Разреши себе тепло

Дорога через все Средиземье не щадила никого. Ритм похода — бесконечный забег по размокшей грязи, когда их постоянно преследовали варги, хруст веток под тяжелыми сапогами и свист ветра в ушах — постепенно выматывал даже самых стойких. Бильбо, чьи ноги были созданы для мягкой травы Шира, а не для острых камней, к вечеру чувствовал себя так, будто его прогнали через камнедробилку. Но больше всего его беспокоил Торин. Король шел впереди, как таран. Его плечи были постоянно напряжены, рука лежала на эфесе меча, а взгляд сканировал каждый куст. Он не просто шел — он нес на себе груз всей этой компании, их жизней и их общего будущего. И Бильбо видел, как этот груз с каждым днем становится тяжелее. Вечером, когда отряд остановился на короткий отдых в тени нависшей скалы, огонь разводить не стали из осторожности. Гномы сидели угрюмые, жуя сухари и вяленое мясо. Торин отошел чуть в сторону, изучая карту при тусклом свете заходящего солнца. Бильбо, кряхтя, поднялся. Его колени протестующе хрустнули. Он достал из своей сумки небольшую флягу, в которую еще утром, во время короткой остановки у ручья, успел добавить несколько капель успокаивающего настоя Оинa (который тот дал ему «от нервов»). — Если вы будете так сильно сжимать карту, то на ней появятся новые горы, которых нет в реальности, — тихо сказал хоббит, подходя ближе. Король вздрогнул. Он не слышал, как подошел «взломщик». В его глазах на мгновение мелькнула вспышка тревоги, которую он тут же подавил, маскируя её привычной суровостью. — Я занят, господин Бэггинс. Иди отдыхай. — Отдыхать в такой компании — сомнительное удовольствие, — фыркнул Бильбо, бесцеремонно присаживаясь на плоский камень рядом. — Бомбур храпит так, что, боюсь, нас примут за камнепад, а Фили и Кили спорят, кто из них выше, уже два часа. Выпейте. Это просто вода... с легким привкусом мяты. Освежает. Торин посмотрел на флягу так, будто это был опасный артефакт. Но в горле у него действительно пересохло, а голова гудела от бесконечных расчетов и опасений. Он взял флягу, стараясь не коснуться пальцев хоббита, и сделал глоток. Прохладная жидкость, отдающая травами, приятно обожгла горло. Напряжение в затылке чуть-чуть отпустило. — Спасибо, — коротко бросил он, возвращая флягу. Его голос прозвучал тише, чем обычно. — Ты зря тратишь на меня свои запасы. — Я трачу их на своего спутника, — поправил его Бильбо. — Знаете, в Шире не ждут пока их попросят о помощи, а помогают, когда имеют возможность. Если конечно это не помощь Лобелии.. Здесь мы все все в одной лодке, Торин, ты еще и наш предводитель. Торин криво усмехнулся. Эта усмешка не была издевкой — скорее, признанием. — В Шире мудрые люди. Но ваш ли предводитель? Вряд ли я успел заслужить твое уважение. — Отнюдь. Твоя честь и желание привести их домой заслуживают уважения. А я подписал контракт и считаю тебя предводителем. С другой стороны, Вы выглядите так, будто не спали с самого Ривенделла. — Король не может позволить себе... — О, избавьте меня от этой речи! — Бильбо замахал руками. — Король не может, король не должен... Ты такой же гном, как и остальные. А любому гному, даже самому величественному, нужно хотя бы полчаса тишины. Просто посиди спокойно. Я посижу рядом. Буду караулить вашу «тишину» от остальных. Торин посмотрел на него — маленького, растрепанного, в грязном кафтане, но с таким непоколебимым упрямством в глазах, что спорить не имело смысла. Он вздохнул и, к удивлению Бильбо, действительно сел на землю, привалившись спиной к скале. Они сидели в молчании минут десять. Бильбо чувствовал, как от Торина исходит жар — физическое тепло крупного тела и какая-то лихорадочная внутренняя энергия. Постепенно дыхание гнома выровнялось. Его плечи, до этого казавшиеся каменными, чуть опустились. В этот момент Торин выглядел не как наследный король или грозный воин, а как очень уставший человек, который наконец-то нашел безопасный угол. — Зачем ты это делаешь, мистер Бэггинс? — не открывая глаз, тихо спросил Торин. — Я ведь не являюсь самым приятным собеседником. Бильбо посмотрел на профиль короля — прямой нос, резкие складки у рта, проседь в бороде. — Потому что кто-то же должен, — просто ответил он. — Все смотрят на вас как на лидера. А я... я смотрю на вас и вижу гнома, которому очень нужен чай. И, возможно, кто-то, кто не будет просить у него приказов. Торин ничего не ответил, но его рука, лежавшая на колене, расслабилась, ладонь открылась небу. Для него это было высшим проявлением доверия — сидеть с закрытыми глазами в присутствии другого. Где-то неподалеку Балин, наблюдавший за этой сценой из тени своего плаща, едва заметно улыбнулся и погладил бороду. Он видел то, чего еще не осознавал Торин: хоббит потихоньку начал проникать ему в душу. — Пойдемте, — прошептал Бильбо через некоторое время, видя, что гном начал клевать носом. — Пора укладываться. Завтра тяжелый переход. Торин открыл глаза. Взгляд его был ясным и, кажется, чуть менее тревожным. — Иди, — сказал он. — Я сейчас приду. Бильбо ушел к своему спальнику, а Торин еще долго смотрел на пустую флягу в своих руках.