Крысы

Выход всегда был. Нужно было его просто внимательно поискать. Именно после этой мысли я стал всё больше следить за Дикарем, его отлаженной и четкой работой на крысиных вылазках. По всем повадкам он казался мне схожим с головорезами. А еще постоянно молчал и четко выполнял то, что от него требовалось. Меня он держал на подхвате, в то время как я тоже пытался помогать, но его это явно раздражало. Достучаться до него не получалось от слова совсем. Однажды, в ночь без вылазки, ко мне пришел Гном, чему я сильно удивился. Он рассказал мне о том, что на самом деле так же как и я, хочет выпутаться из лап Пескаря. Что платит он им намного меньше уговора. И это было правдой, но я больше не обращал на это внимания. Деньги меня уже интересовали меньше прежнего. — Царь слишком боится, что Пескарь всех переубивает, если мы откажемся ему крысятничать. Поэтому и молчит, прижав одно место, — подытожил Гном, и я глубоко вздохнул, лежа на спине. — Тихий, мне тоже страшно, но я готов рискнуть вместе с тобой. Ты думаешь, я знал о том, что он Киселя завалит? — спросил он, но я ничего ему не ответил, тупо уставившись в обшарпанный потолок гаража, который нам выделили. Я с Дикарем ночевал наверху. Тот сейчас спал отвернувшись к стенке. — Помнишь, как нашел тебя? — снова послышался шепот Гнома, который ворочался так же, как и я сам. — Ты самый мелкий был, когда я тебя только привел. Ну и несло же от тебя тогда кошатиной, ободранный весь, худой как арматурина. Отмывал тебя еще от стекловаты. Спустя год ты стал самым лучшим, ловким и тихим. Я уж и забыл твое настоящее имя. Я и сам практически стал забывать свое настоящее человеческое, а не крысиное имя. Только вот оно мне ничего не говорило обо мне самом. Иван, так звала меня мама, которую теперь я мог лишь смутно вспоминать, и громкое «эй ты» от отца, которое и не имя вовсе, а как оклик шпаны в подворотне. Я помнил свое настоящее имя только ради того, чтобы иногда помечтать о жизни, которую не смог заполучить, о матери, образ которой с каждым днем всё больше расплывался неясным пятном. О себе, том, который как и все, в рубашке и брюках топал бы с рюкзаком за плечами в школу и прилежно учился, вместо крысиных забегов по незапертым квартирам в поисках ценного. О том, кто не живет в подвале рядом с теми, у кого руки по локоть в крови невиновных людей. — Как хорошо, что я не разучился мечтать, — неосознанно сказал я вслух и Гном приподнялся на локте, прислушиваясь, что я скажу дальше. — Может, и не ерунда это всё — что если очень сильно захотеть, то всё обязательно получится. — Что получится? — будто прикидываясь совсем глупым, спросил Гном, продолжая неотрывно и с любопытством глазеть на меня в темноте. — Жизнь получится, Гном, — ответил я, — Та, которую хотим мы, а не какой-то придурок. — Мне казалось, это и есть жизнь, — растерянно произнес Гном, и я покачал головой в знак отрицания. Гном стал крысой задолго до меня, а значит, и жизни-то нормальной совсем не видел. Наверное, сразу из детдома в подвал. Вот поэтому такая реальность — предел его мечтаний. Да и умел ли он мечтать? — Жизнь, где мороженное не тогда, когда можно, а когда хочется. И так, чтобы аж челюсти начинало сводить от холода. Там, где мама будет ругаться из-за того какая ты бестолочь, но всё равно потом пожалеет. Там, где можно не прятаться, учиться, найти друзей. И там, где можно больше не крысятничать. — А так вообще можно? — еще тише прошептал Гном и я, наконец, повернул к нему голову. — Наверное, — как-то смазанно ответил я, не до конца понимая, что после того, кем мы стали, сможем ли мы стать нормальными в том мире. — Но мечтать-то не вредно, — добавил я и отвернулся. Гном еще долго ворочался, как и я. Ночь без вылазки казалась очень странной и пустой. Наутро Пескарь хотел о чем-то поговорить, но, только начав, отвлекся на свою шестерку, заглянувшего в гараж. Сказав, что это срочно, они оба покинули гараж, исчезая в прохладном, но солнечном утре. Кроме меня, Царя и Гнома здесь остались еще пара людей Пескаря. Дикаря почему-то среди нас не было, хотя ночью он точно спал, это я помню. Они засуетились лишь после того, как у одного из них спиликал пейджер. — Валим! — выкрикнул один из них и бросился со своим приятелем наружу, оставляя нас растерянно и с полным непониманием смотреть им вслед.