Солнце мое - огонь

      Долгая тёмная ночь наполненная голосами скрипами и песнями духов, что ходят под ярким звёздным небом где-то по дороге. Тёплый почти летний ветер пробегающий между высокой травой, и ярким светом огня, которое Дрим с Инком успели сделать до полного наступления темноты. Оставив так и не приходящего в сознание Рипера и чёрного кота, которого Инк с некоторой усмешкой решил усадить на колени Рипера, пока они в округе искали хворост.              Дрим долго смотрел за пляской огня, что кажется немного тянулся ближе к нему, или точнее к Риперу, которого Дрим уложил к себе обратно на плечо, прислушиваясь к дыханию и к теплу, которое начало исходить из его тела.              Голоса что звали его, русалка что кричала из леса, девушка что стояла в поле и смотрела чёрными обугленными глазами. Дрим игнорировал их. Не потому что было всё равно. Внутри всё ещё что-то с бешеной силой тянуло его вскочить и побежать помогать стоило услышать крик о помощи. Но лежащее рядом бессознательное тело, да браслет на руке всячески напоминал ему, что сейчас он нужен здесь. И его помощь нужна тут.              Правда каждый голос отзывался сильной болью в голове и тяжестью в плечах, заставляющей его сжимать пальцы до уже первых капель крови на ладонях. Раздирая старые ранки, и создавая новые, но уже своими руками. Ночь проходила в тишине. Медленной и тягучей, но Инк не собирался говорить, как и Дрим, который утопал в своих мыслях и изредка выныривал, стоило Риперу двинуться сквозь сон.              Лишь один раз за ночь Дрим спросил у Инка, когда Рипер очнётся и получил расплывчатый ответ, что может завтра, а может через неделю. Больше вопросов не было, вплоть до первых солнечных лучей, которые пробежали по расслабленному сонному лицу Дрима. Он не знал в какой момент и уснул, даже не знал сколько проспал. Просто свет отключился и он отключился вместе с ним.              Резко распахнув глаза, Дрим почти подрывается, глазами пробегаясь по местности и цепляется за костёр. Дышит быстро, рвано. Горит. Огонь всё ещё горел. Жёлтые глаза проходятся по сидящему рядом Инку, который и поддерживал этот огонь. Белый в котором ярко отражался красно-оранжевый свет. И наверное после вчера Дриму становилось ясно отчего эти глаза столь пусты и наполнены одновременно, почему Инк настолько безразличен ко всему происходящему и спокоен. И почему взгляд меняется только при взгляде на чёрного кота, что оставался его неизменным спутником.              Дрим выдыхает, когда выравнивается его дыхание, и мягко проводит рукой по чёрным волосам, убирая пару прядей с привычно бледного лица. И задерживается что пальцами, что взглядом, думая над тем, что делать дальше.              Тёплые лучи мягко окружают их, намекая, что огонь можно уже не поддерживать, а лёгкая боль в желудке напоминает о том, что Дрим всё ещё жив, всё ещё человек, который не ел уже сутки. Вокруг непривычно тихо, без постоянного трёпа Киллера. Сейчас даже казалось, что тот говорил потому что это заполняло воздух и не давало повиснуть в нём чему-то тяжёлому, а может просто он был таким и всё.              Возможно к вечеру Киллер уже вернётся в столицу, в замок, если тот ехал всю ночь. А видя как он уезжал, Дрим более чем уверен, что тот ехал с небольшими перерывами и то только из-за того что лошади нужен отдых.              Поднимая глаза к светлеющему голубому небу Дрим прикрывает глаза и очень тихо говорит:              — Нам нужно идти. — и сам удивился, как твёрдо это прозвучало.              Сам не зная ещё куда, но хотя бы куда-то где можно найти еду и понемногу двигаться к какому может городу, деревне. Инк кивает и встаёт. Оставляя чёрного кота лежать на земле, пока разбирается с костром и тушит его окончательно. Дрим не спешит вставать, думая, куда вообще им идти, ведь он не знал ни местности, ни то насколько вообще долго и далеко он сможет протащить Рипера на своих-то двоих. Глазами цепляясь за дотлевающие угольки. Дрим вспоминает про браслет, про то, что говорил ему Рипер о нём, чувствуя как тот тепло висит на запястье.              — Куда пропали другие боги?              Инк поворачивается к нему, и будто не сразу понимает вопрос:              — Кто знает. — он пожимает плечами, отходя обратно к Эррору и наклоняется, чтобы взять того на руки, — последний кого видел это был Сварог, сидел в таверне напивался да рыдал о том, что детей его обижают.              Дрим поморщил нос, вспоминая как сам напился, а потом от мысли, что боги просто сидят среди людей и пьют. И это казалось странным настолько, насколько бог таскающийся с неудавшимся принцем. Дрим открыл рот, чтобы что-то сказать да закрыл его.              Выждав пару минут, он аккуратным движением рук, упирает Рипера полностью о ствол дерева, да поднимается вставая перед ним и упирая руки в бок, пытаясь решить что им делать. Инк стоит под рукой, с котом, аккуратно прижимая того, да посматривая на Рипера вместе с Дримом.              Проведя рукой по волосам, Дрим осматривается. Понимая, что назад в город они точно не пойдут. Задержав взгляд на нём на долю секунды, чтобы убедиться — дыма больше нет. Хотя бы сегодня его нет. А потом смотрит в другую сторону — лес. Похоже единственный их вариант. Может там они смогут найти каких ягод или ещё чего, что можно съесть. Но в этом Дрим не уверен, ведь он никогда не изучал.              — Инк, если в лес, ты сможешь найти еды? — Дрим переводит взгляд на Инка, думая, что в такой ситуации он единственный кто возможно мог бы знать. Инк кивает, и без лишних слов делает шаг в сторону леса, медленный, но вызывается вести.              Дрим стоит ещё с пару секунд и выдыхая в землю, подходит к Риперу, опускаясь перед ним спиной и закидывая его руки себе на плечи, подхватывает под колени и не сразу, но встаёт. Руками немного перехватывает крепче и говорит сам себе спасибо, что хоть фехтование он не пропускал. Рипер оказался тяжелее, чем Дрим ожидал. Но он выпрямился, перехватил руки поудобнее — и сделал шаг.              Лес впереди был далёким и близким одновременно, встречая их лёгкой прохладой, что Дрим чувствовал даже на расстоянии. Руки постепенно начинали затекать, а голод давать о себе знать чаще и сильнее и с каждой минутой Дриму казалось, что идти куда-то была плохая идея. Останавливаясь периодически, он поправлял сползающего со спины Рипера, иногда прося помочь Инка.              Когда они дошли до леса, солнце уже успело обойти половину дня, начиная припекать с особой силой, которая бывала после полудня. Прохладой лес встречал тихим шуршанием листвы и веток под ногами, да скрипом деревьев под силой ветра, что завывал вверху между кронами деревьев.              Долго по лесу они идти не смогли. Ноющие мышцы плеч, рук, и живот, что уже начинал петь в такт лесным птицам, давали знать о себе слишком явно. Дрим доходит до места что хоть как-то похоже на поляну, с еле проглядывающим между листьями и ветками деревьев — небом. Инк опускает чёрного кота на пенёк давно сваленного кем-то или может погодой, дерева, мягко погладив и помогает опустить Рипера облокачивая того о дерево. Дрим опустил Рипера у дерева. Он выглядел спокойным. Почти живым. Только глаза были закрыты.              Дрим выдыхает, вскидывая плечи и смотрит на чистое голубое небо. Теперь их ждёт попытка найти еду, переждать ночь, и неизвестность в лесу, среди тьмы, которую он видит даже среди деревьев.              Жёлтые волосы нежно отзываются на тёплый ветер, а со стороны слышно как хрустит трава под ногами Инка. Дрим прикрывает глаза, на несколько секунд и уходит вслед за Инком.              Тихий хруст под ногами, слышится не так тяжело, как ломающиеся ветки под копытами лошади, что почти без перерыва пересекала добрую часть королевства. С небольшим перерывом посреди ночи, где её усиленно подгоняли в её же отдыхе. Даже если вороная кобылка не слышала и слова в свой адрес, но нервное поигрывание и прокручивание между пальцев маленького ножика её видимо нового владельца выдавало всё.              Ветер врезался в лицо, смешивая множество запахов в единый, а потом и вовсе оставляя лишь запах животного, да кожаной куртки, что стала нагреваться когда солнце взошло над горизонтом. Лёгкие горели, хоть он и не бежал, а сердце всё ещё периодически билось слишком быстро, для того, кто прочёл письмо ещё прошлой ночью и должен был хоть немного да взять себя в руки.              Но каждый звук касающегося копыта о землю. Поднимающаяся пыль. Мелко щекочущая грива. И виднеющиеся впереди столица вынуждали пальцы сжимать поводья с такой силой, с которой он никогда не сжимал даже рукоять собственного ножа. Там впереди — замок и король, который неизвестно в каком состоянии.              И вместе с этим, лёгкий удар ногой о бедро лошади. Как попытка в немой просьбе ускориться, сделать последний рывок. Киллер проводит рукой по шее лошади, мысленно обещая себе, что обязательно оставит её себе и та за свой подвиг будет жить и препивать в королевской конюшне под его личным присмотром.              Столица приближалась с каждым ударом копыт. Он видел крыши домов, стены замка, башни. Он почти вернулся.              Ещё удар и ещё.              Звук меняется. Камень под копытами цокает, лошадь ведёт из стороны в сторону, а люди кричат вслед о том, что тот дурак, кто-то зовёт стражу. Киллер пересекает улицу за улицей, проскакивая между тех самых магазинов где он следил за ледышкой и даже не может вспомнить когда это было. Тогда ещё была весна, а уже наступало лето.              Центральная улица.              И дорога ведущая прямо к замку, он на секунду мешкает, и кобылка слегка замедляется, но голову поворачивает в сторону куда им нужно. Киллер цепляется взглядом за каменные стены, и вскидывая руки ведёт лошадь прямо туда.              В мыслях проскальзывает тень того, что ему придётся объяснять почему он оставил Дрима и что спокойно это точно не пройдёт. Отчасти надеясь, что тот хотя бы не откинулся от голода. И может где-то далеко от столицы, собирающий ягоды Дрим почувствует что о нём думают что-то не хорошее, но сейчас Киллер въезжает через врата замка, даже не собираясь показывать что ему можно. Просто влетает на ходу, резко дёргая поводья на себя и останавливая лошадь, что с тихим ржанием вскидывает передние ноги, да останавливается.              Киллер спрыгивает с неё, и быстрым шагом проходит вперёд глазами находя одну из не очень торопливых слуг, но примерно знакомую ему. Отдаёт поводья, со словами отвести лошадь к конюху и оказать ей приём как детям соседних королевств. Сам в пару лёгких, но в то же время крайне тяжёлых и резких рывков, вскакивает по небольшой лестнице вверх. Даже не окидывая взглядом стоящих рыцарей по бокам основной двери. Хватает за ручку её.              И замирает.              Пальцы дрогнули. Дыхание задержалось. Он прикрыл глаза, буквально на секунду и со следующим вздохом открыл тяжёлую деревянную дверь. Входя в огромное помещение. Впереди гигантские двери ведущие в зал где проводились балы да аудиенции. Две крутые лестницы ведущие наверх и коридоры в левое и правое крыло здания. Киллер проходит дальше, оглядываясь привычно, зная чуть ли не каждый уголок и как всё устроено. Рыцарь стоящий у лестницы, служанка протирающая горшки с расцветающими цветами.              Только отчего-то все более резкие в движениях. Рыцарь выпрямляется, служанка глаза опускает. Киллер проходит дальше, рукой подзывая к себе одну из девушек, что выходила из коридора правого крыла. Все давно знали в лицо тень короля и никто не противился его появлению, его поведению, лишь подходили не склоняя головы. Девушка подходит ближе, и Киллер не отрывая взгляда от лестницы говорит тихим почти мурчащим голосом, в котором проскальзывают дрожащие нотки:              — Где Квилл?              — На втором этаже. В своём кабинете.              Киллер опускает брови, глаза поднимая выше, прикидывая сколько времени и не должно ли ещё идти собрание.              — Его величество?              — У себя.              Не долго думая, он делает шаг вперёд, вскакивая на лестницу, перескакивая через ступеньки, держась слишком сильно за перила. Девушка прослеживает за ним и отводит глаза, потому что работы много. Всегда много и дела других её не волнуют.              Киллер взбирается и уверенным шагом идёт в направлении, которое знает слишком хорошо. Длинный коридор, звук подошвы, что еле касалась деревянного пола. Лёгкий аромат от цветов, что расцветали везде, дёгтя и древесины. Он пересекал расстояние может слишком быстро, издалека замечая пару рыцарей стоящих у дверей в покои короля, которых явно нужно отозвать. По крайней мере на ближайшее время.              Уже стоя около дверей, Киллер кивает им, коротко, и те уже зная что нужно, отходят. Оставаясь всё так же рядом, но на расстоянии от двери, которую Киллер открывает слишком быстро, не успевая даже решить, что он скажет.              Киллер входит и по телу пробегают мурашки. А вслед за ними поднимаются брови, когда он видит, что в комнате темно, несмотря на то что за окном со всей силы светит солнце. И только после этого он замечает фигуру склонившуюся над столом. Замерев на месте, так словно прирос ногами, Киллер всматривается, видя опущенные плечи, да руку потирающую у висков. И даже не глядя на лицо Киллер понимает всё плохо, ведь Найтмер даже не отреагировал на то, что кто-то вошёл. Без стука, без просьбы, без слов.              Чуть поёжившись от холода, которого обычно не было в этой комнате, Киллер всё-таки делает шаг вперёд. Тяжёлый, словно на его ноги прилипла тягучая жидкость, что не давала поднять её.              Но желание подойти ближе и увидеть человека ради которого он ехал так долго было сильнее.              По комнате раздался тяжёлый звук ботинок коснувшихся пола. Ещё один. И ещё. И только когда Киллер встал у самого стола, замечая тени под глазами словно тот вообще не спал всё это время. Побледневшие и заострившиеся черты лица, да рук, что держали перо, но выглядели так, что ещё секунда и выронят его. Найтмер поднял голову, только замечая вошедшего. И в тусклых аметистовых глазах пробежала буря. Буря что заставила их засветиться даже во тьме, сначала кажется от облегчения, а потом от чего-то странного. Смотрел на Киллера долго — так, будто проверял, настоящий ли он. В тусклых аметистовых глазах что-то дрогнуло — и Киллеру на секунду показалось, что зрачок стал шире, чем должен быть, заполнив радужку чернотой. А потом Найтмер моргнул, и это исчезло. В комнате привычный запах бумаги, да чернил, с лёгкими еле уловимыми нотками травяного чая, что Киллер оставил. Чёрные глаза пробежали по столу, замечая кружку, и в глазах мелькнуло еле уловимое тепло.              Найтмер окинул взглядом Киллера, и отложив перо на стол, своим ровным, но тяжёлым тоном заговорил, первый:              — Вы вернулись?              И Киллер перевёл взгляд, зная, что Найтмер сразу заметит, что что-то не так. Как минимум то, что Дрим не влетел вместе с ним в кабинет. Он тянул с ответом, но не настолько долго, чтобы в глазах Найтмера промелькнула тень чего-то чёрного, ещё не известного Киллеру:              — Я вернулся, — он выдохнул и продолжил, снова посмотрев на Найтмера, — Принцесска немного задержится, наверное, — Киллер не был уверен в своих словах, но надеялся, что врёт хотя бы не до конца. — он остался со своей ледышкой.              В глазах напротив что-то упало тяжёлым грузом, треснуло и Найтмер поднялся со своего места. Тяжело. Медленно. Смотря прямо в чёрные глаза Киллера, который ещё не видел такого от короля. Киллер сделал шаг — и замер. Что-то в глазах Найтмера остановило его. Он не знал, что именно. Но знал — сейчас нельзя подходить.              — Ты что? — голос звучал ещё тише, но от того более опасным. Словно Найтмер давал Киллеру возможность изменить свои слова.              — Я приехал один. — ответ спокойный, стойкий. От человека, который уверен в том, что поступил верно.              Найтмер прикрывает глаза, проводит рукой по чёрным уже отросшим волосам, и молчит. Минуту. Две. Обходит стол. Медленно и тяжело. Киллер видит как в небольшом полумраке сверкает золотая фибула его плаща. Найтмер подходит ближе, и отчего-то выглядит выше, больше. И Киллер выпрямляется.              — Ты нарушил приказ. — не вопрос, факт, сухой. Такой которые он говорит, когда осаждает очередного князя на собрании. — кто тебе разрешил?              Киллер хмыкает, и бровь вскидывает, делая полшага назад:              — Сам себе.              — С каких пор ты решил что можешь так? — рука ложится на стол, сминая пару документов. Киллер ведёт взгляд от лица к руке, а потом снова к лицу.              — Всегда мог, если ты забыл.              Найтмер сжимает пальцы сильнее, и бумага сминается окончательно. Пальцы побелели. Бумага хрустнула — и он отшвырнул её. Она упала на пол, как и его голос. Он выдыхает, рвано, в глазах мелькает не картинка, мысль того о чём он не хотел бы думать. Того о чём он не хотел бы говорить. Чёрного. Тёмного.              — Ну да, как я мог забыть, что доверил своего брата дворняге с улицы, — он цедит сквозь зубы, понимая что сказал, только после того как видит реакцию в лице напротив.              Киллер отходит ещё на полшага, челюсть сжата, и во взгляде тепло, которое Найтмер мог видеть даже под пеленой несерьёзности, исчезает. Киллер смотрел на него. Видел, как лицо Найтмера дрогнуло — слишком поздно. Он уже понял, что сказал. Но не мог забрать слова обратно.              Слово повисло в воздухе. Тяжёлое. Грязное. Киллер слышал его раньше — от людей, которые не стоили его внимания. Но от Найтмера — впервые.              — Дворняги? — усмехается, — Да, давненько этого не слышал— и замолкает, опуская глаза и отворачивая голову. Он сжал челюсть так, что хрустнули зубы. Слово «дворняга» всё ещё звенело в ушах.              Найтмер открыл рот. Закрыл. Рука дёрнулась — в сторону Киллера, — и замерла в воздухе, так и не коснувшись. Киллер улыбнулся своей привычной улыбкой и пошёл к двери. Открывая её, Киллер видит заведённую для стука руку Квилла, его самого, и без задержки проходит мимо него, даже не оборачиваясь на комнату. Квилл коротко взглянул в чёрные глаза, которые казалось стали ещё темнее, и прошёл в комнату.              Киллер уходил дальше по коридору. В груди отдавало болью, глухой и тупой, той которую терпеть он не привык, просто уходя от этого и не влезая. Но пальцы сжимаются слишком сильно.       Он уходил так и не обернувшись на стоящего возле своего стола человека, что опустил голову вниз, потирая переносицу, стараясь игнорировать навязчивые мысли. Что поползли одна за другой. Налезая друг на друга и смешиваясь воедино, от чего он уже не мог понять где его, а где его собственное безумие нашептывает о том, что теперь он точно один. Найтмер проводит рукой по столу, резко сбрасывая с него все бумаги. Те разлетаются одна за одной и медленно начинают оседать на пол. Одна. Вторая. Он вздыхает, слыша шаги тяжёлые и вялые. И сжимает челюсть, понимая, что это просто Квилл.              Квилл переступил порог. Увидел разбросанные бумаги — и не сказал ни слова. Просто подошёл, опустился на колени и начал собирать их.              Не поворачиваясь, так и продолжая стоять уперевшись руками о стол, Найтмер почти рыча спрашивает, зачем тот пришёл. И выпрямляется, стоит в ответ услышать епископ и воевода. Взгляд тяжелеет, он смотрит на разбросанные листы, на кружку чёртова чая, от которого уже не исходил запах трав.              — Я буду через полчаса.              Квилл отвешивает поклон и уходит к двери, оставляя человека носящего на себе слишком тяжёлый плащ и золотую фибулу одного. В комнате в которой так и не были отвешены шторы, за которыми всё так же было открыто окно. Найтмер отходит от стола, пару листов всё так же лежали на полу, где-то откинутое письмо и перо. Возможно ответа отправитель так и не дождётся. Он проходит к окну, резко распахивая шторы и в глаза бьёт яркий солнечный свет. Он жмурится. И проводит рукой по лицу, пытаясь отогнать не то сон, не то какое-то наваждение.              Пальцы с силой сжимают ткань под ладонями. И грудь вздымается под тяжёлым и глубоким вдохом. Каждая клеточка его тела отзывается на яркий солнечный свет. На тепло, что старается окутать его и комнату, в которой он стал работать, после того как пролежал полдня в кровати. Аметистовые глаза смотрят в даль. За далёкий горизонт, где виднеется край столицы, край полей, за которыми простирается ещё большая земля. И люди, которые каждый день проживают и ждут, что следующий год будет лучше, легче и благосклонен к ним.              Внизу слышен какой-то шум, и Найтмер опускает глаза. Внизу под окнами был небольшой сад, а рядом с ним чуть дальше и ближе к небольшому полю — конюшни. Всмотревшись на то, что происходило почти рядом со зданием, он замечает как Киллер подходит к какой-то вороной лошади, которую Найтмер не помнит у себя.              И замирает, прислушиваясь к едва доносимому ветром знакомому голосу. Киллер подходит, легко касаясь шеи лошади и проводит по ней рукой:              — Ну что, давай придумывать тебе имя?              Найтмер еле улавливал слова, но слышал тон, с которым тот говорил. И глаза опустились ещё ниже, ненадолго, чтобы снова вернуться к Киллеру.              Киллер подозвал к себе какую-то девушку, что проходила мимо и несла в руках корзинку с бельём, что-то передал ей и та пошла в сторону, которую и шла. Но через пару минут к Киллеру подошла другая служанка, принеся с собой пару яблок, да морковок. Хмыкнув, Найтмер подумал, что тот и правда за столько лет слишком привык к жизни в замке, как и многие другие к нему, уже не косясь странным взглядом на человека ходящего по замку так, словно идёт по трактиру.              Киллер кормил лошадь, продолжая легко поглаживать ту по волосам, да плечи его все были опущены. Он говорил что-то кобылке, но говорил слишком тихо, так что Найтмер не мог услышать. Неизвестно сколько они так стояли. Минут пять, десять, а может все двадцать, но никто не спешил уходить. Ни Найтмер от окна, ни Киллер от лошади, ни лошадь которой только в радость поесть после тяжёлого пути.              Но в какую-то минуту Киллер всё же оборачивается, смотрит на кого-то кто видимо позвал его, а потом Найтмер замечает Квилла. Тот подошёл к Киллеру и что-то передал ему. Быстро и чётко, как умел. Киллер слушал, и даже на расстоянии, Найтмер видел как тот вздохнул, а потом... потом поднял глаза наверх.              Прямо в то самое место, где стоял Найтмер.              И у него не было никаких сомнений — он видел, смотрел прямо на Найтмера, смотрел прямо туда. Потому что эта комната, это всегда открытое окно Киллер знал почти как свои пять пальцев, и всегда мог найти его. Чёрные глубокие глаза смотрели прямо, с нескрываемым огоньком, что всё ещё пылал внутри. Но Киллер смотрел не отрываясь. Может минуту какую, может две. И Найтмеру показалось, что он даже на расстоянии чувствует, как запах бумаги, да чернил, что въелись в него, в комнату, начинает заполняться запахом пыли, да кожаной куртки что нагрелась под солнцем. Он не отвёл взгляд. Не мог. Смотрел, как Киллер смотрит на него — и чувствовал, как внутри что-то отпускает. Совсем немного. Но отпускает.              Киллер смотрит ещё с секунду, а потом опускает глаза, что-то говорит Квиллу и тот уходит, оставляя Киллера с лошадью, которую уводит к конюшне, а потом уходит куда-то в сторону замка, скрываясь с поля зрения. Найтмер стоит у окна ещё с пару секунд, будто пытаясь проверить не появится ли Киллер ещё раз — не появился. А время проходило, и он, отходя от окна и отпуская шторки, отходит, поправляя свой плащ. Идёт к двери, выпрямляя спину, готовясь к очередной встрече с епископом.              Он идёт по длинному и уже слишком привычному коридору, пробуя еле заметно двинуть шеей, чувствуя как та неприятно затекает. На полпути его встречает Квилл и отвесив поклон, становится ровно на один шаг позади, как и положено. Лестница, Найтмер останавливается, глядит вниз — не плывёт, не ведёт, и только после этого спускается. И замечает стоящего у самого её конца уперевшегося спиной о перила Киллера, со скрещенными руками на груди. Он смотрит прямо на коридор, впереди которого виднеется кабинет, в который Найтмер и идёт. Киллер не поднимает глаз на Найтмера, просто слушает как тот идёт, и когда отходит от лестницы на шаг, молча отталкивается, ступая за ним шаг в шаг, словно тень, которую Найтмер ощущал всем телом.