, — сказал я, придав своим словам еще большей значимости, чем было на самом деле. — Слушай, — замялся он, — нас жестко прессанули головорезы. Кто-то снова воровал на их территории, но мы не при делах, я так ему и ответил! Но, думаешь, они слушали? — начал оправдываться Гном, пока я настойчиво продолжал смотреть ему в глаза, которые он вечно опускал в пол. — А меня всё это время кто-то в плену держал, пока вы тут пировали, — слова сами соскользнули с языка и Гном нахмурился. — Это был тот домушник, от которого я сбежал. Он таки забрал у меня кольцо. — Какое еще кольцо? — спросил Гном, и я понял, что не упоминал о нем раньше. — Тогда я кольцо оттуда спереть успел, но Шуре не толкнул. — Значит, и от нас скрыл? Себе присвоил то, что в общак должно сливаться? — напрягся Гном, отступая. — Иди ищи себе другое место, где можно прикормиться. Я-то думал, мы один за всех и все за одного, прикрыл тебя еще тогда, когда ты прибежал после ходки. — Гном, — начал я, но он отмахнулся, делая еще шаг назад и косясь на мужчину, выходящего из подъезда рядом с нами. Гном молчал до тех пор, пока тот не скрылся из виду. — Я, Царь и Дикарь, — процедил он, глядя на меня презрительным взглядом, — крысы, а ты — говно собачье. И у нас тебе делать нечего. Он развернулся и ушел, пересекая двор по диагонали и исчезая между домами. И всё, что мне оставалось тогда делать, это искать себе убежище и молиться, чтобы за мной не пришел сам Пескарь. Бояться его стало чем-то новым. Видимо, наступал момент, когда придется самому бороться за свою жизнь, теперь, когда рядом не было ни Киселя, ни крыши в виде Царя. *** Ночлег нашелся не сразу. Пришлось рыскать по району несколько часов, чтобы в итоге удобно устроиться на порванном матрасе, взятом с помойки возле трубы отопления в одной из панелек на отшибе, возле самой трамвайной линии. Засыпать тоже было не легче. Я перемалывал наш разговор с Гномом по десятому кругу и искал какие-то параллели и подвохи, но так и не смог придумать им оправдание насчет себя. Проснулся я среди ночи от яркого кошмара, в котором шестерка Пескаря медленно и с удовольствием душил меня, глядя на то, как я закатываю глаза и синею от нехватки воздуха. Пробуждение пришло только в тот момент, когда в моем затуманенном обзоре появился кто-то еще, хищно скаля зубы. Я не должен был этого делать, но выбора у меня не оставалось, кроме как пойти на то, что обличит моих бывших соратников-крыс. Кто-то должен был однажды это сделать, и именно поэтому я взял на себя эту гнусную миссию. *** Добраться до гаражного кооператива по ночи оказалось самым что ни на есть преимуществом. Незамеченный шакалами Пескаря, я просочился к гаражам, где обитали головорезы. Задержал натренированное дыхание и прислушался к бурному разговору за металлической дверью, приоткрытой на два пальца и из которой сочился противный желтушный свет. — Да успокойся ты, Петля, не спалят нас, — подбадривал своего напарника еще один такой же утырок головорезов. Я сглотнул и осмелился подкрасться еще ближе, чтобы заглянуть в щель замочной скважины, сквозь которую я хорошо разглядел длинного Петлю в свободной футболке и еще одного старшеклассника, ходившего взад и вперед. На шее шестерки теперь можно было свободно разглядеть чернильную татуировку, которая опоясывала все его горло, обвиваясь, будто змея. — Крысам мало было того, что мы их пришугнули. До сих пор помню, как дергался Плакса. Хилый заморыш, которому вверяли передачки, еще пытался сопротивляться. Но я его быстро сделал. Жаль, уже пустой был, а так бы поживились. — Продолжают охотиться, жалкие шкуры, и не боятся! — раздосадовано добавил второй, который мерял гараж шагами, более коренастый и с бритой головой. — Я бы их выкурил, да только где они? Еще и трупак другой крысы всплыл, страхово теперь вмешиваться, накроют — раз плюнуть. — Я знаю, где, — вставил я в их диалог, и Петля даже подскочил от неожиданности с шаткой табуретки. Привычная щербатая лыба немедленно приклеилась к его лицу. — Бессмертная крыса снова пожаловала к нам, — сказал он и сплюнул. — Откуда вести, крысеныш? Сорян, но я туго тебе верю. Велика вероятность, что ты мусоров на хвосте притащил. — Нет хвостов, — честно ответил я и смело шагнул в их гараж, мельком глянув на дверь, пристроенную в кирпичной стене. — Слушай, кстати, а чего это я тебя на облаве не заметил? Куда заныкался? — спросил он, бегло осматривая меня и выглянув на улицу, затем закрыл дверь вплотную. Сразу же стало нечем дышать, но я попытался справиться с накатывающим ознобом. — В плену был, — выдал я, и Петля хохотнул вместе со вторым головорезом. — Сырой, слыш? Эту крысу кто-то похитил прям во время нашей облавы, — обратился он к некому Сырому и тот гоготнул, но после смерил меня мутным взглядом. В этот момент я понял, что похищали меня явно не головорезы, и перстень я отдал кому-то другому. Но кому? — Мне не нравится твоя рожа, но за то, что сдал тех мелких гаденышей, уважаю, — пробасил он рыхлым низким голосом. — Ведь бояться Пескаря надо даже в могиле, так? Скоро они в нее попадут, а ты, крысеныш, сегодня покажешь нам, где затаилась вонь.