Солнце мое - огонь

      Бледные пальцы аккуратно лежат в тёплых и подрагивающих ладонях. Дрим чувствует как бьётся чужое сердце придерживая того за запястье. Запах трав, и лёгкого дыма оставшегося после города, повисает в воздухе между ними.              Дрим смотрит перед собой, и не может даже слова сказать. Не может глаз поднять. Таверна, русалка, девушка и теперь... теперь он держит в руках Рипера и не знает что делать. Слышит как рядом с деревом садится Инк и боковым зрением замечает, что он держит на руках чёрного кота, слишком нежно и осторожно, прижимая к себе ближе, пока тот словно безвольным телом повис в руках. Глаза закрыты и дышит слишком ровно. Дрим проводит рукой по глазам, и садится на сырую землю, откидывая руки назад и поднимает глаза к небу, еле слышно усмехаясь. Да сжимая челюсть до скрипа в зубах.              Пальцы раздирают траву и землю под ними.              Где-то рядом он слышит тяжёлый выдох и тихое движение. Одежды, лошади, человека. Дрим прикрывает глаза, чувствуя как тень Киллера закрыла солнце, которое падало на его лицо неприятно грея. Киллер провёл рукой по шее лошади и заговорил, тихо и серьёзно:              — Принцесска, я ухожу.              Дрим распахнул глаза, впечатывая их в стоящего рядом Киллера. А потом резко выпрямляясь, поворачивается сидя на земле, смотрит на него большими глазами.              — Что?              — Что-что принцесска, — Киллер усмехается, опуская руку с шеи кобылы и смотрит вниз, себе под ноги, — сам же говорил, вот и ухожу. — он язвит, но рука тянется к карману, в котором осталось письмо от Квилла, — На, — кидает его, легко, так чтобы Дрим точно успел его словить руками.              И Дрим ловит, аккуратно сжимая его в своих ладонях, смотрит на письмо, на Киллера, готовый задать вопрос, но его перебивают.              — Письмо от Квилла, — голос становится тише, а пальцы сжимают поводья сильнее, готовясь взобраться на немного отдохнувшую лошадь, — Найтмеру хуево. Я возвращаюсь.              Дрим моргает, смотря на письмо и вскакивает, подходя к Киллеру чуть ли не впритык. Вглядываясь в чёрные глаза и замирает. Видя в них то, что никогда не видел в них. Делает шаг назад, прижимая письмо к себе ближе.              — Как...? — Дрим не находит слов, вопросов, чувствуя как на плечах повисает не просто груз, а что-то давит невыносимо больно. И он не способен это выдержать. Его ведёт, и рукой хватается за голову, которая закружилась, вслед за дрожащими ногами.              — Так, принцесска, — Киллер выдыхает, проводя рукой по светлым волосам. И в пару движений взбирается на лошадь, перекинув через неё ногу. Та коротко двинулась, но осталась стоять на месте, в ожидании команды. — Дрим, ради всего хорошего, не подставляй свою задницу, как ты делал до этого. — он смотрит внимательно на Дрима, который с трудом, но поднимает глаза. Пока солнце режет в глаза.              — А ещё лучше возвращайся, один, с ледышкой, плевать. — отворачиваясь, Киллер собирается уже вскинуть поводья и рвануть навстречу ветру, навстречу дороге, прикидывая сколько времени займёт это всё, — Найтмер ждёт тебя, — лёгкий удар в бок, и кобылка тихо издав звук ржания, сделала шаг, второй, третий. С особой легкостью переходя с обычного шага на рысь и галоп, удаляясь в поле под взором жёлтых глаз.              Дрим стоял и смотрел как Киллер уезжал. Уезжал с поля на дорогу, и по дороге в сторону столицы. Ехал так уверенно, словно у него в голове была карта ведущая его домой. Он стоял, поддаваясь ветру, с письмом в руках, с видом на город над которым уже начинал развеваться столб дыма. За его спиной лежал человек, которому он не знал как помочь. А где-то далеко его брату было плохо.       Руки свисают мёртвым грузом вдоль тела, практически выронив письма. Пальцы в последнюю секунду сжимают его сильнее.              Трава щекочет ладони.              Дрим сглатывает ком в горле, который не пропадает от этого. И падает, на колени, ведь ноги не держат, дрожат так, словно он ослаб полностью. Нет ни слёз, ни боли внутри. Лишь дикая болезненная пустота и собственное бессилие прокатывающее из одной руки в другую, да стягивается под рёбрами. Голова пустеет, чтобы через некоторое время в ней снова поселился ворох мыслей. Усмехнувшись, Дрим тихо, не ожидая ответа спрашивает будто в пустоту:              — И что мне делать?              Голос дрожит. Потеряв ту свою задорность и звонкость, с которой он говорил всегда.              — Ничего.              Дрим дёргается, разворачиваясь на голос Инка, совершенно забыв о том, что тот тоже был здесь. Инк сидел возле дерева, придерживая кота, что лежал явно без сознания или в глубоком сне. Одной рукой придерживая чёрную мордочку, а другой мягко поглаживая. Белые всегда пустые глаза смотрели с теплом, на которое только мог был способен человек. И Дрим не зная почему почувствовал лёгкость в воздухе, которая всегда сопровождала Инка.              На ветку дерева села птица, взлохматив свои перья и тихо-тихо запела свою мягкую мелодию.              От которой хочется просто сбежать, но Дрим поднимается, проводит рукой по лицу и в пару тяжёлых шагов подходит к дереву. Садясь рядом с Рипером, да упирается спиной о ствол. Дерево неприятно царапает кожу спины, от резких движений. Задевает старые царапины и вынуждает посмотреть на руки, которые в грязи смешанной с кровью побаливают. Дрим опускает их на свои ноги и смотрит вперёд, прислушиваясь к тихому и ровному дыханию рядом. Слушая и надеясь, что это дыхание не пропадёт ни сейчас ни через время.              Тихий шелест листвы сливается с песнями птиц, которых стало больше. Ветер разносит тёплый запах трав.              Он не знал, проснётся ли Рипер. Не знал, вернётся ли Киллер. Не знал, что будет завтра. Но сейчас — он был здесь. Он слышал дыхание Рипера. И этого было достаточно.              Глаза закрываются, медленно и с сопротивлением, таким на которое ещё есть силы. Но сон утягивает в свои объятия. Голова склоняется в бок, смешивая ярко жёлтые волосы с чёрными, в порывах ветра взлохмачивая их сильнее и пригревая солнечными лучами. Что играет в траве да на лицах людей в солнечных зайчиков рисуя свои золотые узоры.              Инк продолжал сидеть рядом, коротко посмотрев на уснувших и вернулся к чёрному коту, проводя руками по чёрной тёплой шерсти, чувствуя под ними как бьётся сердце и вздымается грудь при вздохах, и этого было достаточно, чтобы сидеть здесь.              Солнце медленными шагами проходилось по голубому небу, периодически скрываясь за облаками, и снова появляясь. Нежно касаясь лиц спящих людей становясь с каждой минутой и часом всё менее и менее горячим.              Птицы уже успели улететь куда-то по своим делам, оставив одиноко стоящее дерево.              Дрим не знает сколько уже так сидел, давно ли он успел проснуться, давно ли сидит и смотрит на чёртов город вдалеке, от которого видны только что крыши домов. Как давно чувство злости успело смешаться со смирением. Но руки сжимавшие ткань одежды периодически расслаблялись, отвлекаясь на малейшее движение рядом, правда почти всегда это был просто ветер. Время близилось к вечеру и солнечный свет отливал золотым на чёрных волосах, в которые Дрим аккуратно зарылся пальцами, опустив чужую голову себе на плечо, и мягко поглаживая. Перебирая мягкие пряди волос, и продолжая вслушиваться в дыхание, которое так и не менялось. Глядя на город, челюсть сводило с новой силой, а пальцы в волосах так и норовили сжаться сильнее, а потом отпускало, когда внутри появлялся образ тлеющих длинных чёрных волос, а после бледное лицо человека, что за полдня так и не открыл глаза.              Дрим перевёл взгляд на Инка, с которым как проснулся так и не решился заговорить. Тот продолжал сидеть, иногда поглядывая в сторону леса, неба, да всё так же смотрел на своего кота, который по всей видимости тоже не просыпался. Только выглядит Инк спокойным, настолько что Дриму кажется, что тот знает намного больше.              Бледные почти белые пальцы прошлись по чёрной шерсти. Инк не прекращая гладил кота, не обращая внимание ни на что. Дрим отвёл взгляд смотря вперёд на поле, на горизонт, и всё-таки решается заговорить. Голос поддаётся не сразу, и чувствуется так словно тот пытается вынырнуть из толщи воды:              — Инк, ты ведь что-то знаешь? — Дрим спрашивает и не поворачивается в его сторону, пальцы сжимают ткань собственной одежды сильнее, а плечи напрягаются. Он всматривается вдаль сильнее нужного.              Инк проводит ещё раз по шерсти, плавно и осторожно, а после отвечает своим привычным и будто неизменным спокойным голосом:              — Я много чего знаю.              И Дрим готов вырвать кусок земли, если бы он держался за неё, но в итоге лишь скомкал ткань в руках сильнее, резко разворачивая к нему голову и тут же жалея, когда чувствует, что Рипер покачнулся от его резких движений. Придержав его, он всё-таки поднимает глаза на Инка:              — Ты знаешь, что происходит? Что с Рипером, что с духами, что с твоим котом. Вообще кто ты такой? — Дрим говорит быстро, тараторит, надеясь, что в этот раз Инк ответит на все вопросы, без своих загадок, без своих ответов вроде да а вроде нет, — почему ты вообще пошёл с нами? почему ты всё ещё здесь и почему помог мне? — вопросы льются нескончаемым потоком, и Инк слушает каждый, не торопясь ответить и посмотреть на Дрима.              И лишь когда с последнего вопроса проходит может с минуту, он поднимает свои белые и пустые глаза на Дрима.              — Знаю, — голос тянется, как русло тихой лесной реки, но даже он вздыхает, не зная с чего именно начать, отводя взгляд в сторону поля, замечая там какого-то странного человека с огромным венком на голове да маленьким серпом в руке, — Духи они умирают. Их время подходит к концу.              — Это как? — Дрим возможно перебивает, сразу задавая ещё больше вопросов и следит за направлением куда смотрит Инк, видя того же самого человека. Или может духа. Он уже не мог сказать точно.              — Появляется новое, а этому новому нужно место. Значит старому нужно уйти.              — Ты про церковь?              Инк кивает, коротко, и продолжает:              — Так было всегда.              Мужчина в поле продолжал стоять, придерживая серп в руке и кажется стараясь перехватить его сильнее. Он не поворачивался к ним и Дриму в какой-то момент стало интересно когда он вообще там появился, что он не заметил его.              — Время духов закончилось. Люди отрекаются от них, боятся, и те умирают отбирая в ответ жизни людей от нескончаемого голоса нави внутри.              Дрим молчал. Слова Инка оседали в нём, как тяжёлые камни. Духи умирают. Время кончается. Он невольно перевел взгляд на Рипера, и собирался задать вопрос, но Инк понял его быстрее, даже не посмотрев на него:              — И ведьмы умрут. Может те ведьмы, что ещё живы, будут доживать свой век практически как обычные люди. Но они последние.              Инк говорил и в голосе не было ни капли жалости, боли или страха. Простое принятие неизбежного, будто говорил человек, что видел как меняется мир и перестраивается ни один раз. Продолжая смотреть за мужчиной в поле, что сделал пару шагов вперёд, да покачнулся, хватаясь свободной рукой за голову.              Дрим провёл по чёрным волосам особенно осторожно, прислушавшись к дыханию и немного расслабился. Дышит.              — Что с ним тогда...? — вопрос звучит неуверенно, но Дрим смотрит прямо на Инка, надеясь, что так сможет понять, что ему делать. Инк коротко смотрит на Дрима кидая улыбку, будто успокаивая и снова смотрит в поле:              — Люди, он слишком много находится с людьми, вот их страх и повлиял. — бледная рука поднялась с чёрной шерсти и он не глядя указал ею на запястье Дрима, на котором был браслет, — А ещё отдал вот это. Браслет ведьмы не простое украшение.              — А с ко—              — С ним то же самое. — Инк впервые говорит слишком резко и быстро, перебивая Дрима, давая понять, что об этом говорить не стоит.              Дрим замолкает, поднимая глаза в поле, смотря за мужчиной, что старается идти среди небольшой травы уже слегка выросших зерновых культур, что посадили люди. Он шёл придерживая свой венок из полевых цветов да травы. Объёмный. Шёл шатаясь. Шёл непонятно куда, просто вперёд. Дрим помнил о вопросе на который Инк не давал ответа до сих пор, о том кто он, да и почему с ними.              — Инк, так—              Дрим не договорил, осекаясь на полуслове, видя как человек поднимает руку с серпом выше. Ещё выше. Выше. Пока та не оказывается на уровне с его шеей. Он держит его у самого горла лезвием к коже. Дыхание замирает и Дрим сдерживает порыв встать, остановить, помочь. Плохо сдерживает ведь уже приподнимается.              Только.              Рука с серпом двигается резко, и мужчина разворачивается на них в последнюю секунду глядя прямо на них. Словно знал что так кто был всё это время. Лезвие скользит по горлу. Окрашивается в ярко алый, что блестит в золотых лучах солнца. Падает на траву, на землю. И рассыпается в воздухе, не оставляя следов. Как и тело человека, которым оказался дух.              Медленно и верно кусочек за куском он исчезал в порывах ветра.              Лишь венок упал на землю, оставшись напоминанием, что там кто-то был.              Дрим смотрел на пустое место, где только что стоял человек. Венок упал на землю — и больше ничего не осталось. Он умер. И никто не заметил.              Моргнув пару раз, и опустив брови, он прижимается к стволу дерева ещё сильнее, опуская глаза вниз. Инк смотревший за мужчиной от начала и до конца, отвечает на вопрос Дрима:              — Я бог.              Дрим резко поднимает на него жёлтые глаза, огромные, впервые думая, что Инк может шутить. Замирает. Чувствуя как в теле слабость становится сильнее.              — Белобог, церковный бог, зови как хочешь. — Инк ухмыляется, и отводит взгляд от того места, где только что умер дух полевика. — и я ничего не могу сделать.              — Поче... что..? — Дрим вдыхает воздух, набирая в себя, не понимая от чего именно сводит дыхание, от того что он увидел или от всего что рассказывает Инк. Рука дрогнула ненадолго, когда в мыслях пробегают снова и снова слова, что даже бог ничего не может сделать.              Бледная рука вновь касается чёрной шерсти и мягко проводит по ней. Инк чувствует как тело под его рукой немного двинулось, и с коротким звуком «о» Инк улыбнулся:              — Потому что даже боги зависят от эмоций и чувств существ, что живут в мире, и сейчас я слаб, — чёрный кот на коленях двинулся ещё раз, вытягивая две передних лапки вперёд. Розоватый носик дёрнулся, прежде чем ярко алые глаза открылись. Зрачки моментально сузились от света, а кот посмотрел наверх, на Инка.              — А чернобог наоборот излишне переполнен силой и не может контролировать её всю. — рука прошлась по шерсти ещё пару раз, прежде чем взял на руки ещё немного сонного кота. Поднял к лицу и чёрная лапка тыкнулась в его нос, будто не давая приблизить слишком сильно, — Эррор, нужно помочь немного, — и разворачивает животное, под немой вопрос в глазах Дрима, к Риперу, — сможешь?              Дрим мотает головой пытаясь найти к кому обращается Инк, потому что кажется потерял всю суть ситуации и не может больше воспринимать окружающее, особенно когда алые глаза так тяжело и долго смотрят на них, что по телу пробегает дрожь.       Кот моргнул. Медленно. И Дрим выдохнул — сам не заметив, что задерживал дыхание. Дрим сжимается, невольно убирая руку с чёрных волос и прижимая Рипера за плечо. Внимательно наблюдая за тем как Инк опускает кота на землю, а тот недовольно дернув хвостом, делает шаг вперёд. Один, другой, Дрим моргает и глаза расширяются настолько насколько вообще возможно.              Нет, он уже видел кота-баюна который из человеческого облика в кошачьи менялся каждое слово, но отчего-то увидеть вместо чёрного большого комочка шерсти с алыми глазами, взрослого мужчину с теми же алыми, но острыми глазами, да чёрными словно сама ночь волосами — добивает восприятие реальности окончательно.              Дрим замирает под этим взглядом, чувствуя от человека напротив что-то дикое и опасное. Словно он снова оказался в лесу, среди голосов, где тени пляшут, а голоса зовут. И когда тот делает шаг, Дрим дёргается, опять прижимая Рипера к себе ближе, да глаза переводит на Инка, который встал и был за спиной Эррора с лёгкой улыбкой, от которой Дриму стало ещё страшнее.              Эррор опускается на колени перед Рипером, и Инк моментально оказывается за его спиной, кладя руки на его голову так, словно положил их на стол, да пальцами с чёрными прядями играет, смотря на Дрима и Рипера так, словно всё будет хорошо.              Тяжёлая и смуглая рука тянется к Риперу, и Дрим снова двигается, почему-то очень не желая, чтобы этот человек был близко. Эррор замирает, рвано выдыхая, и почти рычит:              — Сядь.              Коротко и почти тихо, но Дрим замирает и больше не двигается, позволяя тому продолжить и коснуться грудной клетки. Медленно и тяжело поднимая руку вверх, то замирая, то поднимая выше. Прикрывая глаза и вслушиваясь в то, что являлось его частью.              Голос нави, голос морока, что оседал в тёмных углах и тенях. Цеплялся за разум, сковывал и шептал ночами. Порождал духов, способных как свести с ума. Так и охранять дом.              Эррор держал ладонь, ощущая как по ней плывёт навь, будто возвращаясь в родной дом, принося с собой те слова, что она шептала человеку напротив.       «Твой принц, такой же. Они убивают. Ты ведь знаешь что это такое?»       «Ты ведь помнишь как бежал? Помнишь как горели города и деревни? Как кричали люди?»       «И чем отличается этот принц? Он такой же. Он убивает твоих. Он убивает людей»              Эррор хмурится, убирая руку с чужого тела, позволяя маленькому тёмному дыму оставаться в его ладонях. Смотрит сухо, лениво. Так будто всё что происходит его никак ни касается и не будет касаться. Он поднимает другую руку, свободную, протягивая её к Инку, что всё это время продолжал упираться на него:              — дай мне какую-нибудь хрень свою— и почти сразу же в ладони ощущается небольшой беленький кулон. Эррор аккуратно сжимает его в руках, и тот становится серым. А когда подносит к нему тот самый чёрный дым, то и вовсе чернеет. Чтобы потом снова стать белым, а после смешаться в чёрно-белом танце. Эррор кидает его Дриму, даже не заботясь сможет ли тот словить, — нацепишь ему потом.              Дрим не успевает среагировать, и кулон падает ему на колени, с которых он уже поднимает его, чуть сжимая пальцами и прокручивая. Пробуя рассмотреть его. Но отвлекается, слыша что дыхание Рипера становится легче, словно сняли груз, а выражение лица перестало выглядеть болезненно расслабленно. Стало спокойным, да тёплым. Дрим выдыхает, впервые за весь день чувствуя что тяжесть с плеч действительно упала. Упала настолько, что все события, что были за эти дни перестали волновать настолько, что он забыл о них. Видя перед собой только то как Рипер сквозь уже, наверное, сон, слегка двинулся и Дрим улыбнулся. Тепло.              Пальцы сжали кулон сильнее, чувствуя от него тепло.              Эррор продолжает сидеть, пробуя поднять голову, чтобы взглянуть на Инка, и сталкиваясь с белым взглядом, моментально меняется выражение лица. Инк смотрит сверху вниз, проведя рукой по тёплой щеке и отходит, давая Эррору возможность встать рядом.              Дрим кидает короткое «спасибо» и Эррор хмыкает смотря на Инка, который выглядит так, будто пытается на что-то решиться. И не давит, не спрашивает, ждёт пока тот подойдёт ближе, и почти шёпотом спросит:              — Ты ещё побудешь?              Эррор мотает головой и делает полшага ближе к Инку, касаясь губами белых волос и отвечает:              — Позже.              Всего мгновение и на земле уже сидит всё тот же чёрный кот. Смотрит красными глазами, да выглядит слишком большим. Инк опускается перед ним на землю и подхватывая на руки, тянет к себе ближе. Без слов. Просто в обычном ритуале держит рядом с собой, ведь иначе не может. Эррор не сопротивляется, укладываясь удобнее и глаза закрывает, утопая во снова во сне, под тёплыми движениями родных рук.              Дрим видит как плечи Инка немного опускаются, и не решается что-либо ещё спрашивать у него, отводя взгляд, замечая, что солнце уже совсем скоро сядет за горизонт. Ствол дерева был теплым, а воздух мягким, ветер продолжал раскачивать ветки и траву. Где-то в поле лежал венок, а где-то мать оплакивала дочь.              Но прямо сейчас Дрим держал рядом с собой человека и не знал, что будет завтра, но знал, что еще пару минут он посидит. Будет просто дышать. Слушать. И чувствовать, как в руках от кулона разливается спокойствие. А потом они с Инком найдут как развести огонь, чтобы в ночи остаться под защитой того, что способно отнять жизни. Но в эту ночь станет для них защитой, от голосов, что буду продолжать звать, и собственных мыслей. Они найдут сухие ветки. Разведут огонь. И будут сидеть у него, пока ночь не закончится.              Дрим прижимается сильнее в дереву, прокручивая в голове, что вот он. Рядом бог, который ничего не может. Ведьма, что с годами потеряет силы. И принц умеющий лишь убегать. И отчего-то это звучит так правильно и неправильно одновременно, что ему легко от этого.