Разреши себе тепло

После спокойствия в доме Беорна пуститься в путь вновь было и легче, и сложнее одновременно. Но на подходе к лесу их ждала огромная неожиданность. — Как это ты не пойдешь с нами? И хоббит, и гномы были шокированы и обижены таким поворотом. Опытный проводник сейчас точно не был бы лишним. Но вряд ли кто-то из них мог заставить Гэндальфа делать то, что он не хотел. Маг уехал, оставив их перед стеной черных деревьев. Лес встретил их тишиной, которая казалась громче любого крика. Воздух Лихолесья был тяжелым, пропитанным дурманящими испарениями и едва уловимым запахом гнили. С каждым днем путь становился всё труднее. Гномы, измотанные бесконечными переходами и постоянным голодом, начали терять надежду. Бильбо чувствовал это кожей. Кольцо в его кармане, казалось, тянуло его к земле. Но еще сильнее его пугал Торин. Король становился всё более замкнутым. Он перестал давать указания, будто его мысли блуждали где-то далеко. — Мы ходим кругами, — бросил Фили, обессиленно опускаясь на корень дерева. — Гэндальф обещал, что дорога будет прямой, но лес меняется каждый раз, когда мы открываем глаза. Торин не ответил. Он стоял, опираясь на Оркрист, и смотрел в чащу. Его плечи были неестественно напряжены. Бильбо подошел к нему, собираясь предложить глоток остатков воды, но, заметив взгляд Торина, остановился. В этих глазах была бесконечная, застывшая усталость. — Торин? — тихо позвал он. Гном дернулся, словно от удара, он резко обернулся, и на долю секунды в его взгляде мелькнул такой неприкрытый ужас, что у Бильбо перехватило дыхание. — Не подходи, — отрезал Торин. — Уйди, хоббит. Он снова отвернулся, и эта стена, которую он выстроил между ними, казалась прочнее горных пород. Бильбо отступил, чувствуя, как внутри закипает странная смесь боли и решимости. Он не уйдет. Он больше не даст Торину тонуть в этой тьме в одиночку. «Я здесь, — подумал Бильбо, сжимая в кармане холодный металл Кольца. — Ты можешь отталкивать меня сколько угодно, но я здесь». События той ночи разворачивались как в дурном сне: пауки, борьба, липкая паутина и, наконец, ослепляющий свет факелов лесных эльфов. Пока гномов, связанных, тащили по коридорам дворца Трандуила, Бильбо, так и не снявшему кольцо, удалось ускользнуть. Он прижался к стене, наблюдая, как стража волочит гномов вниз. Торин шел последним. На нем не было короны, на нем были лишь цепи, но даже сейчас он держал голову так высоко, будто шел на трон, а не в темницу. Стражник грубо толкнул его, и Торин, сцепив зубы, зашагал дальше. Бильбо пошел следом, чувствуя на своих плечах ответственность. Нужно было вызволять их как можно скорее. Эльфийские темницы были сырыми, но пахли чистой водой и старым камнем. Торин сидел у края камеры, привалившись боком к решетке. Сон не шел. Когда Бильбо, не снимая кольца, осторожно коснулся его плеча, Торин вздрогнул так, будто в него ткнули раскаленным железом. В памяти на мгновение всплыл холодный блеск голубых глаз и голос из прошлого: «Не позорь меня своей усталостью, Торин. Соберись». Тогда, в золотые годы Эребора, он думал, что это и есть любовь — когда от тебя вечно требуют соответствовать статусу. Его потенциальная невеста, знатная и прекрасная, принимала все его дары и заботу как должное, отвечая лишь упреками. А когда дракон сжег их дом и Торин потерял всё, она просто ушла. Ей больше нечего было от него получить. С тех пор Торин привык: за любой «заботой» стоит счет, который придется оплатить. Но этот хоббит... Хоббит просто пришел поговорить. Бильбо рассказал новости, а Торин лишь молча пододвинул ему свою порцию обеда и ушел вглубь камеры. Бильбо, скользящий по коридорам невидимой тенью, бесшумно подошел к камере Балина. — Бильбо? Это ты, малец? — тихо позвал старый гном. Хоббит снял Кольцо в тени колонны. — Да, Балин. Как вы тут? — Бывало и хуже, — философски отозвался тот. — Как Торин? Ты видел его? — Видел. Он снова закрылся. Когда я попытался передать новости, он отшатнулся. А потом отдал мне всю свою порцию еды. На мои протесты посмотрел так, словно я его смертельно обидел и просто отвернулся. Балин грустно улыбнулся: — Торин... Он всегда был таким. Даже когда у нас ничего не оставалось, он умудрялся делить последнюю корку хлеба так, чтобы у других было больше. — Но он сам ничего не ел! — шепотом воскликнул Бильбо. — Он бледный, у него глаза ввалились. Почему он так злится на простую попытку позаботиться о нем в ответ? Балин тяжело вздохнул: — Потому что для Торина забота — это поле битвы, на котором он однажды проиграл всё. Он не привык, мастер Бэггинс, что за него беспокоятся «просто так». В его мире за всё нужно платить. — Глупости какие, — фыркнул Бильбо. — Уж любви-то ему должно хватать. Вы все за ним в огонь и в воду пошли. — Мы любим его как Короля, как опору. И эта любовь требует от него всегда быть твердым, как скала. Мы даем ему верность, но мы не можем дать ему отдыха. Рядом с нами он не может просто... выдохнуть. Балин замолчал, а потом добавил совсем тихо: — До падения Эребора у него была невеста. Она относилась к его заботе как к обязанности. Она была манипулятором: каждое доброе слово превращалось в долг. А когда Эребор пал, она просто ушла, потому что ей больше нечего было получить. Бильбо замер. — С тех пор Торин живет с убеждением: если кто-то заботится о нем — значит, этот человек хочет власти над ним. А если он сам о ком-то заботится — это единственный безопасный способ показать привязанность. Когда ты отказался от еды, Бильбо, он увидел, что ты не принимаешь его защиту. А значит — не признаешь его право быть для тебя кем-то важным. Он боится, что за твою доброту ему придется заплатить свободой своей души. Бильбо стоял, не в силах пошевелиться. Всё встало на свои места. Его отказ от еды был для Торина болезненным. — Мне ничего от него не нужно, — прошептал Бильбо, — Никакой власти. Никаких долгов. Он просто... он дорог мне, Балин. Старый гном понимающе кивнул: — Я знаю, Бильбо. И он это чувствует. Именно поэтому он отдает тебе свою еду. Это единственный способ, которым он может сказать тебе то же самое, не боясь быть преданным. Бильбо снова надел Кольцо. Он пошел обратно по коридору к камере Торина. Остановившись у решетки, он увидел короля, который сидел в углу, глядя в пустоту. Бильбо не стал снимать Кольцо. Он просто присел рядом, по ту сторону решетки, и тихо прошептал: — Завтра я принесу тебе что-нибудь вкусное из королевских кладовых, упрямый ты гном. И ты это съешь. Я придумаю как отсюда выбраться. Обещаю. Торин на секунду замер, словно прислушиваясь к шелесту ветра, и его плечи, вечно напряженные, вдруг на мгновение расслабились.