Птичка

Дверь захлопнулась за спиной Мии с глухим стуком. В доме было тихо, только холодильник мерно гудел на кухне. Она прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза, пытаясь унять сердцебиение. Генри умчался на звук взрыва. Опасный Малый умчался на звук взрыва. В её голове больше не осталось сомнений. Слишком много совпадений, слишком много улик. Синяк на лопатке. Слово «птичка». То, как он двигался в спортзале — с нечеловеческой скоростью и грацией. И этот жёсткий приказ: «Иди в дом и закрой дверь». — Он даже не скрывается толком, — пробормотала Миа, стягивая с плеч рюкзак. Она прошла в гостиную, выглянула в окно. Улица была пуста, только вдалеке поднимался тонкий столб дыма. В новостях потом скажут, что произошла утечка газа. Или что Капитан Чел и Опасный Малый предотвратили ограбление. А правда будет где-то посередине. Прошёл час. Миа нервно мерила шагами комнату, кусая губы. Она не могла просто сидеть и ждать. Это было не в её характере — по крайней мере, не сегодня. Наивная новенькая, которая верит в хорошее, внезапно обнаружила в себе стальной стержень. Она должна была убедиться, что Генри в порядке. Она накинула куртку и выскользнула на крыльцо. Вечерний воздух пах гарью и озоном. Соседский дом стоял тёмный — только на втором этаже горел приглушённый свет. Гараж был приоткрыт, мотоцикл стоял внутри, но выглядел слегка покорёженным — на боку красовалась свежая царапина. Сердце Мии сжалось. Она медленно подошла к гаражу и заглянула внутрь. Пусто. Тогда она поднялась по ступенькам к входной двери и занесла руку, чтобы позвонить, но заметила, что дверь не заперта. — Генри? — тихо позвала она, приоткрывая дверь. Внутри было темно. Из глубины дома доносился приглушённый шум воды — душ. Миа сглотнула. Это было неправильно — заходить без приглашения. Но что, если он ранен? Что, если он лежит там и истекает кровью, пока она тут рассуждает о вежливости? Её ноги сами понесли её вверх по лестнице. Дом был обставлен стильно и минималистично: тёмные стены, светодиодная подсветка, высокотехнологичные гаджеты на полках. Никаких семейных фотографий, никакого уюта. Только жилище человека, который привык быть один. Шум воды прекратился. Миа замерла на верхней ступеньке, прижимаясь к стене. Дверь ванной открылась, выпуская облако пара. И в этом облаке показался Генри. Он был босиком, в одних низко сидящих джинсах, которые явно натянул второпях, даже не застегнув до конца. С мокрых тёмных волос капала вода, стекая по шее на широкие плечи и рельефную грудь. На правом боку расплывался свежий кровоподтёк, а на предплечье виднелась рваная ссадина, обработанная, но явно болезненная. Он поднял голову и увидел её. — Какого чёрта? — его голос был резок, но в нём сквозило скорее изумление, чем злость. — Я… дверь была открыта, — пролепетала Миа, чувствуя, как горят щёки. Она изо всех сил старалась смотреть ему в глаза, а не на обнажённый торс, который находился в опасной близости. — Я подумала, что ты мог пострадать. — И решила проверить? Вломиться ко мне в дом? — Генри шагнул к ней, сокращая расстояние до минимума. — Ты понимаешь, что это вторжение? — Я волновалась, — выдохнула она, поднимая на него глаза. Он стоял так близко, что она чувствовала тепло его разгорячённой кожи, запах геля для душа и чего-то металлического — возможно, крови. Его мокрые волосы упали на лоб, и в этом полутёмном коридоре он выглядел не просто самоуверенным парнем из школы, а кем-то гораздо более опасным и взрослым. — Волновалась, — повторил он, и в его голосе мелькнула странная интонация — не насмешка, а что-то похожее на удивление. — Обо мне? — О тебе, — подтвердила Миа, не отводя взгляда. — И о том, что случилось. Снова какая-то опасность? Ты опять полез в самое пекло? Генри напрягся. Его челюсти сжались. — Ты слишком много болтаешь, птичка. — Прекрати меня так называть, — внезапно вспыхнула она. — Как будто я какая-то беспомощная… — А разве нет? — он шагнул ещё ближе, и теперь Миа спиной ощутила холодную стену. Генри упёрся ладонью в стену рядом с её головой, нависая над ней. — Ты пришла в дом к парню, которого едва знаешь. К парню, который только что вернулся с боя и у которого до сих пор адреналин в крови. Это не очень умно, Миа. Её сердце колотилось где-то в горле. От него пахло опасностью в самом прямом смысле — порохом, гарью, мужским потом. И где-то под слоем страха и смущения Миа почувствовала что-то ещё. Острое, горячее любопытство. Желание не убежать, а остаться. — Ты — Опасный Малый, — прошептала она. Это был не вопрос. Генри замер. На секунду в его глазах мелькнула тень — не страха, но досады. А потом он усмехнулся, и усмешка эта была кривой, почти злой. — И что с того? — Ничего, — выдохнула Миа. — Просто… я хотела убедиться, что ты в порядке. Что ты не ранен. Ты спас мне жизнь вчера. Я не могла просто сидеть и ждать. Генри долго смотрел на неё. Так долго, что Миа начала считать удары собственного сердца. Потом он медленно убрал руку от стены и провёл пальцами по своей мокрой шее, стряхивая капли. — Садись, — сказал он неожиданно спокойно и кивнул в сторону своей комнаты. — Раз уж ты здесь, обработаешь мне царапину. А то одной рукой неудобно. Миа моргнула. Она ожидала чего угодно — гнева, угроз, требований молчать. Но не этого. — Что?.. — Ты хотела убедиться, что я в порядке? — Генри развернулся и пошёл в комнату, не оглядываясь на неё. — Вот и проверяй. Аптечка в ванной, принеси. Миа постояла секунду, собираясь с мыслями, а затем решительно направилась в ванную. На зеркале остались следы пара, полотенце было небрежно брошено на бортик. Она нашла аптечку — профессиональный набор, не хуже, чем в фильмах про военных врачей — и вернулась в комнату. Генри сидел на краю кровати, облокотившись на колени. В свете настольной лампы его рана выглядела хуже, чем показалось сначала — глубокая ссадина на предплечье, края воспалённые, но уже обработанные антисептиком. — Дай сюда, — он протянул руку. Миа подошла ближе, открыла аптечку и достала бинт. Её пальцы дрожали, когда она взяла его за предплечье. Кожа была горячей, мускулы под ней — твёрдыми как камень. Генри не сводил с неё глаз. — Ты дрожишь, — заметил он. — Я никогда не перевязывала супергероев, — попыталась пошутить она, накладывая бинт. — А я никогда не приводил в дом соседок, которые суют нос в мои дела, — парировал Генри. — Но вот мы здесь. Их глаза встретились. Миа замерла, зажав конец бинта в пальцах. В комнате было очень тихо, только где-то на улице шумел ветер. В полумраке черты лица Генри казались резче, взрослее. Он не выглядел как старшеклассник. Он выглядел как человек, который каждый день смотрит смерти в лицо и привык брать то, что хочет. — Почему ты меня не прогнал? — тихо спросила Миа. — Может, мне нравится твоя настойчивость, — уголок его губ дрогнул. — Или твоя глупость. Или и то, и другое. Она закончила перевязку, но не отпустила его руку. Её большой палец невольно погладил кожу чуть выше бинта. Генри перехватил её запястье — быстро, но не грубо. — Ты играешь с огнём, птичка. — Перестань называть меня так. — Почему? Тебе не нравится? — Мне не нравится, когда меня считают слабой, — сказала она, и в её голосе прорезалась сталь, которой она сама от себя не ожидала. Генри усмехнулся. Он потянул её за запястье, заставляя сделать шаг вперёд и оказаться между его коленями. Теперь она стояла, а он сидел на кровати, но даже так он умудрялся доминировать — просто потому, что от него исходила невероятная уверенность. — Слабой? — переспросил он, скользя взглядом по её лицу. — Ты только что вломилась в дом к супергерою, узнала его главный секрет и теперь стоишь здесь и споришь со мной. Ты не слабая, Миа. Ты безрассудная. А это гораздо опаснее. Их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Миа чувствовала его дыхание на своих губах, видела крошечный шрам над бровью, который не заметила раньше. Всё её существо кричало: «Беги! Это слишком!», но ноги не слушались. — Что теперь будет? — прошептала она. — С твоим секретом. Ты заставишь меня молчать? — А ты сможешь молчать? — Смогу. — Посмотрим, — Генри отпустил её запястье, но вместо этого положил ладони ей на бёдра, притягивая чуть ближе. Движение было собственническим, уверенным, и от него у Мии перехватило дыхание. — Но у всего есть цена, Миа. — Какая? Он не ответил. Вместо этого он поднялся, оказавшись теперь выше неё на целую голову. Его руки всё ещё лежали на её талии, пальцы чуть сжимались, проверяя реакцию. Миа не отстранилась. Она смотрела на него снизу вверх, широко распахнутыми глазами, и Генри видел в них не только страх. Там было и что-то другое — тёмное, голодное, в чём она сама боялась себе признаться. — Я не сентиментальный парень, — сказал он низким голосом. — Я не буду читать тебе стихи и носить цветы. Если ты останешься рядом со мной, ты будешь в опасности. Постоянно. И я не всегда смогу тебя защитить. — Я не просила защиты, — выдохнула Миа. — Я просто… я просто не могу уйти. Генри склонил голову. Его нос почти касался её виска, губы были в опасной близости от её уха. — Тогда не уходи, — прошептал он, и его тёплое дыхание обожгло ей кожу. — Но потом не говори, что я не предупреждал. Её руки, будто сами собой, легли на его грудь. Под ладонями перекатывались стальные мышцы, сердце билось сильно и ровно. Миа чувствовала жар его тела, и этот жар расплавлял все разумные доводы, все предосторожности. Генри отстранился — ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. — А теперь иди домой, Миа, — сказал он с той самой ленивой усмешкой, от которой у неё всё переворачивалось внутри. — Пока я ещё могу тебя отпустить. — А если я не хочу уходить? Вопрос повис в воздухе. Генри замер, и его усмешка стала шире, опаснее. — Тогда, — произнёс он, и его большой палец скользнул по её нижней губе, — следующий шаг будет за тобой. Но он изменит всё. Ты готова к этому, птичка? Миа сглотнула. Она стояла в логове супергероя, в полумраке его спальни, чувствуя его запах, его тепло, его опасную, притягательную ауру. И она знала, что пути назад уже нет. — Я готова, — тихо сказала она. Генри посмотрел на неё долгим взглядом, в котором читалось что-то новое — не просто похоть или любопытство, а нечто глубже. Уважение, смешанное с голодом. — Хорошо, — сказал он. — Тогда завтра всё и начнётся. А сейчас — домой. Я не шучу. Миа кивнула, чувствуя, как подкашиваются ноги. Она развернулась и направилась к лестнице, ощущая его взгляд спиной. Уже на пороге, взявшись за дверную ручку, она обернулась. Генри стоял, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на неё с тем самым выражением — собственническим, уверенным. — Спокойной ночи, сосед, — сказала она, и в её голосе прорезалась та самая новая сталь. — Спокойной, птичка, — ответил он, выделяя последнее слово с особой интонацией. Уже не насмешливой. Почти ласковой. Дверь за Мией закрылась. Она перебежала через лужайку к своему дому и, только оказавшись внутри, позволила себе выдохнуть. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Она прижала ладонь к груди, пытаясь унять его, и вдруг расхохоталась — нервно, истерично. Влюбиться в супергероя. Только она могла влипнуть в такую историю. А на соседнем крыльце Генри Харт, он же Опасный Малый, запер дверь, усмехнулся своим мыслям и потёр свежую повязку на предплечье. Эта девчонка вломилась в его жизнь так же бесцеремонно, как в его дом. И, что самое паршивое, он не хотел её выгонять. — Чёртова птичка, — пробормотал он беззлобно и пошёл наверх. Завтрашний день обещал быть интересным.