Разреши себе тепло

Ночной воздух в полуразрушенном Дейле был ледяным. Торин шел бесшумно, как тень, плотно завернувшись в темный дорожный плащ. Разум его, затуманенный тяжелым, липким мороком золота, сейчас лихорадочно цеплялся за одну мысль: хоббит ушел. Хоббит, который приносил ему чай, который поручился за него и никогда ничего не просил взамен. Торин слышал его разговор с Бифуром, и у гнома не было веры, что Бильбо вернется в гору. Пока хоббит лез по веревке вниз, Торин выбрался через лаз возле главных ворот. Торин настиг его у палаток лагеря людей и эльфов. Хоббит стоял перед входом в палатку эльфийского короля. Обойдя ее, Торин обнаружил щель, через которую просматривалось происходящее. У стола столпились Трандуил, Бард и Гэндальф. Спрятавшись за тканью палатки, Торин положил руку на эфес меча. Внутри него поднималась глухая, яростная волна. Пальцы судорожно сжали рукоять. «Неужели и он... Неужели и его цена — всего лишь горсть монет? Неужели он тоже предаст меня?» Морок в голове ядовито шептал, требуя ворваться и покарать предателя. Но тут Бильбо заговорил, и Торин заставил себя остаться на месте. — Я принес вам это, — негромко произнес хоббит, доставая из-под кафтана завернутый в холстину сверток. Когда ткань разошлась, по руинам разлился мягкий, чистый свет Аркенстона. Бард потрясенно выдохнул, Трандуил подался вперед, его глаза хищно блеснули. Свет резанул Торину глаза. Сердце Горы. Аркенстон. На мгновение мир замер, и в королевской голове вспыхнуло багровое пламя. Всё, что он искал, ради чего готов был сжечь мир, этот маленький полурослик держал в своих испачканных землей ладонях. Его сокровище. Его власть. Его погибель. Торин уже занес руку, чтобы откинуть полог, выйти из тени и проклясть его... — Это... — начал Бард. — Да, — перебил его Бильбо. Голос его слегка подрагивал от холода, но звучал решительно. — Сердце Горы. По договору мне причитается одна четырнадцатая часть от всех богатств Эребора. Считайте, что я забрал свою долю заранее. И отдаю её вам. Трандуил медленно перевел взгляд с сияющего камня на хоббита: — И зачем тебе это, полурослик? Чего ты хочешь получить за то, что отдаешь величайшее сокровище гномов их врагам? — Я делаю это не ради себя и уж точно не ради вас, — жестко отрезал Бильбо, и Торин за палаткой невольно напрягся, ловя каждый вздох. — И не ради золота. В Горе заперты тринадцать моих друзей. За время похода они стали очень дороги мне. Торин Дубощит годами трудился на благо своего народа, чтобы вернуть свой дом. Если я должен отдать этот камень и стать предателем, но это спасет их от глупой смерти — я это сделаю. Возьмите камень. Используйте его, чтобы заставить Торина договориться с вами без пролития крови. «Друзей...» — эхом отозвалось в груди Торина. Он назвал их друзьями. Его, Торина — другом. Речь Бильбо о том, что гномы заслужили свой дом, и о том, что их жизни важнее золота, окончательно разрушила плотину. Тяжелый, липкий морок, так долго душивший Торина, вдруг начал стремительно рассеиваться. Гул сотен голосов предков, требующих крови и верности камню, сменился оглушительной, кристально чистой тишиной. Торин смотрел на него сквозь щель и впервые за многие недели видел не «взломщика», не средство для возвращения трона, а Бильбо. Бильбо Бэггинса из Шира. Хоббита, который ненавидел холод, но сейчас стоял и дрожал перед эльфийским владыкой, защищая отряд. Он отдавал Аркенстон — символ королевской власти — просто чтобы они не погибли в этой бессмысленной бойне. Он жертвовал всем, своей репутацией и их дружбой, чтобы спасти Торина от... него самого. «Он спасает нас от меня и моей жажды золота», — с тяжелым, болезненным вздохом подумал Торин. Трандуил молчал, внимательно разглядывая маленького хоббита, который стоял перед ним, не шелохнувшись. Гэндальф, до этого молча куривший трубку у костра, вдруг поднял голову. Его взгляд скользнул мимо Бильбо, мимо эльфов и остановился точно на темном стыке ткани, за которым скрывался Торин. Торин замер. Волшебник смотрел прямо на него. В глубине старых, мудрых глаз Гэндальфа не было триумфа или злорадства. Только тихое, предупреждающее ожидание. Маг слегка качнул головой — едва заметный жест, призывающий к молчанию и благоразумию. Он не выдал присутствия Торина. Он дал ему шанс принять решение самому. Торин медленно отпустил рукоять меча. Он осторожно отступил назад, в темноту руин, стараясь не шуметь. Гэндальф проводил его взглядом, пока тень Короля-под-Горой окончательно не растворилась в ночи.