Разреши себе тепло

Дом Беорна пах медом, свежим сеном и чем-то диким, лесным. После ледяного ветра на вершине скалы и жуткого страха погони, это место казалось тихой гаванью. Гномы постепенно затихали, разбредаясь по огромным скамьям, устланным шкурами. Торин сидел в дальнем углу на низком широком сундуке. Его плечо было туго перебинтовано Оином, лицо украшали свежие ссадины, а взгляд был устремлен в одну точку на полу. Он всё еще прокручивал в голове тот момент на Карроке: золотистые кудри Бильбо, его отчаянный крик и то, как этот маленький хоббит закрыл его собой. Бильбо появился из кухни с большой деревянной миской в руках. В ней дымилась каша с медом и орехами — Беорн был щедрым хозяином. — Тебе нужно поесть, чтобы восстановить силы, — тихо произнес Бильбо, подходя ближе. Он старался не смотреть Торину прямо в глаза, всё еще немного смущенный тем объятием на скале. — И выпить вот этот отвар. Он горький, но поможет от жара. Торин медленно поднял голову. Он взял миску левой рукой, но ставить её не стал, просто держал на коленях. — Сядь со мной, — не приказал, а скорее попросил гном. Бильбо послушно примостился на край сундука. Некоторое время они молчали. Слышно было только, как в другом конце дома во сне похрапывает Бомбур. — Ты спас мне жизнь, — наконец сказал Торин. Его голос звучал глухо и чуть хрипло. — Я был несправедлив к тебе с самого Бэг-Энда. Я видел в тебе лишь помеху. — Ну, я и был помехой, — попытался отшутиться Бильбо, неловко теребя край своего кафтана. — Я и сейчас не умею махать мечом. Но я просто не мог стоять и смотреть. Торин чуть заметно улыбнулся, но улыбка быстро погасла. — Почему ты это сделал? После всего, что я тебе наговорил? Бильбо замялся. Он посмотрел на свои руки в мозолях и царапинах. — Потому что... потому что у меня есть дом. И я хочу, чтобы он был и у тебя. И вообще.. Торин кивнул, внимательно глядя на хоббита. — Я заметил... — Бильбо запнулся. — Балин называет меня Бильбо. Бофур и Ори тоже. Фили, Кили сразу стали звать меня просто по имени. А ты... ты всегда говоришь «хоббит», «взломщик» или «мастер Бэггинс». Как будто держишь дистанцию от меня. Торин замер. Он поставил миску на сундук и полностью развернулся к Бильбо, насколько позволяли ранения. В его глазах промелькнуло странное выражение — смесь удивления и чего-то похожего на вину. — Бильбо.. — Торин будто пробовал произнести это имя максимально мягко, вкладывал всю благодарность за внезапное и безрассудное решение спасти его. Бильбо открыл рот, вслушиваясь в интонации короля, и немного покраснел. Настолько мягко было произнесено его имя. — Тогда я жду, что ты перестанешь мне окончательно выкать и выдавать свое недовольство произнося мой титул. — Я... я думал, это вопрос уважения, — пробормотал хоббит, краснея до кончиков ушей. — Уважение так и слышно, когда ты недовольно именуешь меня ваше величество и заставляешь есть кашу. Бильбо хватило совести покраснеть.. — Дело не в титулах, — Торин подался вперед, заглядывая Бильбо в глаза. — После того, что ты сделал там, на скале... между нами не должно быть этих стен из «мастер Бэггинс» и официальных обращений. Он замолчал, подбирая слова, а потом произнес совсем тихо, так, что слышал только Бильбо: — Для меня ты перестал быть просто «взломщиком» или «хоббитом» в ту секунду, когда я открыл глаза на Карроке и увидел твое лицо. Ты — Бильбо. Мой друг. Бильбо почувствовал, как в груди стало горячо и тесно. Он шмыгнул носом и улыбнулся — впервые за этот долгий, страшный день по-настоящему искренне. — Хорошо, — выдохнул он. — Хорошо... Торин. Тогда ешь свою кашу, пока она не превратилась в камень. Тебе нужны силы. — Слушаюсь, — Торин усмехнулся, и на этот раз его улыбка была теплой. Он взял ложку и принялся за еду, а Бильбо сидел рядом, чувствуя, как невидимая стена между ними окончательно рухнула. Впереди был еще далекий путь, но сейчас, в доме Беорна, двое — гном и хоббит — наконец-то научились называть друг друга по именам.