Солнце мое - огонь

      Помещение встречает душным воздухом, запахом алкоголя и людей, что выглядят так, будто ещё немного — и они начнут садиться друг другу на голову. Дрим проходит под запевшую песню от девушки о далёких лугах, о духах и о тьме, что скрывается в ночи. Мужики тут и там давай говорить о том, как слыхали в углу, как что-то шкребёт, а в лесах шепчут женские голоса, да дети смеются.              Дрим старается не вслушиваться, потому что сам не может понять, вот прямо здесь, сейчас, среди людей сидела ведьма. И не только ведьма, тот мальчишка явно тоже кто-то. Кто-то, хрен знает кто. Он подходит к стойке, где с кружками, чуть пританцовывая, кружилась, разливая пиво. Дрим плюхнулся, доставая пару монет и кладя на стол, видя, как глаза девушки округлились, и та кинула настороженный взгляд, ведь золотые монетки водились тут крайне редко, а если и водились, то ими можно было напоить весь сброд, что тут собирался.              — Паренёк, ты собрался на тот свет или напоить всех? — она опустилась к нему, упираясь на стойку руками, и глядя большими коричневыми, тёплыми глазами. Улыбаясь, под общий градус, что опьянял даже тех, кто сидел и не пил. И увидев незатейливый взгляд Дрима, усмехнулась, — Будем считать, что сегодня у всех счастливый день, — и забирая монетки, плюхнула рядом с ним кружку с пивом, подзывая других работников и радостно оглашая, перекрикивая всех, что Дрим аж дёргается, от такого мощного голоса, что сегодня пьют все. По залу проходится радостный крик, гам, шум, и Дрим морщится, подтягивая к себе кружку и отпивая горькую жидкость.              Рядом кто-то двинулся, и Дрим боковым зрением замечает, что уселся рядом с этим юношей, что ехал с ними. Он не обращает на это внимание — сидит и сидит, даже если этот кот и этот взгляд он уже не может считать «странными», прямо уже уверенный, что это опять какие-то духи.              По другую сторону от него садится Киллер, лицом к толпе. Дрим не смотрит и на него, зная, что тот явно всё слышал, и теперь тоже знает, что ведьмы-то реальные. Правда, выглядит он так, словно ничего страшного и странного не произошло. Будто тот знал, будто только один Дрим как всегда ничего не знает, не понимает. И всё равно, если Киллер тоже не знал.              Дрим цыкает, не понимая, почему он один этим вообще так озабочен. Подумаешь, где-то в лесах леший с водяным сидят и чай пьют, ну да, ерунда же. Или, может, среди них тут сидит сирин, да пьёт пиво с людьми, отдыхает. Почему бы не отдохнуть, правда ведь?              Глоток за глотком идут, раздирая горло, постепенно заставляя Дрима к нему привыкнуть, как и к шуму, хотя он не уверен. Может, он приглушился алкоголем, потому что собственное тело стало ощущаться иначе, тяжелее, двигаться сложнее, голова чуть плывёт, а в глазах вроде мутно, а вроде нормально, но фокус держит плохо.              Пошла уже вторая или кажется третья кружка, и он уже сидит, смотря на неё, и музыка в целом кажется не так плоха, а юноша рядом — как хороший собеседник, в отличие от Киллера, который всё шутки да шутки, а пытался заставить Дрима не пить, на что получал либо полное игнорирование, либо слова о том, что нянька ему не нужна. И Киллеру оставалось лишь сидеть рядом, наблюдая, как брат короля напивается в хлам в каком-то гадюшнике, определённо думая, что если он расскажет об этом, то только с открытой дверью и с полной возможностью сбежать.              Дрим разворачивает голову, встречаясь с алыми глазами, что в одну секунду, рефлекторно, метнулись к нему. Жёлтые глаза упрямо смотрели, прищуриваясь.              — Ну и что ты на меня пялишься, — Дрим буркнул так, словно кот действительно мог ответить. Чёрное животное дёрнуло ушком, а после на звук голоса развернулся и юноша, смотря сначала на кота, а потом на Дрима, кладя руку на чёрную голову, поглаживая, — О, ещё один со странными глазами. Вы мне скажите, это ведьмы все с белыми, или в целом всякие страшилки. — Дрим тянется вперёд, чувствуя, что нужно бы придержаться за стул, или хотя бы не наклоняться так сильно.              — Я не ведьма, — юноша отвечает, и в его голосе чувствуется такая глубина и лёгкость, что Дриму кажется, что он говорит с давним другом или чем-то великим. А может, всё вместе. — да и не страшилка, — ухмыляется, и Дриму кажется, что смеются с его детского поведения опять, — А ты забавный.              — Почему это я забавный, — Дрим выпрямляется, берёт кружку и делает ещё один глоток.              — Не знаю, яркий такой, активный, прям как ребёнок, но в хорошем смысле. — юноша перед ним убирает руку с кота, позволяя тому улечься на коленях, сворачиваясь клубочком.              — И как это можно быть ребёнком в хорошем смысле? — фыркнул, выпрямляя спину.              — Ну, они узнают мир, учатся и это хорошо, ведь взрослые уже давно поставили на себе клеймо «я взрослый и знаю лучше». — юноша улыбается, и Дриму кажется, что он никогда не видел таких людей. Лёгких настолько, что их невозможно ухватить, даже если он сидит прямо перед тобой.              — И чем это лучше?              — Тем, что ты живёшь.              Дрим хочет что-то ответить, но слов не находит, чувствуя тепло в груди не то от такого приятного собеседника, не то от того, что он слышал, что быть таким, как он, это не приговор, это не клеймо, это не страшно. Он сделал глоток, ещё, чувствуя, как тепло смешивается с алкоголем, а внутри загорается огонь. Ведь этот странный человек прав, какая разница, ребёнок он или нет. Принц он или обычный человек. Особенно сейчас, когда он сидит в месте, где, кажется, кого-то вырвало в углу только что, а девушки стали петь громче под овации зала. Рядом сидит личный страж его брата, который так надоел своими шутками, но при этом Дрим за столько лет сначала тихого пересечения с ним, пока тот был с братом, а теперь ещё и в пути, привык к нему.              А где-то в зале проскрипела тихо дверь, оглашая о том, что Рипер вернулся, и Дрим знал, что не сможет ни злиться, ни считать того виноватым, даже если он всё ещё будет думать о том, что он хочет, чтобы тот ему доверял. Жёлтые глаза на доли секунд встречаются с серебряными, светящимися. Не такими, как у его собеседника. Уже со знакомым теплом, и Дрим улыбнётся. Пьяной улыбкой, весёлой, уносимой куда-то туда, где градус диктует свои правила, а рука тянется к чёрному коту, потому что тот так мило замурчал.              — Он такой жуткий и милый одновременно, я не могу, — рука Дрима коснулась чёрной шерсти, и кот дёрнулся, выпуская когти и открывая глаза. Огромные, сверху слышно, как юноша посмеялся, глядя на кота.              — Да, он жуткий и милый, — и когти впиваются в кожу сильнее.              — Слушай, а тебя как зовут? — Дрим поднимает глаза, смотря на лёгкую улыбку.              — Инк.              — А я Дрим, — он тянет руку, желая пожать её, видя краем глаза, как к нему подошёл Рипер, всё ещё с некоторым напряжением в плечах, но Дрим разворачивается к нему и светится, ярко, как само солнце. — Рипер, смотри, он тоже белоглазик, как ты. — он показывает рукой, убирая его с животного, которое заскочило на стойку, проводя лапой по голове, словно пытаясь смыть касание. — и котик, ты смотри, какая милашка жуткая.              Рипер смотрит на Дрима, потом на Киллера, который лишь пожимает плечами и головой мотает на кружки, что стоят рядом с ними, и на девушку, что разносит ещё и ещё, потому что золотой монетки оказалось очень много.              — Дрим, может, отдыхать? — Рипер подошёл ближе, так, чтобы его было слышно, посматривая на сидящего Инка, что смотрел так, будто знал этот мир вдоль и поперёк. И кажется, его плечи чуть опускаются, может, из-за того, что на него смотрели так, будто ничего страшного не произошло, или от того, что в жёлтых глазах горело всё, а он как ведьма не мог этого не видеть, не чувствовать.              — Нет, у меня появился друг, он мне нравится. — Дрим вскочил, чуть пошатнувшись, но устояв. Глазами опускаясь на руки Рипера, что неосознанно потянулись, чтобы на всякий случай подхватить.              Дрим подошёл к Инку ближе, приобнимая того за плечо, и чуть повисая.              — И я хочу говорить, он приятный. Ты тоже путешествуешь? — он смотрит на Инка, что даже не пытается вырваться из его хватки.              — Да.              — Давай вместе! — Дрим вскакивает, становясь напротив, в голове тысяча и одна мысль и он старается ухватить хоть одну.              — Да, принцесса, ты подписываешь мне смертный приговор от Найтмера. — Киллер фыркнул, беря кружку с алкоголем, делая глоток и морщась.              — Хорошо, — Инк отвечает, глядя на Рипера, — привет.              Рипер кивает в ответ, всё ещё поглядывая, чувствуя, что с ним что-то не то, но что именно, даже он не знает. Дрим разворачивается к Инку, уже слабо чувствуя своё тело.              — Слушай, Инк, а ты путешествуешь давно, — видит как тот кивает. — а ты много кого видел?              — Много.              — А боги есть? — Дрим садится назад, кидая взгляд на Рипера, невольно вспоминая про указ, и где-то пробегает тревожная мысль, что его могут не просто заподозрить, а реально убить. И Дриму хочется узнать, есть ли те, кто зовут себя богами, те, от чьего имени церковь хочет убивать. Ведь глядя на Рипера, если бы не глаза, да разговор, он обычный человек, что в деревне приготовил для людей отвар от головы и жары.              — Есть, — Инк отвечает размеренно, упираясь головой о руку, что поставил на стойку. Дрим придвинул тому кружку с пивом, и он отпил немного, даже не морщась от вкуса. — Но они отличаются от того, как их привыкли видеть люди.              — Откуда ты знаешь? — Дрим прищуривается, чувствуя, как ещё одна кружка уходит, а ему хочется встать.              — Просто знаю.              Дрим хмыкает, понимая, что ему другого ответа не дадут, а он и не особо стремится его услышать, когда голова и тело уносится музыкой, где уже полтаверны запели какой-то незамысловатый пьяный мотив и он срываясь с места, оставляет кружку на столе. Вынуждая Киллера цыкнуть, и встать со своего стула, а Рипера пойти в гущу толпы. Где Дрим уже нашёл барда, что запевал свою песню.              Дрим стоял пока что напротив, стараясь уловить мотив. И подпевать неизвестным словам, с каждым разом подпевая всё громче, когда они повторялись и он мог уже спеть. Кто-то его толкнул почти по-дружески в плечо, буркнув, что тому не надо сидеть так зажато и подтянули к нему кружку, которую тот подхватил и сразу отпил, много, чуть ли не полностью, под громкие возгласы.              Киллер усмехнулся, вспоминая про письмо в кармане, всё больше и больше думая, что это останется секретом на всю жизнь. Для него, для Дрима и для Рипера, который смотрел и не знал, что именно нужно делать в ситуации, когда принц королевства сидит и запевает следующую песню, а бард предлагает тому взять в руки бубны и пробовать сыграть с ними. И Дрим соглашается, совершенно не попадая в ритм, но с таким наслаждением, что никто не высказывается против.              Тело движется в такт мелодии, и запева людей, в какой-то момент он отдаёт бубны обратно, доставая ещё монеты, вставая на стул.              — Сегодня пьём всю ночь, — Дрим тянет, аккуратно, пару монет золотых девушке, что успевает только подбегать туда-сюда, да разносить пиво, надеясь, что им вообще хватит их запасов, зал расходится радостными криками, и стуком кружки о кружку, — А сейчас пьём за что? — он задумывается так, будто это самое важное в мире решение, — За всё, за дорогу, за нас, и за ёбанного брата, который...—              Пошатывается от того, что его резко потянули вниз, за руку. Даже слегка агрессивно, он соскакивает, глядя на Киллера, который смотрит на него глазами такими, будто Дрим в чём-то виноват. Он одёргивает свою руку фыркая.              — Что, заговорил о братце и всё, материнские инстинкты или какие? — Дрим говорит тише, не брезгуя словами, точнее, не видя границ, злясь не то на Киллера, не то на Найтмера, не то на себя. Он не знает и разбираться не собирается. Прищуривается, — Преданность, стоящая всего, я даже в шоке от того, как ты следуешь любой указке. Но, видимо, даже у наёмника больше шансов понять Найтмера, чем у его глупого брата. — слова льются сами, и, возможно, он даже не вспомнит, но взгляд чёрных глаз тяжелеет.              — Давай-ка, принцесса, спать. — он берёт Дрима снова за руку, но тот вырывается.              — Нет, ты не мой страж, я тебя вообще не звал, — и разворачивается, уходя к стоящему в толпе Риперу, что отказывался от активно предлагающей девушки кружки, да кажется станцевать.              Он подходит близко, слишком, кидая взгляд на девушку, а потом смотрит на лицо напротив, улыбается, подхватывая того за руки, чуть сжимая их и чувствуя, что те немного более холодные, чем его. На секунду в голове пробегает мысль, что это может от того, что Рипер ведьма, а потом она сменяется тем, что он хочет узнать об этом ещё больше, но сейчас он тянет его, пробуя двигаться в такт мелодии, всё ещё держа чужие руки в своих, отчего вечно спокойный и медлительный человек, начинает двигать плечами, даже если это всё по инерции. Но даже так Дриму этого достаточно и он улыбается, отпуская руки и уходя в пляс с людьми, подхватив откуда-то ещё одну кружку и сделав глоток, исчезая в какой-то момент из поля зрения.              Вынуждая двух людей искать его в толпе. Подпевая словам песни «У меня есть всё, но я хочу ещё», как мантру о том, что в мире может быть то, что недоступно, то, чего не хватает даже когда ты на высоте.              Сидящий всё это время Инк, смотрел за мельтешением в зале, видя, как жёлтая макушка так и скользила между людьми, затанцевав с какой-то дамой, и быстро уходя подсел к какому-то столику в углу, а два человека безуспешно пытались выловить того в толпе, немного запоздало находя Дрима, что уже вступил в очень важный разговор. Чёрный кот тихо мяукнул и Инк развернулся, улыбаясь, мягко погладив того по спине. Подумав о том, что сегодняшний день оказался даже неплохим.              Дрим сидит напротив какого-то мужчины, у которого на шее висел крест, церковный. Он зацепился взглядом, упираясь локтем одной руки о стол.              — Ты из церкви? — и видит как мужчина кивает, глухо отвечает «Да», — и вот вам реально бог говорит, убивать людей.              Глаза напротив потяжелели, рука с кружкой замерла.              — Нет, ну правда, вы хоть одну ведьму видели? Или вы сжигаете просто за то что на вас не так посмотрели? — Дрим говорил быстро.              — Слушай, парнишка, ты следи за чем говоришь. Алкоголь тебе не оправдание. — мужчина придвигается ближе. Становясь шире, будто стараясь пригрозить тому.              — И что будет, если не прослежу? Скажешь, что я ведьма и костёр разведёшь? — Дрим вскидывает голову, голос хоть и пьяный, но стойкий, давящий. Он открывает было рот, сказать что-то ещё, видя как церковнослужащий напротив собирается сделать то же самое, но чувствует как на его плечо аккуратно ложится рука и он поднимает голову на Рипера, — Рипер, смотри, он из церкви, — Дрим почти по-детски указывает пальцем, и у Рипера дёргаются уголки губ, он переводит глаза на мужчину, у которого на лице написано всё от раздражения до отвращения. — я не понимаю, как они могут. Почему они могут. За что убивать-то людей. — Дрим говорит приглушённо, почти обиженно, опуская глаза в пол, понимая, что отчасти тоже к этому причастен, особенно когда эта самая ведьма стоит рядом.              — Давай мы уйдём, — Рипер опускается, говоря почти рядом с ухом Дрима, чтобы его не слышал никто, кроме того, кому это адресовано. Но чуть смугловатой и разгорячённой коже пробегают мурашки и краснота, прямо туда, на шею. Дрим замирает, ждёт, пока тот либо отодвинется, либо скажет что-то ещё, — лучше нам с церковью не пересекаться, хорошо? — и последнее слово звучит почти ласково, и Дрим кивает.              Рипер опускает руку, делая полшага назад, кидая взгляд на мужчину, и кивает с лёгкой улыбкой, словно прощаясь, пока Дрим поднимается с немного красными щеками и старается не смотреть на Рипера. Уходит вперёд, не глядя куда идёт, спиной чувствуя, что Рипер идёт следом, своей размеренной походкой. Где-то на полпути их находит Киллер, а Дрима заметно ведёт, он пошатнулся, удержавшись за стул и прикладывая руку к голове, видя как пол перед ним кружится, как и всё вокруг. Опасно кружится, слишком опасно.              Он идёт, кажется, к лестнице в комнату, проходя мимо толпы, он задевает кого-то плечом, да так, что у того разливается прямо на одежду напиток. Дрим слышит как ему вслед что-то говорят грубое, но он уже не различает.              — Блять, — прикрывает рот рукой, ощущая как что-то горячее и неприятное поднимается вверх, вверх, и чувствует как его резко, опять, хватают под руку и тянут через весь зал, к выходу — быстро, не грубо. Оставляя где-то позади Киллера, что одним взглядом остановил любые попытки мужчины с пятном от пива сказать или сделать пьяной принцессе.              Дрим делает шаг за дверь, выходя из помещения. Холодный воздух сразу же заполняет лёгкие, обжигая и, кажется, давая на доли секунды облегчение, которое сменяется резким позывом. Он упирается рукой о стену таверны, пока его складывало пополам, а желудок безжалостно пустел.              Где-то на границе сознания он почувствовал, как чужие пальцы придержали его за плечо — не давая упасть лицом в собственную лужу. Он не знал, чьи именно. Кажется, даже не думал об этом. Просто позволил.              Когда желудок опустел, Дрим сплюнул, вытер рот рукавом и прижался лбом к холодной стене. Его трясло. От холода, от стыда, от всего сразу.              Из таверны вышел Киллер, присвистнув, поглядывая на эту картину.              — Ну вот наша принцесса и показала королевский этикет. — он хмыкнул, подходя ближе, видя что Дрим еле на ногах держится. — Ну что, ледышка, кто несёт пьянь?              Рипер ничего не отвечает, прождав ещё пару секунд, прежде чем перекинуть чужую руку через своё плечо, второй подхватывая под плечо, видя, что Дрим собирался идти сам, когда до него дошли слова Киллера, он вообще пытался и ответить что-то, но, видимо, побоялся опять опустошить желудок. Ещё дав одну секунду, Рипер повёл Дрима осторожно, медленно обратно в таверну, пока тот шёл пошатываясь, но шёл, поднимаясь по лестнице, не замечая как сидевший всё так же у стойки Инк слез со стула, а кот запрыгнул на плечи. Как за спиной шёл Киллер, к которому подошёл Инк, решивший подняться вместе с ними и как-то странно глядя на Дрима.              — Вы завтра будете здесь? — он спрашивает, переводя взгляд с Дрима, на Рипера, что открывал дверь комнаты, потом на Киллера, что закинул руки за голову.              — Ну, судя по состоянию принцессы, да, будем здесь, — Киллер входит вслед за Рипером, подходя к дивану, решая, что пьяный принц не сможет его выгнать из комнаты. В одно движение разваливаясь на нём, смотря как Рипер садит Дрима на кровать, стараясь как-то придерживать того от падения на подушку, ища чем можно хотя бы минимально вытереть того, — Да, ледышка, ты где-то проходил уроки по уходу за пьяными принцессами?              — Нет, но ты явно мог бы пройти уроки, когда стоит помолчать, — Рипер выдыхает, так и не найдя что. Пока к нему не подходит Инк и не протягивает белый платок. Слишком белый. Рипер замирает, глядя на платок, потом на лицо, на котором была улыбка, но белые пустые глаза, не давали ему возможности понять, что за человек перед ним. — Спасибо. — он принимает ткань и осторожно вытирая, всё-таки даёт возможность Дриму лечь, даже если тот умудрился уснуть в целом и сидя. Накрывая одеялом, он отходит, глядя на лежащего на диване Киллера. — оставь дверь открытой, я принесу отвар, с утра дашь.              Рипер проходит мимо дивана, видя как Киллер вскидывает голову и смотрит на него снизу вверх, за ним идёт Инк.              — Хорошо, ледышка.              И Рипер с Инком выходят, расходясь молча в коридоре. Точнее Инк просто уходит, как ни в чём ни бывало, оставляя Рипера, который, долго не думая, уходит к себе в комнату, собираясь намешать трав и сделать отвар, как и сказал.              Киллер лежит на диване, впервые за этот вечер слыша тишину, даже если где-то с первого этажа доносятся пьяные крики и разговоры. Тут было почти тихо, почти спокойно. Пьяный принц, и письмо лежащее и ждущее, когда его прочтут. Киллер сжимает его в кармане, слегка, чтобы не повредить. И садится ровно на диване, кидая короткий взгляд на кровать, а потом на письмо, что лежало так правильно в руке. Пальцы прошлись по бумаге.              И на лице появилась лёгкая улыбка, спокойная, пока пальцы осторожно открывали его, вытаскивая оттуда аккуратно и идеально сложенный лист. Киллер задержал пальцы, на секунду, вспоминая, что очень хорошо знал тот аккуратный, ровный, чёткий и каллиграфичный почерк, которым кое-кто писал ему буквы и как будто издевался своим мастерством. Ну, по Киллер так шутил иногда, получая лишь чуть ли не закатывающиеся глаза. Пальцы поддели лист, и на нём и правда был тот самый почерк. Знакомый по каждой букве, каждому завитку.              «Чуть разобрал твои каракули, пишешь всё так же на отвали, в следующий раз старайся лучше.»              И Киллер усмехается, думая, что в другой раз надо написать ещё хуже.              «Присматривай дальше за Дримом и „ледышкой“, и дай мне знать, кто этот третий подробнее.       Слезливых слов не дождёшься ни ты, ни Дрим, когда вернётесь. И мне не нужно напоминать о базовых вещах»              Киллер улыбается всё шире, после прочтения буквально пары строк, которые из себя явно с огромным трудом смог выдавить Найтмер, и откидывается на спинку кровати, поднимая руки с листком над головой, разглядывая его в лунном свете.              — Да, Найтмер, знал бы ты, что твой брат назвал тебя «ёбанным» на всю таверну.              Он тихо посмеялся, продолжая смотреть на лист перед ним, думая над тем, как бы ему отправить ещё одно в ответ, и над тем, как в конце концов вернуть принцессу-путешественницу домой. И как будто слыша его мысли, Дрим заворочался на кровати, а в комнату вошёл Рипер, чтобы молча оставить отвар, даже не спрашивая, что за дурацкое выражение лица у Киллера и что за лист в руках над головой.