Не подлежит ремонту

За час до полуночи черный Аурус без номерных знаков свернул с основного шоссе на частную дорогу, обрамленную кипарисами. Ветви деревьев смыкались над гравийной аллеей, создавая естественный тоннель, подсвеченный редкими фонарями в виде старинных масляных ламп. Ким Техён сидел на заднем сиденье, откинувшись на подголовник из темной кожи, и наблюдал, как за тонированным стеклом проплывают очертания поместья Фуминь-Ичжуан. Поместье оказалось неожиданно масштабным. Главное здание возвышалось в конце аллеи - трехэтажная постройка в стиле поздней корейской аристократии с элементами европейского модерна. Белые стены, изогнутые карнизы, темная черепица крыш, многоярусные террасы. Окна светились приглушенным золотым светом, но шторы везде были плотно задернуты, не позволяя разглядеть происходящее внутри. Машина остановилась у центрального входа. Два охранника в черных костюмах, лица скрыты за стандартными черными масками без каких-либо опознавательных знаков, приблизились к автомобилю. Техён опустил стекло ровно настолько, чтобы показать приглашение. Бордовая бумага с золотым тиснением и обломками сургучной печати произвела нужный эффект. Охранники отступили, один из них подал знак, и массивные двери из темного дерева начали открываться. Перед тем как выйти, Техён достал из внутреннего кармана пиджака собственную маску. Она была изготовлена на заказ в срочном порядке - матовый черный материал, закрывающий верхнюю половину лица, с тонкой серебряной окантовкой по краю глазниц. Никаких узоров, никакой вычурности, только строгая геометрия, подчеркивающая линию скул. Он надел маску, поправил ее перед зеркалом заднего вида, убедился, что она сидит идеально. Предложенные организаторами аксессуары он проигнорировал еще на входе, коротким жестом отклонив попытку вручить ему стандартную маску. Правила мероприятия он устанавливал сам, даже в чужих стенах. Внутреннее убранство поместья поражало продуманной эклектикой. Полы из светлого мрамора чередовались с вставками из темного дерева. Стены украшали свитки с каллиграфией эпохи Чосон, соседствующие с абстрактными полотнами современных художников. В воздухе витал аромат дорогих благовоний - древесное, с нотками камфоры и сухой хризантемы. Гости, все как один в масках и вечерних костюмах, двигались по анфиладе комнат к главному залу, переговариваясь вполголоса. Никто не называл имен. Никто не подавал визитных карточек. Анонимность здесь была частью ритуала, и Техён оценил уровень организации. Главный зал, куда стекались приглашенные, представлял собой амфитеатр в миниатюре. Несколько рядов кресел, обитых темно-бордовым бархатом, спускались полукругом к небольшой сцене, приподнятой над полом на полметра. Освещение было приглушенным, почти театральным - скрытые софиты давали мягкий, рассеянный свет, не оставляющий теней. Техён выбрал место в третьем ряду, достаточно близко к сцене, чтобы видеть детали, но достаточно далеко, чтобы не привлекать лишнего внимания. Он сел, закинув ногу на ногу, положил руки на подлокотники и принялся ждать. Через несколько минут зал заполнился примерно на две трети. Порядка тридцати человек, каждый из которых явно привык к власти и деньгам, занимали места, стараясь соблюдать дистанцию. В воздухе повисло напряженное, почти осязаемое ожидание, какое бывает перед важными торгами, когда каждый из присутствующих прикидывает свои шансы и оценивает конкурентов. Техён ни с кем не заговаривал, но его взгляд методично сканировал зал. Пара фигур показалась ему смутно знакомой по манере держаться, по характерным жестам, которые невозможно полностью скрыть даже маской, но опознать кого-то наверняка он не мог. На сцене, пока еще пустой, стоял длинный предмет, накрытый плотной тканью цвета индиго. Ткань ниспадала тяжелыми складками, скрадывая очертания того, что находилось под ней. По форме это напоминало продолговатую коробку, возможно, контейнер для транспортировки чего-то хрупкого и ценного. Двое ассистентов в строгих черных костюмах и белых перчатках замерли по обе стороны от объекта, не двигаясь, словно статуи. Ровно в назначенное время, без объявлений и фанфар, свет в зале медленно погас. Это произошло не резко, а плавно, как в дорогом кинотеатре, и лампы угасали одна за другой, пока единственным источником освещения не остался центральный софит над сценой. Луч света, холодный и четкий, выхватил из темноты прямоугольник, накрытый тканью, и двух ассистентов. В зале воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая только приглушенным гулом системы кондиционирования. Ассистенты действовали синхронно. Они взялись за края ткани, медленно, почти ритуально приподняли ее и отступили на шаг. Ткань скользнула вниз, обнажая прозрачный саркофаг из затемненного стекла на металлическом основании. Внутри саркофага, в неестественно неподвижной позе, лежал андроид. Техён подался вперед, вцепившись пальцами в подлокотники. Андроид был мужчиной - молодым, с лицом, которое можно было бы назвать красивым, если бы не его полная, абсолютная неподвижность. Черты лица были тонкими, почти хрупкими: прямой нос, четко очерченные скулы, темные брови, расслабленные губы. Глаза закрыты. Кожа имела ровный, теплый оттенок, слишком совершенный, чтобы быть человеческой, но достаточно убедительный, чтобы вызвать секундное сомнение. Чёрные волосы, слегка волнистые, были аккуратно уложены, но несколько прядей упали на лоб. Одет он был в простую хлопковую рубашку кремового цвета, расстегнутую у ворота, и свободные штаны из такой же ткани, доходившие до щиколоток. Ступни были босыми - узкие, с длинными пальцами, неподвижно лежащие на матовой поверхности основания. Он не двигался. Совсем. Грудная клетка не вздымалась от дыхания, веки не подрагивали, пальцы не сокращались в микродвижениях, свойственных даже спящему человеку. Это было похоже на совершенную, детализированную статую, помещенную в стеклянный кокон. Или на труп, законсервированный с немыслимым искусством. В зале пронесся сдержанный, но отчетливый шум. Кто-то ахнул, кто-то зашептался с соседом, кто-то, наоборот, замер в кресле, не в силах оторвать взгляд от сцены. Техён молчал, но его сердце, обычно бившееся в размеренном ритме хорошо отлаженного механизма, пропустило удар. Новые технологии. Шаг в будущее. Теперь эти слова, казавшиеся в приглашении размытой уловкой, обрели конкретную, ошеломляющую форму. На сцену вышел человек в черном костюме и маске, закрывавшей все лицо, и встал рядом с саркофагом. Его голос, усиленный скрытыми динамиками, разнесся по залу - спокойный, чуть взволнованный, с той особой интонацией, которую вырабатывают профессиональные аукционисты, торгующие исключительными вещами. — Дамы и господа. Перед вами - лот номер один. Прототип андроида серии «Дельта». Единственный экземпляр в мире. Создан в рамках закрытого проекта, информация о котором не разглашается. Серийный номер отсутствует. Имя модели Гамма-1306. Функционал, характеристики, происхождение будут раскрыты победителю аукциона после подтверждения оплаты. Стартовая цена - двадцать миллиардов корейских вон. Шаг торгов - один миллиард. Тишина, наступившая после этих слов, была почти оглушительной. Двадцать миллиардов. Озвученная сумма сразу отсекла добрую половину присутствующих, и по залу прокатилась волна едва уловимого движения - кто-то откинулся в кресле, кто-то скрестил руки на груди, признавая поражение еще до начала торгов. Но были и те, кто остался неподвижен. Те, чьи банковские счета и аппетиты позволяли продолжать игру. Техён медленно, очень медленно выдохнул. Его взгляд был прикован к лицу андроида, к закрытым глазам, к расслабленным губам, к прядям волос на лбу. Гамма-1306. Имя мог выбрать сам хозяин... Он не мог отвести глаз, и это беспокоило его сильнее, чем сама цена. Двадцать миллиардов - это были деньги, просто цифры в его финансовых отчетах. Но то чувство, которое возникло где-то в солнечном сплетении при взгляде на неподвижную фигуру в саркофаге, не имело отношения к деньгам. Это было узнавание - абсурдное, невозможное, необъяснимое. — Двадцать один миллиард. — раздался голос с первого ряда. Крупный мужчина в маске с золотым узором поднял руку, обозначая ставку. — Двадцать два. — ответили ему с противоположного конца зала. — Двадцать пять. — новый голос, женский, резкий, привыкший командовать. Техён не двигался. Его пальцы размеренно постукивали по подлокотнику, и это единственное внешнее проявление внутренней работы, происходившей в его сознании. Он просчитывал варианты, оценивал конкурентов, прикидывал, кто скрывается за масками. Ставки росли. Двадцать семь. Двадцать девять. Тридцать два. Торги ускорялись, голоса звучали чаще, но все еще сохраняли ту натянутую вежливость, за которой скрывается акулья хватка. Андроид на сцене оставался неподвижным. Свет софита падал на его лицо, на хлопковую рубашку, на босые ступни, и в этой неподвижности было нечто, что заставляло Техёна думать не о технологиях. Он думал о том, каково это - лежать в стеклянном гробу, не дыша, не видя, не слыша, пока за тебя торгуются незнакомцы. И эта мысль, совершенно иррациональная, вызвала в нем вспышку холодной, контролируемой ярости. — Сорок миллиардов. — произнес он, и его голос, спокойный, как отполированная сталь, перекрыл гул зала. Повисла пауза. Кто-то обернулся, пытаясь разглядеть человека в черной маске, сделавшего такую резкую ставку. Аукционист на сцене выдержал театральную паузу. — Сорок миллиардов вон - раз. Сорок миллиардов - два. Дамы и господа, у вас есть последний шанс. — Сорок пять. — неуверенно подал голос мужчина с первого ряда, но интонация выдавала его с потрохами: он уже понимал, что проиграл. — Пятьдесят. — ответил Техён, не повышая голоса, даже не глядя в сторону конкурента. Тишина. Аукционист подождал несколько секунд, обвел взглядом зал и, не дождавшись новых ставок, трижды ударил молотком по небольшой подставке, до того скрытой в тени. — Продано. Лот номер один приобретен гостем в черной маске за пятьдесят миллиардов корейских вон. Просим победителя проследовать в переговорную комнату номер три для оформления документов и передачи лота. Техён поднялся с кресла. Несколько человек провожали его взглядами - в одних читалось разочарование, в других любопытство, в третьих откровенная злоба. Он не обращал на них внимания. Его шаги, ровные и неторопливые, звучали по мраморному полу, пока он шел к выходу из зала, где его уже ждали двое ассистентов, готовые сопроводить к месту оформления сделки. Перед тем как покинуть зал, он бросил последний взгляд на сцену. Саркофаг с андроидом уже начали готовить к транспортировке. Ткань цвета индиго снова легла поверх стекла, скрывая неподвижную фигуру от посторонних глаз, но Техён успел заметить, как свет софита в последний раз скользнул по босым ступням и тонким пальцам, прежде чем они исчезли под тяжелой материей. Пятьдесят миллиардов... Он только что купил самого дорогого андроида в истории, не зная о нем практически ничего. И где-то глубоко внутри, на том уровне сознания, который редко ошибался, Ким Техён знал, что это, возможно - лучшее вложение в его жизни.

***

Особняк Ким Техёна в Пхочхоне стоял на склоне пологого холма, окруженный густым сосновым лесом. Территория была обнесена трехметровой стеной с датчиками движения и камерами ночного видения. Охрана патрулировала периметр круглосуточно. В главном доме, выстроенном в стиле минималистского хай-тека с элементами традиционного ханока, горел свет в подземном уровне - там, где располагалась личная мастерская Техёна, оборудованная для работы с любыми техническими устройствами. Деревянный контейнер, обитый изнутри амортизирующим гелем, доставили в мастерскую спустя три часа после аукциона. Груз сопровождали четверо вооруженных охранников и личный ассистент Техёна, который подписал все документы о передаче. Контейнер был опечатан той же четырехугольной звездой, что и приглашение, но теперь печать была серебряной, а не черной. Техён срезал ее собственноручно, острым ножом поддев сургуч, и откинул крышку. Внутри, в облаке полупрозрачного защитного геля, покоился андроид. Его переодели перед транспортировкой - теперь на нем был простой серый комбинезон без опознавательных знаков, а босые ступни были обернуты мягкой тканью. Рядом с телом, в специальном отделении контейнера, лежала папка из черной кожи с золотым тиснением. Инструкция. Техён извлек папку и раскрыл ее. Документы были напечатаны на плотной бумаге, часть на корейском, часть на английском, с вкраплениями технических схем и диаграмм. Он пробежался глазами по первым страницам, выхватывая ключевые фразы: «Прототип серии Дельта», «Нейтральная базовая матрица личности», «Адаптивный алгоритм поведенческого копирования», «Возможны системные сбои ввиду ранней стадии разработки». Последний пункт был выделен красным маркером и подчеркнут дважды. Техён хмыкнул, перевернул страницу и углубился в чтение. Согласно инструкции, андроид не имел предустановленного характера. Он был чистым листом, запрограммированным на наблюдение и имитацию. Помещенный в новую среду, он начинал бессознательно копировать манеры, речь и поведенческие паттерны того, с кем проводил больше всего времени. Если владелец окажется агрессивным - андроид станет агрессивным. Если спокойным - андроид зеркально отразит это спокойствие. Система была экспериментальной, нестабильной. Разработчики предупреждали о возможных спонтанных отклонениях от базового алгоритма и рекомендовали проводить регулярную диагностику. Закрыв папку, Техён отложил ее в сторону и подошел к контейнеру. Андроид лежал неподвижно, все так же не подавая признаков жизни, но теперь, в ярком свете мастерской, он выглядел иначе. Более реальным. Или, наоборот, более нереальным - грань была зыбкой и тревожащей. Техён наклонился и провел пальцами по его щеке. Кожа была бархатной. Именно бархатной - никакое другое слово не подходило для описания этой текстуры. Она напоминала дорогую замшу, но была теплее и мягче, с едва уловимым рельефом, имитирующим человеческие поры. Техён провел подушечками пальцев по скуле, по линии подбородка, по переносице, отмечая мельчайшие детали: микроскопические волоски на коже, легкую асимметрию ноздрей, тонкую складку у уголка рта. Все это было сделано намеренно, чтобы разрушить эффект «зловещей долины», чтобы заставить человеческий мозг принять андроида за живого. Он надавил большим пальцем на нижнюю губу, оттягивая ее вниз, и заглянул в рот. Зубы были ровными, белыми, с полупрозрачными краями и легкой желтоватой тенью у десен - точь-в-точь как настоящие. Никакой фарфоровой белизны виниров, никаких «унитазных зубов», как он мысленно окрестил работу дешевых стоматологов. Эмаль имела микротрещинки, естественные неровности прикуса, даже легкое отклонение левого клыка внутрь. Язык был мягким, реалистичным на ощупь, с сосочками и уздечкой. Техён вытащил палец и вытер его о край пиджака, продолжая осмотр. Он расстегнул серый комбинезон, теперь молния разошлась с тихим звуком, и развел ткань в стороны, обнажая торс и низ живота. Ключицы, грудная клетка, мышцы живота - все было проработано с анатомической точностью, но без излишней гипертрофии. Андроид не походил на бодибилдера, скорее на танцора или пловца: поджарый, с четким, но не кричащим рельефом. Соски, пупок, линия едва заметного оволосения внизу живота - каждая деталь была воссоздана с маниакальной скрупулезностью. Техён сдвинул ткань комбинезона ниже, до середины бедер, и его пальцы замерли. Между ног андроида, в обрамлении темных завитков искусственных волос, располагался член. Он был в спокойном состоянии, но даже так производил впечатление: пропорциональный, анатомически правильный, с выраженной головкой, обводом венозного рисунка под полупрозрачной «кожей», с мошонкой, имевшей естественную асимметрию. Никакой кукольной гладкости, никакой пластиковой неестественности - только пугающий, граничащий с одержимостью реализм. Техён почувствовал, как к лицу прилила кровь. Он не был ханжой, он повидал многое в своей жизни и уже давно не краснел ни при каких обстоятельствах, но это зрелище застало его врасплох. Возможно, дело было в беззащитности позы андроида... Распахнутый комбинезон, обнаженное тело, полная неподвижность, как у пациента под наркозом. Возможно, в осознании того факта, что эта деталь анатомии была создана не просто для реализма. У неё имелась функция. Он отвел взгляд, сделал глубокий вдох, беря себя в руки, и продолжил осмотр. Пальцы скользнули ниже, ощупывая бедра, колени, икры. Мышцы под искусственной кожей были упругими, но не твердыми - разработчики явно использовали какой-то полимер, имитирующий эластичность живой плоти. Суставы сгибались плавно, без малейшего сопротивления или скрипа. Техён поднял руку андроида, согнул в локте, разогнул, повращал кистью. Движения были безупречными, почти текучими. Закончив с телом, он перешел к голове. Пальцы пробежались по волосам - мягким, шелковистым, с имитацией естественного блеска. Он ощупал ушные раковины, мочки, завитки хрящей, отмечая про себя, что даже там нет изъянов. Затем он взял андроида за подбородок, повернул лицо к свету и наклонился, разглядывая закрытые веки. Ресницы отбрасывали крошечные тени на скулы. Веки имели тонкую голубоватую прожилку, имитирующую капилляры. Безупречно. Слишком безупречно, чтобы не проверить, что скрывается под ними. Техён поднес указательный палец к правому глазу андроида, намереваясь осторожно приподнять веко, но не успел коснуться кожи. Его запястье перехватили плавно, но крепко, с той дозированной силой, которая не причиняет боли, но не оставляет сомнений в серьезности намерения. — Даже легкое давление на оптический сенсорный модуль способно вызвать смещение калибровочных осей фокусирующей микролинзы. — продолжал андроид тем же ровным тоном. — Декалибровка оптической системы повлечет за собой нарушение работы блока первичной обработки визуальных данных. Восстановление калибровочных параметров потребует демонтажа глазного яблока, замены микролинзы с последующей юстировкой по четырем осям и повторной синхронизацией с нейропроцессорным блоком. Ориентировочная стоимость ремонта составляет от восьмисот миллионов до полутора миллиардов корейских вон в зависимости от степени повреждения фокусирующего элемента. Рекомендую воздержаться от прямого тактильного контакта с оптическими сенсорами во избежание незапланированных расходов. Техён выслушал всю эту тираду, не перебивая. Его губы дрогнули в подобии усмешки, не веселой, но заинтересованной. Андроид разговаривал как техническая документация, озвученная приятным голосом. Это было почти комично, но в то же время подтверждало заявленную нейтральность базовой конфигурации: никаких эмоций, никаких лишних движений, только протокольные формулировки и сухая логика. — Я понял. — сказал Техён, аккуратно высвобождая руку из захвата. Андроид разжал пальцы сразу, без задержки и без сопротивления. — В глаза тебя не тыкать. Что-то ещё, о чем мне следует знать, прежде чем я случайно тебя сломаю? — Перечень уязвимых компонентов и рекомендованных мер предосторожности содержится в приложении к инструкции по эксплуатации, страницы с четвертой по седьмую. — ответил андроид. — Рекомендую ознакомиться перед дальнейшим взаимодействием. Также обращаю внимание на пункт три дробь семь: самостоятельные попытки модификации нейропроцессорного блока могут привести к необратимой потере базовых функций. Пункт четыре дробь два: воздействие температур выше ста двадцати градусов Цельсия недопустимо. Пункт пять дробь один: погружение в жидкость на глубину более полуметра требует предварительной активации гидроизоляционного протокола, который в настоящий момент не настроен и находится на бета-тестировании. Техён отошел к металлическому столу, взял чашку с остывшим кофе, сделал глоток. Напиток был уже холодным и горьким, но он едва заметил это. Его внимание было полностью поглощено существом, лежащим в контейнере. Нейтральный прототип, способный копировать поведение владельца. Возможны сбои. Первый и единственный в своем роде. Пятьдесят миллиардов вон. И голос с хрипотцой, озвучивающий инструкцию по эксплуатации так, словно это поэма. — Гамма-1306 — произнес он, впервые называя андроида по имени. Или не имени. — Ты помнишь, кто ты? — Идентификатор Гамма-1306. Прототип андроида серии Дельта. Серийный номер отсутствует. Текущий статус: активирован. Владелец: не зарегистрирован. Желаете зарегистрировать владельца? — Желаю. Ким Техён. Запомни. — Регистрация владельца: Ким Техён. Голосовой образец сохранен. Биометрические данные зафиксированы при первичном тактильном контакте. Регистрация завершена. Ожидаю дальнейших инструкций. Техён допил кофе, поставил чашку и вернулся к контейнеру. Андроид по-прежнему лежал неподвижно, только голова слегка повернулась в сторону владельца - первое самостоятельное движение, не вызванное прямой угрозой. Он смотрел на Техёна своими темными, почти черными глазами, и в их глубине не было ни любопытства, ни страха, ни ожидания. Только спокойная, терпеливая пустота, готовая заполниться тем, что предложит владелец. — Для начала... — сказал Техён. — давай-ка ты сядешь. И перестань говорить как руководство пользователя. Это раздражает. Андроид выполнил команду без промедления. Корпус поднялся из гелевого ложа плавно, без рывков - спина выпрямилась, плечи развернулись, голова заняла вертикальное положение. Движение было биомеханизированным, безупречным, но лишенным той естественной инерции, с какой живой человек переходит из горизонтального положения в сидячее. Словно кто-то переключил тумблер, и тело просто сменило позицию, минуя промежуточные фазы. Он сидел теперь на краю контейнера, опустив босые ступни на холодный пол лаборатории, но не вздрагивая от контакта с металлическим покрытием. Руки лежали на коленях, спина оставалась прямой, как у человека, привыкшего держать осанку. Взгляд темных глаз был направлен на Техёна - внимательный, но не изучающий. Скорее, удерживающий фокус на объекте, идентифицированном как «владелец», в ожидании дальнейших команд. — Ваш запрос на изменение речевого паттерна не может быть выполнен на текущем этапе. — произнес андроид. Тембр оставался все тем же низким баритоном с легкой хрипотцой, который Техён уже начал узнавать. — Мой лингвистический модуль функционирует в соответствии с заводской прошивкой. База речевых паттернов содержит исключительно формально-технические конструкции. Имитация разговорной речи, использование идиом, эллиптических конструкций, эмоционально окрашенной лексики и паралингвистических элементов требует накопления эмпирических данных. Он замолчал ровно на секунду, но не для того, чтобы перевести дыхание, дыхания у него не было, а чтобы обозначить паузу перед следующим блоком информации. — Для формирования естественного речевого поведения необходим длительный период наблюдения за носителями языка в неструктурированной коммуникативной среде. Требуются образцы спонтанной речи: диалоги, содержащие перебивания и незавершенные фразы, монологи с вариативной интонацией, эмоционально маркированные высказывания, включая обсценную лексику и сленг. Также желательно воздействие аудиовизуальных материалов - фильмов, записей публичных выступлений, частных разговоров в неформальной обстановке. Чем разнообразнее источники, тем быстрее произойдет калибровка. Он снова выдержал микропаузу и продолжил: — Кроме того, системе требуется практика. Пассивное накопление данных без их последующего применения в диалоге не приведет к изменению речевого паттерна. Мне необходимо участвовать в разговорах, получать обратную связь - коррекцию ошибок, подтверждение уместности или неуместности тех или иных конструкций. Этот процесс аналогичен изучению языка ребенком, но с более высокой скоростью обработки данных. Ориентировочное время перехода к базовой разговорной речи при условии ежедневного взаимодействия примерно от двух до четырех недель. Для достижения уровня носителя языка с учетом индивидуальных особенностей вашего идиолекта потребуется дополнительное время, точный прогноз затруднителен. Андроид замолчал, продолжая смотреть на владельца. Его лицо по-прежнему не выражало никаких эмоций, но голова чуть склонилась набок, такое мелкое микродвижение, которое Техён невольно отметил как почти человеческое. Техён слушал, скрестив руки на груди, и в его голове уже раскладывал полученную информацию по полочкам. Значит, машинное обучение через наблюдение и практику. Логично. Создатели не стали загружать прототип готовыми поведенческими шаблонами, чтобы избежать конфликта с характером будущего владельца. Чистый лист, который заполнится со временем. И голос - этот странный, приятный голос с хрипотцой... Пока что обслуживает технические формулировки, но через месяц-другой может зазвучать совсем иначе. Он взял со стола инструкцию, которую изучал ранее, и быстро пролистал страницы, ища то, что упустил при первом чтении. Действительно, в разделе «Адаптивные функции» мелким шрифтом значилось: «Объект не имеет предустановленного имени. Базовая идентификация осуществляется по серийному протоколу. Присвоение имени рекомендуется для облегчения коммуникации и ускорения формирования индивидуального поведенческого паттерна. Имя должно быть закреплено голосовой командой владельца». Техён отложил папку и снова повернулся к андроиду. Тот сидел неподвижно, ожидая. Имя. Ему нужно имя. Не серийный номер, не «объект», не «прототип», а настоящее имя, которое будет звучать в приказах и, возможно, когда-нибудь - в обычном разговоре. Он начал перебирать варианты вслух, не столько советуясь с андроидом, сколько озвучивая собственный мыслительный процесс: — Мин. Слишком распространенная фамилия. Хван? Звучит резко. Сон? Слишком мягко. Пак... Нет, с Паком у меня связаны не лучшие ассоциации, один из них пытался выкупить мой порт в Пусане и до сих пор не расплатился. Ли? Банально, как дворняжку назвать. Он расхаживал вдоль контейнера, меряя шагами пространство помещения. Андроид поворачивал голову, отслеживая его передвижения, но не комментировал. — Кан. Слишком агрессивно, сразу ассоциируется с силовыми структурами. Ю. Слишком коротко. Чан. Вычурно. Чон? Он остановился. Фамилия, прозвучавшая в тишине лаборатории, показалась ему знакомой. Где-то он ее уже слышал, причем совсем недавно. Точно. — Чон. — повторил он, пробуя слово на вкус. — Будто бы... Да. Подходит. Моего умершего домашнего ежа звали Чон. Не возражаешь? Андроид не ответил на риторический вопрос, и Техён продолжил размышлять над второй частью имени. Личное имя. То, что будет отличать его от других потенциальных прототипов серии Чон, если таковые вообще существуют. — Минхо? Нет, слишком певуче. Джун? Слишком простецки подобрано. Сокджин? Не твое, звучит так, будто я называю статую в храме и зову своего ассистена. Юнги? Холодновато. Хосок? Слишком солнечно для лабораторного образца, только что извлеченного из коробки. Он снова взглянул на андроида - на его неподвижное лицо, на темные глаза, на расслабленные руки, лежащие на коленях. Имя должно соответствовать тому, что он видит перед собой. Что-то спокойное, но с внутренней силой. Что-то, что не будет звучать глупо в приказе и нелепо в разговоре. — Чонгук. — произнес он медленно, разделяя слоги. — Чон Чонгук. Имя легло на слух правильно. Твердое «Чон» в начале, смягченное «гук» в конце. Два слога в фамилии, два в имени - симметрично, как все, что предпочитал Ким Техён в своей жизни. Никакой вычурности, никакой претенциозности, но и не банальность. — Чонгук. — повторил он. — Гук - это «страна» или «нация». Сильное слово. Чон Чонгук. Страна серии Чон. Или - основа нации. Мне нравится. Двойной смысл, но без пафоса. Он подошел ближе, остановился напротив сидящего андроида, возвышаясь над ним на полный рост, и произнес четко, как отдавал бы приказ: — С этого момента твое имя - Чон Чонгук. Подтверди регистрацию. Андроид поднял голову. Его лицо осталось неподвижным, но в темных глазах что-то изменилось... Возможно, просто преломился свет лабораторных ламп, но Техёну на мгновение показалось, что там мелькнуло нечто похожее на узнавание. — Регистрация имени: Чон Чонгук. — произнес андроид все тем же технически-безупречным тоном. — Идентификатор обновлен. Предыдущий серийный протокол деактивирован. Владелец: Ким Техён. Имя: Чон Чонгук. Ожидаю дальнейших инструкций. Техён кивнул, скорее себе, чем ему, и впервые за долгое время почувствовал что-то отдаленно напоминающее удовлетворение. Не то холодное удовлетворение от успешно провернутой сделки, которое он испытывал десятки раз, заключая многомиллиардные контракты или устраняя конкурентов. Нет, это было что-то другое... Более тёплое, почти неуместное для человека его профессии. Словно он не просто приобрел дорогой механизм, а дал имя чему-то, что в будущем может стать гораздо большим, чем просто прототип.