Крысы

Теперь в гараже нас было пятеро: я, Царь с Гномом, Дикарь, отчего-то вечно пялящийся на меня, и Петля. Меня вновь передернуло от его гадкой ухмылки, когда он подошел к нам и шугнул так, что Гном чуть-ли не зарылся с головой в пол. — Поганые шкуры, — процедил он сквозь зубы, и я отвел взгляд в сторону, как раз снова встретившись лицом к лицу с Дикарем, который тут же отвернулся. — Признавайтесь, кто имеет самые длинные загребущие лапы? Царь зажмурился что есть сил, и я сразу понял, кто был зачинщиком облав на квартиры после потери нашего подвала. — Мало ему было! Крыса драная! — прикрикнул Петля. И в какой-то момент, в котором все съежились от страха, из двери к смежному гаражу, вышагнул еще один человек. Петля сразу отступил. Пескарь. Высокий и угловатый подросток с жидкими русыми волосами и жестким взглядом темных глаз, с длинным шрамом на щеке. Он по-хозяйски сдвинул Пескаря, который утер нос рукавом, обернулся, и решил закурить. — Кот из дома — крысы в пляс? — сказал Пескарь и подошел, склонившись над нами. Он перехватил зажигалку у своей шестерки и, не отрываясь, посмотрел на меня. В этот момент внутри у меня перещелкнуло, потому что в руках он держал мою зажигалку. С дурацкой наклейкой единорога. Это был он. Он тот домушник, с которым я встретился тогда, в квартире убитого. Тот, кто загреб под себя почти весь микрорайон и контролировал его, не утруждая себя даже смыть кровь со своих рук. — Чего уставился, мелкий? — спросил он как раз в тот момент, когда Гном, кряхтя, отползал в сторону. Но Пескарь ловко наступил ему на куртку и Гном притих, шмыгая носом. — Это ты тогда ограбил квартиру и убил хозяина, так? — Смелый какой, а? — цокнул он и, улыбнувшись, посмотрел на Петлю. — И Плаксу с Киселем тоже ты прикончил. — Про Киселя ты на меня не вешай, я не настолько тупой, чтобы следить кровью повсюду. Мы только Плаксу пришили, потому что иначе вы не понимаете. Крысы сдохнут как крысы, помнишь? — Кто тогда? — закричал я, и он схватил меня за грудки, чиркнув зажигалкой перед мои лицом. — А ты у крыс своих спроси, — предложил вдруг он, и я покосился на Гнома, который стал белым как мел, а Царь и вовсе отвернулся от меня. — Гном? — спросил я, чувствуя, как начало сосать под ложечкой, а ноги медленно превращались в ватные. Хорошо, что в тот момент меня держал Пескарь, иначе бы я осел на пол. Как оказалось, к смерти Киселя он не имел ни какого отношения. Гном же сначала посмотрел на Царя, а затем опустил глаза в пол. И тут я понял гораздо больше, чем хотел. — Ты! Это ты убил его! — я заверещал, вырываясь из рук Пескаря, и он меня легко выпустил, тем самым позволив мне наброситься на рослого Царя, который еще больше вжался в угол и принимал от меня тумаки. Я пинал его, пока Дикарь и Гном смотрели, сдвигаясь всё дальше от моих рук и ног, которыми я без сожаления размахивал. Лицо Царя превращалось в месиво, кровь внутри меня закипала всё больше с каждым ударом, но в какой-то момент меня от него оттащили. — Крыса, отбой! Фу! — потребовал Пескарь, удерживая меня за шкирку. Он тряхнул меня и развернул к себе, резанув взглядом. — Еще немного, и вы у меня все ссать кровью будете, крысеныши, — осклабился он и вдавил меня в ближайшую стену. — Меня не запугаешь! — дернулся я, а Пескарь только усмехнулся. — Ну и вали! А я посмотрю, как тебе руки заламывать будут и в обезьянник упекут. Для начала, — подчеркнул он последнее. Заметив робость и надлежащий эффект, Пескарь придвинулся ко мне. Его грубая ладонь держала мою ветровку, тяжелый хмурый взгляд цементировал и приковывал к полу, а широкая фигура вскоре закрыла мне весь обзор на остальных в этом гараже. — Потом ты там не забалуешь, Тихий. Я там был, — добавил он как бы невзначай. Непринужденно, словно весь тот срок, что он там отбывал, был для него раем. И шрам, расползшийся от скулы к самой шее — поцелуем ангела. — Ты там попросту не выживешь. Так что я тебе кое-что предложу, а ты пораскинь своими неглупыми мозгами и реши, какой финал своей никчемной жизни ты хочешь. Гном кашлянул, и я, кажется, начал понимать, к чему клонит Пескарь. — Твоя доля будет 50% от того, что притащишь, — начал он. — Но крысовать придется много и по-крупному. Никакой паленой фигни. Можешь рассовать ее по своим карманам, меня же интересует что-то подороже. Тем более, это будет и в твоих интересах. А еще, с этого дня никакой бабы Шуры, — Пескарь поднял глаза и прошил взглядом Гнома, Царя и Дикаря, которые вели себя непривычно тихо в логове головорезов. Я оглянулся на отчего-то теперь зашуганную парочку наших главных, раньше казавшуюся мне слишком смелыми. Тогда, в подвале, они виделись мне хозяевами положения, и я не мог представить свою жизнь без существования под боком у этих двоих. А сейчас они растеряли весь свой авторитет, превратившись в пришибленных жертв. Картинка происходящего медленно начинала складываться в четкое понимание. Нас всех теперь будет крышевать Пескарь. Пес-шестерка сидел и облизывался напротив всех нас. А мы, как оказалось, всегда были для них не помехой, а самым настоящим лакомым куском. Мы хорошо умели воровать. Мы умели быть крысами. — У тебя сутки на обмозговать, — вернул меня в реальность Пескарь своим низким прокуренным голосом. — Откажешься или решишь делать ноги вместе со своими невдупленышами — я найду вас и по одному вырежу. Просто сверну шею, как цыплятам, — закончил он и сплюнул на деревянный пол, покрытый слоем грязи. Получалось, если я хотел жить и как-то выбраться из этого замкнутого круга, выбора у меня и не было. *** Прошло несколько недель с тех пор как мы активно крысятничали. Мне пришлось согласиться на условия Пескаря, как и всем остальным. Я до сих пор ненавидел Царя, которому теперь было положено охотиться, как и мне с Дикарем. Так не могло продолжаться, и мне стоило обдумать, как освободиться и попробовать наладить свою жизнь. Потому что оставлять всё как есть после случившегося, зная, что я способствовал человеку, который являлся убийцей и не скрывал этого, плохая затея. И нам всем ничего хорошего не светило. Я предпринимал несколько провальных попыток донести свои мысли до Гнома, пытался говорить с ним. Он игнорировал меня, повторяя, что сбежать из-под крыла головорезов просто нереально, куда бы они ни подались. Но я всегда думал иначе.