Монастырь зимних цветов

      Холод сковывал тело, голова гудела от ремня, сдавливающего лоб и прижимающего левой щекой к кушетке. Веки открылись, будто помазанные смолой, а пред взглядом всё плыло. Свист ветра и чужие голоса ощущались, как тысячи многоножек, заползающих в уши и обвивающих мозг. Чьи-то ледяные пальцы надавили девушке на щеку, появилось чувство, что она сейчас расплывётся по кушетке. Элис хотела поднять руку и избавиться от чужого прикосновения, но обмягшее тело не слушалось. Будто разум — это единственное, что у девушки осталось. Она не могла моргать, с трудом делала даже минимальные вдохи, горло горело от сухости.       Где-то вдалеке прозвучал омерзительный скрежет и грохот. Лампа, слепящая правый глаз, стала сиять слабее. Чей-то силуэт перекрыл свет, наклоняясь к бледному лицу. Незнакомец со скрипучим голосом что-то произнёс и исчез из поля зрения, сменяясь на фигуру крупнее. Элис попыталась повернуть голову, но ремень пережимал голову слишком сильно.       И без того осложнённое дыхание замерло, когда что-то холодное и острое коснулось кожи и сделало глубокий надрез совсем рядом с височной артерией. Девушка захрипела, открыв рот и, словно рыба, пытаясь втянуть хоть немного воздуха. Она могла слышать, как скальпель рассекает кожу, как кровь стекает по лбу и капает на металлическую кушетку, воняющую металлом и чем-то кислым. Из горла девушки вырывался ни то немой крик, ни то кашель. Боль пронзила голову, растекаясь по лицу и уходя вниз по телу. Алая жидкость потекла ручьём, скатывалась по бровям и капала в глаз, перекрывая обзор красной пеленой. Губы дрожали, но тело словно покрылось ледяной коркой.       Чужие прикосновния к пульсирующему надрезу казались смертельным мучением. Тупая игла небрежно протыкала кожу, болезненно сводя её края друг к другу. – Не.. – пискнула Элис, хрипло втягивая воздух ртом.       Движения незнакомца на секунду остановились, девушка физически ощущала замершую иглу в своей коже и нитку, стягивающую края разреза. Мгновение длилось вечность до того, как человек недовольно что-то фыркнул и продолжил свою работу. Ужас смешивался с зудом в покрасневшем глазу, по щеке стекла густая капелька слюны. Мужчина что-то сказал, обращаясь к человеку справа от себя. – А не жалко? Она не рыпается. – ответил звонкий юношеский голос. – Она почти очухалась. Не люблю, когда жаба смотрит в душу во время препарирования. – фыркнул хирург, расстёгивая ремень на голове подопытной.       Давление, пережимающее мозг, спало, стало проще дышать. Из горла всё ещё вырывалось подобие кашля, глаза начинали слезиться, но пошевелиться всё ещё не получалось. Юношеский голос затих. Мужчина, на удивление, мягко взялся рукой за лицо Элис и повернул её голову, аккуратно придерживая за затылок. На белых щеках остались алые следы размазавшейся крови.       Хирург уставше вздохнул и упёрся руками в кушетку, сверля взглядом свою работу. Девушка наконец смогла слепить залитый красной жидкостью глаз, когда кто-то резко прижал что-то к её лицу. Мужчина толкнул напарника в плечо, пачкая его кровью. – Осторожнее! – воскликнул он. – Не дай Бог швы разойдутся. У нас лишнего нет. – ругань сработала, хватка незнакомца ослабла.       Это было последним, что Элис услышала прежде, чем под подобием маски ощутить в носу приторно-сладкий аромат. Грудь заныла, горло свело судорогой. Перед глазами потемнело, и девушка больше не смогла пошевелиться. Она не чувствовала ничего, но ощущала всю боль. Был только разум, мрак и страдание.

Больно.

***

      В баре стоял гул. Он не раздражал, совсем наоборот. Каждый голос источал жизнь, раскрасневшиеся от алкоголя лица выражали неестественное для данного времени спокойствие. Песни и разговоры делали тёплую атмосферу ещё жарче. За одним из столов разместилась компания из семи человек, среди них были и Стив с Баки. Солдаты выпивали, смеялись, праздновали все свои удавшиеся вылазки на лагеря Гидры. Каждый из них опустошал кружку пива, вспоминая об успехах и высмеивая собственные глупые неудачи. – Вот я смотрю на вас... – начал темнокожий здоровяк с германским акцентом, обводя товарищей взглядом. – Здесь вообще никого не ждут дома? Ни у кого серьёзно нет семьи? Или девушки хотя бы? – искренне удивился мужчина, откидываясь на спинку стула и отодвигая от себя пустую кружку. – Неее, вообще никого. – покачал головой вояка с П-образными усами. – Откуда бы взяться жёнам-то? – посмеялся мужичок с узкими глазами и круглым лицом. – У меня есть жена. – тоскующе, вздохнул Дуган. – Надеюсь, не голодает без меня родная.. – он опустил взгляд на свой напиток, побалтывая его в кружке. – Да ну! Только у Дугана? А вы? – поразился Гейб, обращаясь к Джеймсу и Стиву. Те переглянулись. – Не-а. – вздыхая, покачал головой блондин. – Меня дома никто не ждёт. – он кратко улыбнулся, поджав губы. – Потому что здесь кое-кто маячит? – весело прищурившись, задал риторический вопрос Джеймс. – Меня только мама дома ждёт. – пожал он плечами и поднёс к губам свою кружку. – Да? А как же блондинка? Кудрявая такая? – ухмыльнулся Стив, направляя на друга испытывающий взгляд. Тот поджал губы, проглатывая напиток и с ощущением предательства смотря на товарища. – Уууу! Кудрявая блондинка? – отчасти даже восхищенно протянул Перси своим мурчащим французским акцентом. Все сверлили Баки одобряющими взглядами. – Блондинки всегда красивые! – подметил Персиваль, кивая головой и прищуривая глаза. – Она просто наша подруга. – нервно посмеялся Джеймс, напоминая, что Стив тоже с ней общался. – Не более. – тихо буркнул он в свой напиток и поставил его на стол. – Правда? – протянул Стив, упираясь локтем в стол и поворачиваясь всем телом к другу. – А письма не ей писал? На тумбе твоей лежало не для неё? – Я маме писал. – отмазался Джеймс. – Блондинка... – он на секунду замялся. – До блондинки не доходят письма, помнишь? – парень выдохнул и осушил кружку до последней капли, чтобы скрыть погрустневший взгляд. С лица Стива улыбка тоже на мгновение сползла. Со всеми этими вылазками, нацистами, Гидрой парень забыл о том, что связи с третьим звеном компании нет. – Ни у кого больше романов до армии не было, серьёзно? – прервал молчание Джеймс, поворачивая стрелку на товарищей и отводя внимание от себя. – Только Дуган счастливчик? – посмеялся парень.       Компания снова зашумела, загоготала. Мужчины рассказывали истории о своих знакомствах, смешных случаях и девушках, с которыми довелось пообщаться. Дуган поучал товарищей, давал советы по общению с женщинами, будто проводя "серьезный разговор" с уже повзрослевшими сыновьями. Слушать было интересно, но Стив не уставал бросать беглый взгляд на друга, который стал заметно тише.       Скоро товарищеская посиделка закончилась. Все разошлись, счёт закрывал, по обычаю, Стив. Джеймс, топчась на одном месте, терпеливо ждал друга, заложив руки за спину. В баре стало тише, люди покидали помещние полноценными компаниями. – Тебе пора перестать платить за всех. Обанкротишься. – подколол парень, когда Стив, убирая бумажник во внутренний карман пальто, отошёл от барной стойки. – Они это заслужили. – вздыхая, покивал Стив и перевёл добродушный взгляд на друга. – Всегда ты так. – с дружеским укором покачал головой Джеймс, цокая языком и шагая к выходу. – Тебе бы отложить немного, потом даму на ужин сводишь. – дал совет парень, делая жирный намек на мисс Картер. – У неё наверняка кто-то есть уже. – подумав, ответил Стив, сравниваясь с Баки темпом шага. – А ты, как я понимаю, будешь дожидаться Элис? Или приглядел кого-то другого? – спросил Роджерс. Джеймс замолчал. – Это никак не связано, чувак. – смеясь, отмахнулся он. – Ты не умеешь врать, балбес. – вздохнул Стив. – Замолчи уже, болван. – фыркнул Баки. – Никого не приглядел. – поставил точку он.

***

      На улице темно, но голоса товарищей раздавались за дверью помещения. Баки сидел на кровати, спустив ноги на пол. В руках парень держал конверт без марок. Информации не было, лишь две графы заполнены чёрными чернилами. Отправитель: Джеймс Бьюкенен Барнс Получатель: Элис Энтони Купер       Джеймс поджал губы и аккуратно открыл незапечатанный конверт. Желтоватый лист внутри был почти пустым, сообщение обрывалось на словах "Привет, Элис". Парень присел на корточки возле прикроватной тумбочки, положил на неё лист бумаги и, достав из нагрудного кармана карандаш, взялся за продолжение. Глаза напрягались из-за ночного полумрака, рассмотреть что-то было сложно.       Баки писал обо всём и ни о чём. Кратко пересказал самые яркие события, не вдаваясь в подробности, описал свой быт, пожаловался на неудобства, словно вел оживленный диалог, а не выливал все мысли на бездушную немую бумагу. В конце концов, одного листа с трудом хватило, последние строки наслаивались друг на друга. Сжимая в правой руке карандаш, парень окинул взглядом получившееся письмо. – Пустая трата бумаги. – тихо цокнул языком Джеймс, складывая лист пополам.       Парень резко схватил конверт, чтобы положить письмо обратно, но из него вдруг выпал листочек размером с ладонь без пальцев. Находка спланировала на пол и залетела под кровать. Джеймс раздражённо вздохнул, убрал письмо в конверт и пригнулся в поисках бумажки. Листок лежал в глубине тени. Парень протянул руку и поднял бумажку. Он стряхнул пыль и, сев на кровать, взглянул на изображение.       На одной стороне кусочка бумаги написана дата: 14.07.1940; на другой были нарисованы три минималистичных человечка: с жёлтыми завитками вместо волос; тонкий и низкий; высокий и широкий. На губах Баки растянулась ностальгическая улыбка, в памяти всплыл один из ярких летних дней. Тогда Элис прибежала к друзьям, держа в руках маленькую коробку с карандашами. Троица заняла лавочку в местном парке и, взяв листочек, начали придумывать рисунок.       – Давайте будем рисовать что-то одно       и передавать друг другу?       Предложила тогда подруга. Стив не был черезмерно рад этой идее, но всё равно участвовал.       – Мы взрослые люди, а сидим тут, как       школьники.       Ворчал парень, дожидаясь своей очереди, поэтому Баки и Элис, поймав особую связь, нарисовали на листке Стива со злой рожицей. В отместку парень тоже начал карикатурно изображать друзей, а потому сейчас Джеймс держал в руках очень забавную картинку, навевающую тёплые воспоминания и создавающую чувство, что автором был ребёнок.

***

      – Почему вы меня так рисуете?! –             возмутился Стив, получая в руки лист       бумаги и опуская взгляд на "шедевр",       вышедший из-под карандаша друзей.       – Потому что ты ворчишь, как дед! –       ответила Элис, скрещивая руки на             груди и ожидая своей очереди. Она             сидела между парнями, а потому             задерживала дыхание, вовсе не             наслаждаясь новым едким парфюмом       друзей.       – Что ты так долго рисуешь? –                   нетерпеливо спросил Джеймс,                   выглядывая из-за подруги.       – Увидишь. – фыркнул Стив и резко             протянул листок Элис.       – Эй! Что за гнездо у меня на голове?!       – со смехом в голосе возмутилась             девушка. Друг нарисовал подругу с             небрежной причёской, на которую             слетелись синие птицы.       – Портрет. – хмыкнул Стив, Баки             прыснул со смеху.       – Ой, зря ты это начал... – злобно             хихикая, пригрозила девушка.

***

      Джеймс улыбнулся, проводя пальцем по поверхности, разукрашенной цветными карандашами. Злой Стив с красным лицом, птицы на голове Элис с черезмерно большой причёской, Баки с карикатурными мышцами рук и маленькой головой, синее солнце с лицом и красная трава. Такая детская картинка, нарисованная троицей из двадцатидвухлетних юношей и двадцатиоднолетней девушки, вызывала лишь теплоту в груди. Парень прикрыл на секунду глаза, сложил бумажку и убрал во внутренний нагрудный карман.

***

      Элис резко открыла глаза. Тусклый свет ослепил, словно перед глазами маячило солнце, а не мигающая старая лампа. Девушка судорожно делала короткие вдохи, начиная приходить в себя. Хотелось почесать ноющий правый глаз и потереть горящие виски, но запястья оказались крепко скованы. Элис обездвиженно сидела на стуле, опрокинув голову на спинку. Силы начали возвращаться. Девушка сжала пальцы в кулаки и, зажмурившись, оторвала голову от подголовника, садясь ровнее.       Элис находилась в большом помещении с множеством шкафов и разнообразных устройств. В самом центре стояли два длинных стола с широкими полками, на которых стояли различные склянки, микроскопы и другое оборудование, назначение которого девушка не знала. По комнате быстро перемещались трое человек, ещё один просто стоял, облакотившись на стол и скрестив руки на груди. Элис нахмурилась и, повернув голову, поджала губы. Рядом с ней сидела стройная девушка с прямыми волосами чёрными, в одном лишь исподнем. Она бессильно уронила голову на грудь. Только сейчас Элис обнаружила, что причиной холода была одежда — одна лишь исподняя белая сорочка. Девушка, сидящая рядом, что-то тихо простонала и медленно подняла голову, опрокинув затылок на спинку стула. Тёмные волосы рассыпались по плечам, открывая взору полуприкрытые глаза, бледные щёки и красный шов на виске, сочащийся чем-то густым и склизким.       Элис наклонилась вперёд, заглядывая в пространство за сестрой. Следом в ряд сидели еще пять девушек, выглядевших, как охладевшие трупы. Элис прирывисто выдохнула, не отрывая взгляд от брюнетки, но где-то вдалеке послышались быстрые шаги. – Явилась. – холодным тоном бросил мужчина, стоящий у стола, поворачивая голову к пришедшей. – Надеюсь, заждались, доктор Нарсис. – парировала женщина с до боли знакомым голосом, подходя к человеку в белом халате и спущенной медицинской маске. – Ничуть, Сесилия. – приторно улыбнулся доктор, засовывая руки в карманы испачканного в крови халата. – Принесла? – Принесла. – кивнула аббатиса, протягивая мужчине знакомый Элис красный мешочек с чёрной эмблемой.       Девушка до скрежета стиснула зубы. Грязная лгунья, лицемерка! Аббатиса, так строго наказывающая за нарушение незначительных правил, оказалась самой грешной из всех, носящих крест. – Всего пять, серьёзно? – прошипел Нарсис, открыв мешочек и выложив из него три светящиеся склянки и пять с синей жидкостью внутри. – Радуйся, что пять, Вэйн. – цокнула языком Сесилия, складывая руки в фамильярном монашеском положении. – Верхушка не доверяет твоей идее, они хотят суперсолдат, а не вот это. – пояснила она, кивая в сторону сидящих девушек. – Поэтому твоей задачей и было выбрать лучших. – процедил мужчина. – Я выбрала. – Я не вижу! – рявкнул он, широким жестом окинув сестёр. – Тогда тебе стоит купить очки. – ядовитым тоном заметила Сесилия, недовольно прищуриваясь и подходя к Элис. – Я выбрала самых подходящих. – произнесла женщина, резко хватая девушку за щёки и грубо вертя её голову из стороны в сторону. – Ты уже начал подготовку, но всё ещё возмущаешься? Браво! – фыркнула аббатиса. – Я повторяю: пяти флаконов мало! Что было неясно в моём письме? – прошипел доктор Нарсис, делая шаг к женщине. – Всему своё время. – раздраженно отрезала Сесилия, грубо отпуская Элис и поворачиваясь к Вэйну. Девушка поджала губы, справляясь с ноющей болью в висках, и подняла взгляд на двух людей. – Если всё получится, нам вышлют ещё сыворотку, и проект "Грехи" будет официально финансированным. – завершила женщина, проходя мимо мужчины и приближаясь к склянкам, лежащим на столе. – Радуйся, что тебе досталась энергия Тессеракта. Этого хватит, чтобы... – Я знаю, на что этого хватит! – перебил доктор Нарсис, почти подбежал к аббатисе и хлопнул ладонью по столу. – Что ты прикажешь делать с двумя лишними девками?! – спросил он, нависая над женщиной, доходящей ростом ему до плеча. – Тестируй газ. – холодно предложила Сесилия. – Лишних нет! Пятеро дадут хороший результат — получишь даже больше, чем необходимо. – уверила она, протягивая доктору склянку с синей жидкостью.       Казалось, что от гнева Вэйн готов рвать на голове волосы, но, сдержавшись, лишь выхватил колбу из рук аббатисы. Он сказал что-то на ином языке, сверля женщину взглядом, поднял со стола двустороннюю иглу с длинным креплением. Медленно двинувшись в сторону Элис, доктор Нарсис поджал губы, надавливая на иглу и закрепляя её на склянке. Сжав пальцы, девушка вжалась в стул, будто стараясь раствориться в нём. Мужчина опустил холодный взгляд на побледневшее лицо обитательницы монастыря и садистски улыбнулся, оголяя желтоватые зубы. – Не бойся, это как комарик укусит. – мерзко хихикая, "успокоил" он.       От гадкого лицемерия, окружающего девушку, хотелось вырвать тем, что осталось в давно опустевшем желудке. Сложилось желание прожечь наглую морду взглядом. В этом отвращении Элис не заметила, как доктор Нарсис встал слева от неё, а напротив остановился ещё один человек. Кажется, это был тот незнакомец с юношеским голосом.       Вэйн щёлкнул пальцами по шприцу, рассматривая синюю жидкость. Девушка хотела открыть рот и сказать что-нибудь ядовитое, но ассистент доктора вдруг крепко схватил её за волосы и потянул на себя. Обруч, намертво приковывающий девушку к стулу, больно впился в живот, заставляя издать болезненный хрип. Холодная рука Вэйна смахнула оставшиеся светлые кудряшки с открывшейся шеи Элис. – Советую сделать глубокий вдох. – хмыкнул мужчина.       Девушка стиснула зубы и ужаснулась, когда игла проткнула покрывшуюся мурашками кожу. Элис физически ощущала, как инородная жидкость проникает в тело и двигается по жилам. К горлу подступила тошнота. – Молись, чтобы получилось. – посоветовал доктор Нарсис, доставая иглу и давая ассистенту знак, чтобы тот отпустил подопытную.       В панике Элис сжала зубы и откинулась на спинку стула, направляя взгляд, полный ярости, на мужчину. – Ну и? – едко уточнила аббатиса, подходя к доктору.       Мужчина не успел ответить. Физиономия девушки исказилось в гримассе боли. Кровь отлила от лица и горячо забурлила в жилах, вязкая жидкость просочилась через кривые швы на висках. Казалось, что всё тело пронзили гвозди, некогда прибившие самого Иисуса к кресту. Из пересохших губ вырвался ужасающий девичий крик. К горлу подступила кровавая пена, смешиваясь со вкусом чего-то иного. Из глаз покатились густые слёзы, между пальцев начало тянуться что-то вязкое. По телу, обредшему трупный оттенок, потекли ручьи странной субстанции. Она впитывалась в одежду, стекала по рукам и капала на пол. Всё, что Элис могла делать, это тянуть сковывающие обручи и молиться. Молиться на автомате, выкрикивая заученные слова во весь голос.       Это смерть? Так ощущается воссоединение с Богом? Или девушка плохо служила, и так её встречает Ад?       С каждой секундой Элис всё меньше верила, что Господь существует, что наблюдает свысока и помогает заслужившим.

Потому что Бога в этом месте нет.