Разреши себе тепло

Дождь лил так, словно небеса решили смыть всё Средиземье вместе с пони, мешками и тринадцатью гномами. Когда же дождь наконец закончился и отряд остановился на ночлег - оказалось, что их неприятности только начинаются. Уход Гэндальфа, кража пони, этого уже было более чем достаточно, чтобы шокировать любого хоббита, но когда его отправили к троллям вызволять пони, Бильбо понял, что теперь его жизнь точно изменилась. Когда солнце наконец взошло, а Гэндальф плспособствовал их освобождению превратив трех жутких троллей в нелепые серые глыбы, лагерь представлял собой жалкое зрелище. Гномы выбирались из мешков, отплевывались от сосновых иголок и грязи. Фили и Кили сидели на бревне, бледные и донельзя пристыженные. Пони с вещами сбежали, припасы промокли, а сами они чуть не стали ужином. Торин стоял посреди поляны, скрестив руки на груди. Его взгляд, устремленный на племянников, обещал им долгую и очень болезненную лекцию о правилах караула. — Как это произошло? — голос Торина был тихим, но от этого еще более пугающим. — Вы спали? Фили открыл было рот, бледнея еще сильнее, но тут вперед выступил Бильбо. Он яростно отряхивал подол своего насквозь мокрого синего пальто от соплей гоблина. — О, ради всего святого, Торин, перестань на них рычать! — фыркнул хоббит, утирая нос рукавом. — Они не спали. Они хотели уже сообщить всем, а я... ну, в общем, я решил, что раз уж вы наняли меня взломщиком, то я должен сам пойти и вернуть пони. Я потащился к их костру сам, а мальчики просто побежали меня спасать, когда я так глупо попался. Так что если хочешь кого-то отчитать — валяй, читай нотации мне. Только побыстрее, я весь в соплях этого чудовища. Ну и в конце концов все же закончилось хорошо - мы спасены, потянули время, а я знаю у кого из вас самые большие паразиты. Фили и Кили вытаращили на Бильбо глаза. Кили даже рот приоткрыл. Они-то знали, что напортачили с караулом, и хоббит сейчас самым наглым образом выгораживал их перед суровым дядей, забирая весь гнев на себя. Торин медленно перевел взгляд на Бильбо. Его темные брови сошлись на переносице. Внутри у короля боролись ярость и странное, непривычное изумление. Этот полурослик, который еще недавно дрожал от упоминания дракона, сейчас стоял перед ним и без тени страха прикрывал его племянников. — Больше никогда, — раздельно произнес Торин, сделав шаг к Бильбо, — никогда не смей уходить из лагеря один. Ты меня понял, мастер Бэггинс? — Понял, понял, — проворчал Бильбо, даже не подумав опустить глаза. — Мы обыщем пещеру этих тварей, — резко сменил тему Торин, отворачиваясь. — Глоин, Двалин — за мной. Остальным — развести костер и просушить вещи. Фили и Кили тут же соскочили с бревна и подбежали к Бильбо. — Дядя бы нас живьем закопал за тех пони! — Мы твой должники, взломщик, — серьезно кивнул Фили, хлопая Бильбо по спине так, что тот чуть не присел. Через час из пещеры троллей было вытащено всё мало-мальски ценное. Гэндальф уже крутил в руках свой новый меч, гномы закапывали золото, а Торин стоял чуть поодаль, прислонившись спиной к стволу старого дуба. Он старался дышать ровно, но левая рука невольно прижималась к правому плечу. Один из троллей, когда хватал его, знатно приложил короля о камень. Верхняя одежда смягчила удар, но плечо теперь горело огнем, а под тканью рубахи медленно расползался темный, горячий кровоподтек. — Ну-ка, повернись, — раздался сбоку решительный голос. Торин открыл глаза. Перед ним стоял Бильбо. В руках у него была деревянная плошка с какой-то сомнительной зеленой кашицей и чистая тряпка. Объеденившись с Оином, они осмотрел всех остальных, что ни на ком нет ушибов и порезов. И теперь оставался король, к которому Оин из почтения не полез. — Отойди, хоббит, — глухо бросил Торин. — У меня много дел. Нужно проверить упряжь... — Твоя упряжь никуда не убежит, а вот если у тебя есть травма, мы можем застрять на неделю, — отрезал Бильбо. Он подошел вплотную — Торин даже почувствовал запах мокрой шерсти и какой-то лесной свежести, исходивший от него. — Садись на бревно. Живо. Торин нахмурился, собираясь выдать свою лучшую королевскую отповедь о том, что гномы не чувствуют боли, но Бильбо посмотрел на него таким строгим, абсолютно «ширским» взглядом, каким почтенные матушки смотрят на разбаловавшихся детей. Король вздохнул и... послушно опустился на бревно. Бильбо подошел ближе. Его пальцы — маленькие, удивительно теплые — осторожно коснулись ворота куртки Торина. Король напрягся, но хоббит действовал очень аккуратно. Он расшнуровал кожаный жилет, потянул в сторону ворот рубахи, обнажая широкое, мускулистое плечо, по которому расплывался багрово-синий синяк со ссадиной посередине. — Ох, матушки мои... — тихо охнул Бильбо. — И ты молчал? Ну конечно, ты же у нас великий воин, тебе не положено жаловаться. — Это просто царапина, — буркнул Торин, упорно глядя в сторону костра, где Фили и Кили весело переговаривались, поглядывая на них. — Это не царапина, это глупость в чистом виде, — Бильбо зачерпнул пальцами зеленую кашицу. — Это размятый подорожник и дикая мята. Будет немного щипать, но зато снимет жар. Держись. Когда прохладная смесь коснулась воспаленной кожи, Торин резко втянул сквозь зубы воздух. Его пальцы судорожно сжали колено. Бильбо тут же замер. — Больно? Извини. Я постараюсь аккуратнее. Он действительно стал наносить мазь легкими, едва ощутимыми круговыми движениями. Его теплое дыхание щекотало шею Торина. Король затаил дыхание. Это было странно. Ни один гном не стал бы возиться с такой мелкой раной. — Вот так... сейчас перевяжем, — Бильбо ловко обернул чистую ткань вокруг его плеча и груди, затягивая узелок. — Не дергайся пару часов. И, Торин... — Что? — Торин наконец повернул голову, оказавшись лицом к лицу с хоббитом. Их разделяло всего несколько дюймов. В светлых глазах Бильбо отражалось серое утреннее небо. — Спасибо, — тихо сказал Бильбо. — Ну... за то, что бросил меч. Я видел. Торин промолчал. Он лишь медленно кивнул, чувствуя, как плечу под прохладной повязкой действительно становится легче. Тепло, разлившееся от прикосновений хоббита, казалось, проникло глубоко под ребра, разгоняя остатки ночного холода.