Солнце мое - огонь

      Тёмная маленькая комната , по стенам которой ползёт небольшая полоса света из приоткрытого окна, которое Киллер открыл из-за застоявшегося воздуха и запаха дерева. Узкая кровать изголовьем к стене, но сама рядом с этим самым окном, да стол в углу и шкаф, которыми он крайне редко пользовался уже последние пару лет.              Рука проходится по немного спутавшимся светлым волосам, и Киллер усмехается, вспоминая, как сидел на руках женщины, которая , наверное , уже и умерла от разных болячек её деятельности или от трав, которые часто туманили им разум. Его гладили по этим волосам, говоря, что он выглядит как что-то чистое и прекрасное с такой внешностью. Как весенний цветок, что поднимается одним из самых первых после долгой зимы.              И откидывается назад, падая спиной на заправленную кровать, с которой поднимается пыль, да оседает, заставляя пару раз поморщиться и провести по лицу, убирая её. Глаза , быстро привыкающие к темноте ночи, вглядывались в потолок. Киллер подложил руки под голову. Вспоминая , как выглядел Найтмер , и думая над тем, что , может , он зря ушёл и стоило остаться. Диван в целом там удобный.              В груди скрежетало неприятное чувство, которое явно не было связано с тем, как его встретили.              Одним рывком Киллер садится на край кровати, вглядывается в дверь, и уже собирается встать. Как та с тихим скрипом открывается. Как-то по-хозяйски, без стука, без вопроса, и в дверях появляется фигура. Еле различимая в темноте, но запах чая и чернил, пришедший вместе с ним, сразу даёт понять, что стоит Найтмер. В рубахе, да в штанах, в которых обычно уже лежал в кровати. Аметистовые глаза смотрели прямо перед собой. На Киллера, что так и остался в подвешенном положении, с рукой , упирающейся о край кровати в попытке подняться. Найтмер стоял прямо уже просто по привычке, даже если в этом не было необходимости. Дверь за ним закрылась с тихим скрипом и глухим звуком, за которым последовало тяжёлое молчание. В котором было слышно всё. Дыхание. Шуршание кровати, когда Киллер сел на неё удобнее. Осторожный шаг Найтмера по комнате, даже полшага. Потому что целый шаг означал подойти слишком близко.              Он отвёл глаза в сторону, на одиноко стоящий шкаф, чью ручку освещала луна. Сжал сильнее челюсть и на выдохе тяжёлым и тихим голосом проговорил:              — Ты вернулся.              Киллер, что сам даже не заметил , как задержал дыхание, в ожидании, ухмыльнулся, а когда ещё раз прокрутил эту короткую фразу, совершенно не похожую на извинение, — засмеялся. Глухо, но в маленькой комнате было хорошо слышно. Руку поднося к лицу и глядя на то , как Найтмер не смотрит на него, сжимая ткань своей рубахи.              Найтмер выдохнул, мысленно уже решив, что он зря вообще пришёл и вообще что-то сказал, но отчего-то не прийти он не мог. Слыша этот до ужаса приятный и раздражающий смех, который постепенно затихал, оставляя после себя лишь ощущение того, как чёрные глаза цепко наблюдают за ним. Отчего дыхание становится глубже, тяжелее. Вязким. Приятно вязким. Найтмер не спеша переводит взгляд на Киллера, моментально вылавливая чужой взгляд, который всем своим видом говорит «я ждал». Лёгкая улыбка на лице, покрытого веснушками, что появлялись ближе к лету, была тёплой, почти мягкой. Кадык двинулся вверх-вниз, неосознанно, как и рука, что ослабила хватку на собственной ткани, чтобы сжать с новой силой.              Глубокий тёмный цвет глаз, за которыми почти никогда нельзя понять, что скрывается. И лишь в такой же глубокой тёмной ночи, они отражали яркий фиолетовый цвет. Создавая плавные переходы, словно не глаза — а ночное небо , освещённое звёздами и переливами, которые возможно увидеть, лишь если долго в них всматриваться.              Киллер продолжал сидеть , давая себе ещё секунду, две, на эти игры в гляделки с королём, который не мог и шагу ступить ни вперёд ни назад. Да смотрел взглядом, в котором читалось сразу всё. А потом медленно, может , непозволительно медленно встал, делая тот самый шаг. Кровать скрипнула под его движениями. Слишком громко.              Расстояние становится не просто небольшим, а начинает постепенно исчезать. Заполняя тот остаток теплом тел и дыханием. Взгляд скользнул по лицу напротив, высматривая каждую тень , лежащую под глазами, да скулы, что стали ещё острее после того , как Киллер уехал. Проходится по тонким, бледным губам, и поднимается выше. Глаза. Прямо к ним. Абсолютно не скрывая, как рассматривал чужое лицо и как рассматривает каждую видимую линию цвета. Небольшая линия золотого, вместе с тёмно-фиолетовым, и еле уловимый чёрный , зарастающий по краям , но не дающий знать о себе. Тепло. Заполняло комнату, вместе с переплетающимся запахом чернил и кожаной куртки.              Дыхание глубокое, медленное, тяжёлое, оседает между ними, и Киллер чуть сильнее улыбается , наклоняя голову, видя , как Найтмер следит за каждым его движением, но сам не делает и шаг, пытаясь продолжить контролировать себя даже сейчас. Прикусив нижнюю губу, и заметив , как глаза напротив коротко метнулись к этому жесту, а потом поднялись обратно, Киллер говорит, шёпотом, мурча как кот, даже если напоминал больше лиса , хитрого и всегда получающего то, что хочет:              — Ваше величество, — он тянет каждую нотку, наблюдая , как зрачки напротив чуть расширились, и улыбка становится ещё шире, даже если кажется, что это невозможно, — вы не знали, что нужно стучаться?              Найтмер отвечает не сразу, словно пытаясь запомнить как можно лучше, звучание его голоса, а потом медленно и коротко ответил.              — Мне не нужно.              Грудь поднялась, набирая в лёгкие больше воздуха, больше запаха, больше присутствия. Чёрный с фиолетовым, они уже смешались в отражениях друг друга. Пока оставались на расстоянии.              Глубокий вдох и выдох. Дыхание почти в унисон, ведь оно подстроилось к чужому. Тело, само, по привычке, будто так было правильно и нужно.              Без лишних движений, лишь глаза в глаза. Что становилось , может , слишком невыносимым, но Киллер не двигался, продолжая улыбаться, да вслушиваться в дыхание другого человека.              И Найтмер срывается. Короткое и почти резкое движение вперёд и на губах ощущается привкус металла, который он слизывает, проводя языком. Не поцелуй — столкновение. Голода. Жажды. Ожидания и злости. Киллер цепляется пальцами за его плечи, вжимая пальцы с силой в чужую кожу. Чувствуя , как одежда неприятно ёрзает под руками, не давая почувствовать тепло. Губы Найтмера слегка подрагивали, и оба это чувствовали, от чего Киллер прижался ближе. Открывая глаза, всматриваясь в прикрытые напротив, и делает шаг вперёд. Вынуждая Найтмера попятиться и прижаться спиной к шкафу.              Резко, может , немного болезненно проехавшись по ручке спиной. Шкаф пошатнулся, проскрипел болезненно. Он ударился спиной о дерево — и выдохнул. Не от боли. От облегчения. Сквозь поцелуй, Найтмер провёл рукой по светлым волосам, останавливая ладонь на загривке, сжимая их. И чувствует вибрацию. Киллер смеётся сквозь поцелуй, а потом прижимается сильнее, вдавливая в шкаф слишком сильно. Позволяя воздуху в лёгких заканчиваться, а вкусу крови ощущаться между ними сильнее. Болезненно и почти собственнически прикусывая губы короля. Найтмер чуть дёргается, но не отстраняется.              Отрывается, с трудом. Смотрит в тяжело дышавшего человека, что отчаянно хватал ртом воздух, то сжимая , то разжимая волосы. Грудь к груди, через одежду, что уже начинала порядком мешать. Слишком жарко, слишком хочется почувствовать тепло ещё сильнее.              — Может, — он говорит на выдохе, тяжело, но всё так же с улыбкой, — стоило всё же постучаться? — и смотрит , как Найтмер глаза пытается сфокусировать, как сглатывает, да глаза приподнимает, тяжело. Привычно.              Вместо ответа рукой ведёт по волосам чуть выше. На секунду задерживая взгляд в этих чёрных глазах , наполненных и смехом, и теплом, и медленно сходящей злостью. И надавливая и притягивая обратно, в поцелуй. Зубы столкнулись. Киллер хмыкнул прямо в поцелуй — и ответил тем же. Глаза не закрывая. Продолжая всматриваться в лицо, что знал слишком хорошо.              Рука с плеч соскальзывает ниже, по ткани рубашки и ложится на талии, сжимая под ней кожу, вдавливая сильнее. Чувствуя , как Найтмер от этого напрягается, слишком заметно, сжимая и оттягивая русые волосы, будто пытаясь прервать поцелуй. Но Киллер двигается ближе, проводя языком по губам, углубляя. Целуя уже как нужно, как надо. Проводя по нёбу, по чужому языку, словно поигрывая. Как с ножом, который любил вертеть в руках.              Сквозь поцелуй слышит выдох, или вдох, определить слишком сложно, и руки проскальзывают под край рубашки, наконец касаясь слишком горячей и бледной кожи. Обжигает. Киллер сжимает пальцы на теле, с явным намерением оставить на них тёмно-синие следы.              С силой вдавливает короля в шкаф, отрывая того от себя, от губ, заставляя прошипеть от лёгкого удара головы о дверцу, и смотрит в почти тёмные аметистовые глаза. Сверху вниз. Даже если это и пара сантиметров. Найтмер делает шаг вперёд, опуская свои ладони на плечи Киллера, всё ещё стараясь держать хоть какой-то контроль. Но сжавшиеся пальцы на ткани и чуть потянувшие, вызывали лишь ухмылку.              — Ну-ну, ваше величество, — Киллер протягивает слова, наклоняется ближе, проводя носом по коже шеи, двигается ближе к уху, и выдыхает горячий воздух, — куда-то спешим? — и проводит языком по мочке уха, слегка прикусив её, и почувствовав, как плечо сжали слишком сильно. Ведёт языком ниже, слегка, прикусывая шею, мягко, почти осторожно. Медленно. Ощущая , как от этого пальцы короля чуть дрогнули и сжались, проведя по коже плеч через ткань.              Найтмер опускает брови, на волосы, что мог видеть в таком положении, да раздражённо тянет от себя за ткань одежды, даже если голова наклоняется в сторону, поддаваясь на ощущения очередного укуса, или проведённого носом по коже жеста. Тянет сильнее, ещё, не позволяя тому творить всё что вздумается. Киллер поддаётся, не сразу, а после оставленного укуса где-то возле ключиц, и только после этого. Облизывая губы, увеличивает расстояние и всматривается в тяжёлый взгляд напротив.              Он отталкивается от шкафа, делая шаг вперёд, да тянет за одежду Киллера, чтобы тот шёл спиной. И Киллер поддаётся, улыбаясь, смотря , как тот делает всё слишком серьёзно, продолжая придерживать за талию, почти осторожно, заботливо. В шаг и ещё половину, оказываясь рядом с той самой узкой кроватью для одного, Найтмер опускает руку, надавливая тому на грудь, вынуждая попятиться ещё сильнее назад, да сесть на кровать, упираясь руками на одеяло, сминая его ещё сильнее, чем было. Киллер поднимает голову, смотря уже снизу вверх на него. Король, стоящий пред ним с почти чёрными глазами, опухшими губами и растрёпанными чёрными волосами. Задранной немного рубашкой. Подходит ближе, и Киллер разводит немного колени, позволяя тому встать ещё ближе, упираясь ногами в деревянный каркас старой кровати.              Найтмер касается его плеча, осторожно, медленно, тягуче, опускается ниже, по ключицам, ведёт не просто руками, глазами, дыханием. И Киллер подставляется, под каждое прикосновение пальцами, под каждое касание, под каждое тепло , от которого по телу пробегает ток. Смотрит за тем, как лицо напротив хоть немного, но отпускает, смотрит как простой человек, без груза за плечами. А просто как тот, кто смотрит на что-то , что нравится.              — Скучал? — Киллер дразнит, голосом, движением вперёд, да рукой, что опускает ниже и приподнимает край своей одежды. Лишь приподнимая, но аметистовый тёмный мигом опускается ниже, цепляясь. И Киллер ведёт выше, замирая.              Найтмер выдыхает, поднимая глаза на лицо Киллера, и готов прямо сейчас развернуться, но что-то продолжает его держать, будто он прирос к этому полу, к комнате. К человеку, от которого не мог оторвать глаза, как бы ни старался:              — Ты когда-нибудь замолкаешь?              — Только в особых случаях, — Киллер откидывается сильнее, руки ставит сзади, за спиной, и он вскидывает голову, глядя на Найтмера в немом ожидании. Пробегает по нему снизу вверх. Осматривает , как еле заметный серебряный свет падает на одежду, лицо Найтмера.              Смотрит с улыбкой. Ждёт.              Найтмер не спешит. Наклоняется, медленно. Взгляд не отводит. Рука опускается ниже. Касается ладонью низа живота, приподнимая ткань футболки. Киллер фыркает. Ладонь обжигает тепло, Найтмер скользит выше, касаясь напряжённых мышц торса, продолжая поднимать вверх ненужную рубашку.              Киллер не двигался, лишь позволял, прислушиваясь к своему телу, к ощущениями, которые дарили поднимающиеся по телу пальцы. Следил за слегка дрожащими ресницами, которые можно было рассмотреть с такого расстояния даже в темноте. Не идеально, но ему и не нужно. Помнит.              Найтмер подключает вторую руку, помогая себе и уже подхватив ткань, поднимает выше, вынуждая Киллера помочь , подняв руки. Избавляя от ненужной одежды, что отлетает в угол. Глаза почти нагло, нахально соскальзывают ниже, рассматривая Киллера слишком по-свойски. Привычно. Цепляясь за тени под линией рёбер, за шрамы, которыми исписано почти всё тело. Пальцы проходятся вдоль рёбер, по парочке рубцов, что были получены уже после того, как Киллер стал работать на него.              Ведёт нежно, осторожно. Киллер выдыхает, да так, чтобы точно было слышно, совершенно не стесняясь, ни того как на него смотрят, ни касаний, ни собственной реакции. Выгибается навстречу, и усмехается, когда Найтмер замирает от этого, а потом с силой сжимает пальцы на теле, оставляя лёгкие красные отметины на коже. Наклоняется ближе, проводя по шрамам губами. Поднимаясь выше, задевая грудь, ключицы. Выше к шее. Каждое движение слишком медленное, слишком неторопливое, будто тот пытается распробовать дорогое вино на вкус, смакуя каждый глоток.              — Найт, ты меня съесть пытаешься? — выдыхает, с лёгким смехом, и руки кладёт на чужую спину, сминая ткань рубахи, да потягивая ту кверху, вынуждая Найтмера оторвать свои руки от его тела, и дать снять с себя рубаху. Она отлетает на подушку, а Киллер смотрит на свои труды и довольно хмыкает, без стеснения проводя рукой от шеи Найтмера, вниз, задевая сосок, будто бы невзначай. Ведет ниже, проводя по рёбрам, животу и замирая лишь у края штанов, которые чуть подхватывает, но отпускает, — Так-то лучше, — поднимает глаза на лицо, потому что он должен видеть, — Тебе без одежды идёт больше , чем с ней.              Найтмер фыркает, и Киллер , положив руку тому на талию, притягивает к себе ближе, заставляя того наклониться и упереться руками по обе стороны от Киллера и нависнуть сверху.              — Ходи так всегда , когда со мной.              Найтмер вздохнул, и опять ничего не ответил, но ладони уже скользят по разгорячённому телу, а в чёрные волосы зарылись ладони, притягивая к себе ближе. Киллер накрывает его губы своими. Мягко, осторожно двигая ими. Позволяя себе прочувствовать , как в грудь набирается не воздух, тепло. Разливается нежной негой по крови, согревая лучше любого огня. Позволяя понять, что он действительно вернулся. Снова улыбка, сквозь поцелуй, но тёплая.              И он чувствует, как рука Найтмера на его теле чуть дрогнула. И не от страха.              Киллер отстраняется. Между ними пара сантиметров. Дыхание , ставшее одно на двоих. Он смотрит внимательно, очень, руку с волос убирает и проводит по скулам, по щеке, задерживаясь на ней, и позволяя Найтмеру еле заметно, повернуть голову в сторону руки. Прижаться сильнее. Найтмер прикрывает глаза, слушая чужое дыхание, рядом. Совсем рядом. И чувствует , как Киллер подтягивается к его уху, снова:              — Я хочу тебя, — Киллер шепчет, выделяя каждое слово. Голос низкий, чуть хриплый. Выдающий всё желание, которое сидит в нём. И Найтмер, так и не привыкший к тому , как свободно себя ведёт Киллер, покрывается небольшой краснотой в области ушей. Киллеру не нужно видеть, чтобы знать об этом. Он оставляет лёгкий поцелуй за ухом, давая с пару секунд на то, чтобы Найтмер услышал полностью, прочувствовал. А потом резкими, но ловкими движениями меняется с ним местами, укладывая короля на свою кровать. Вжимая его спиной в матрас. А сам располагаясь между ног.              Скрип кровати, да шуршание одеяла под ними. Поднявшаяся ещё раз пыль, слегка, но напоминающая, что людей там не было давно.              Найтмер лежит, на спине, с растрепавшимися по матрасу волосами, с голой грудью, что тяжело поднималась при каждом вздохе, с чёрными от горящего внутри огня глазами, и распухшими губами, ставшими значительно пухлее. Но даже лежит слишком ровно, что иногда даже раздражало.              Киллер проводит рукой по его телу ещё раз, останавливаясь чуть ниже пупка, и надавливает слегка. Губу прикусывает, да на выдохе проговаривает:              — Блять, знал бы ты , как красиво выглядишь сейчас, — он смотрел на Найтмера — на его распухшие губы, на его тёмные глаза, на его грудь, которая тяжело поднималась. И знал — он не мог бы уйти, даже если бы захотел.              — Ты можешь молчать? — Найтмер отрезает, и голову отворачивает, сжимая ткань одеяла под его руками. Киллер касается одной из его рук. Проводит по костяшкам и ведёт выше по предплечью к плечу, вместе с этим наклоняясь ниже. Второй рукой упираясь в матрас.              — Не могу, — он говорит тихо, губами прикасаясь к ключицам, выбивая из Найтмера лёгкий выдох. И довольно проводит языком по ней. Рука с руки скользит ниже, а вслед за ней уходят и губы, касающиеся груди, пока рука опускается на ткань штанов. И медленно, мучительно медленно стягивает их ниже. Киллер выдыхает горячий воздух на бледную кожу. Чувствует и даже видит, как Найтмер неосознанно выгибается, поддаваясь навстречу. И Киллер всё меньше и меньше уверен, что он готов тянуть в этой игре, когда внизу стянулся уже не просто узел, а болезненно ныло.              Штаны ушли резко, быстро, отправляясь к рубашке, чтобы можно было найти после, и Киллер , оставляя лёгкий поцелуй в бедро, поднимается обратно к лицу, прижимаясь к горящему телу своим. Двинув бёдрами, выбив ещё один тяжёлый вздох от Найтмера. Киллер мысленно сам для себя решает, что сегодня он хочет слышать не только эти вздохи.              Собственная одежда стягивается вниз, настолько, чтобы не мешать. Киллер прижимается ближе, просто ближе, соприкасаясь разгорячёнными телами, вынуждая Найтмера опять отвернуть взгляд от этого всего. Потому что этого слишком. Слишком много. И Киллер лишь улыбается, замирает ненадолго, пока что просто ведёт бёдрами, создавая лёгкое трение, и видит , как рвано вздыхает человек под ним.              — Хочу видеть тебя.              Голос звучит тихо, нежно. И Найтмер , выдыхая, сжав пальцы, разворачивается обратно, цепляясь недовольным взглядом за Киллера, на что получает лишь удовлетворённую улыбку.              Киллер опускается чуть ниже, сам подстраиваясь:              — Вот так лучше, — и входит, медленно, осторожно, позволяя постепенно привыкать. Слышит вздох, короткий, сдержанный. Наклоняясь ниже, прикусывая кожу на шее, и входит до конца. В нос бьёт сильнее запах чернил и бумаги, оседает на губах, на коже, и Киллеру хочется окунуться в него ещё сильнее. Он двигается медленно, неторопливо, почти лениво. Ждёт , пока Найтмер не положит свои ладони на его плечи, на спину и не начнёт двигаться в ответ, потому что становится слишком невыносимо.              — Ваше величество, надеюсь , это входит в мои обязанности как личного стража, — Киллер не удерживается, и чувствует , как в спину с силой впиваются пальцы, но в ответ на это, он делает одно резкое движение, наконец выбивая такой долгожданный стон. Всё ещё сдержанный, но уже полученный. И ускоряется, двигаясь грубее, резче, наконец сменив размеренность на тот темп, к которому они оба привыкли. Найтмер сжимает пальцы, уже от другого, прижимаясь, да губу закусывает, чтобы лишнего звука не издавать, двигается в такт. Да только снова и снова проигрывает своему же контролю , срываясь то на вздох, то на тихий стон, от которого у Киллера внутри словно всё переворачивается, и он начинает двигаться ещё сильнее, чтобы слышать ещё больше, чаще. Получая это, и утопая в наслаждении, сжимая свои ладони по бокам от Найтмера, чьё тело выгнулось, прижимаясь к груди Киллера.              Жарко, до ужаса жарко в маленькой и ставшей слишком душной комнате. Даже несмотря на открытое окно. Кровать предательски громко поскрипывает , стараясь делать это в темп каждого движения, чувствуя , как в неё вжимают человека всё сильнее и сильнее. По комнате разносится слишком сильный запах. Их собственный , смешанный в один единственный. Светлые волосы падают на лицо.              Киллер смотрит на лицо Найтмера, что старался держать взгляд, даже если не всегда выходило.              — Вы прекрасны, ваше величество.              Найтмер почти готов высказаться, да только , открыв рот , он издаёт стон, которого и добивался Киллер, который опускается после него и утягивает в неровный, неуклюжий поцелуй. Чувствуя , как собственное тело напрягается слишком сильно, и уводит одну из рук ниже, касаясь Найтмера, чтобы тот закончил с ним.              Тело напрягается слишком сильно, позволяя себе в конце концов почувствовать , как напряжение чуть спадает, разливаясь по телу. Не полностью, но настолько, чтобы Киллер утянул Найтмера в медленный тягучий поцелуй. Почти невинный. Неторопливый, с желанием провести по волосам рукой, поглаживая слегка дрогнувшего под ним человека, чтобы придержать. Чтобы тот чувствовал, что его держат.              Киллер задерживается на Найтмере еще пару минут, пытаясь сам отдышаться, да слушая учащенное сердцебиение, что своё, что Найтмера, не зная , как ему успеть насладится этим моментом как можно дольше. Только рука с его спины соскальзывает к плечу, и Найтмер , упираясь в него, отталкивает Киллера сам. И он поддаётся, выходя и переворачиваясь на спину , — падает на кровать, узкую, так что ноги всё ещё стоят на полу. Усмехается, видя , как Найтмер садится на край кровати и по его спине гуляет лунный свет. Найтмер проводит рукой по волосам, пытаясь их хоть немного привести в порядок. Киллер подхватывает рубашку и штаны, что оставил на подушке, и сам поднимается. Садится, передавая одежду в руки и губами касаясь плеча, да носом проводит, впитывая в себя тепло и запах человека рядом.              Найтмер не спешит, давая эту минуту , и только потом натягивает на себя рубашку обратно, стараясь скрыть безобразие , которое на нём оставил Киллер, которому уже не один раз было в прошлом сказано думать о том, что из-под одежды может быть видно. Только тому как будто иногда было слишком всё равно на это. Он морщится, поворачиваясь на Киллера, который пожимает плечами так, будто это не он.              — Я говорил не делать так?              — Не помню такого.              Найтмер выдыхает, и отворачивается. Натягивая на себя и штаны, он садится обратно, впечатывая взгляд в дверь. Киллер , разобравшись и со своей, почти со всем, рубашку ему определённо было лень искать, падает на кровать, но уже так, чтобы лечь головой на подушку, да тянет за руку к себе Найтмера. Заставляя оторваться от двери, да упасть к нему. Найтмер пробует лечь удобнее, насколько это возможно.              — Спи, — Киллер говорит тихо, проводя рукой по тёмным волосам, почти невесомо, рассматривая прядь.              — Утром мне нужно быть у себя, — голос Найтмера хрипит, плохо подаётся. Усталость резко наваливается , как будто за все дни, стоит телу расслабиться и окунуться в чувство тепла.              Киллер кладёт руку на его спину, надавливает, прижимая к себе ближе:              — Я разбужу тебя, вернёшься, а теперь спи.              Найтмер хочет возразить, сказать что-то еще, но при этом не двигается, не пытается встать. Лишь глаза наконец закрываются под тяжестью век, и он засыпает. Моментально. Лицо расслабляется, оставаясь всё таким же слишком бледным и худым, но расслабленным. Киллер проводит по нему ладонью, с улыбкой, за которой скрывается слишком многое. Кидает короткий взгляд на окно, думая, что сегодня нужно немного подождать со своим сном, и подхватывает прядь волос, решая, что , когда Найтмер начнёт ворочаться, а тот делал это всегда. И развернётся так, чтобы можно было заплести маленькие косички, то Киллер определённо это сделает, зная, что на утро Найтмер ему за это явно скажет пару ласковых.