Разреши себе тепло

Рассвет над Эребором поднялся холодный, завернутый в серый туман. На крепостной стене у наспех заложенных ворот царило мрачное оживление. Гномы стояли с оружием в руках, напряженно вглядываясь в долину, где ровными рядами выстраивалось войско Трандуила и выжившие жители Дейла. Бильбо стоял чуть позади остальных. Его била крупная, непрекращающаяся дрожь — не столько от утренней изморози, сколько от страха и тяжелого ожидания. Пальцы хоббита были глубоко спрятаны в кармане кафтана, пальцы хотели нащупать кольцо, и только тогда Бильбо вспомнил, что избавился от него. Последние дни оно казалось ледяным, почти обжигающим, его тяжесть вместе с Аркенстоном давили и заставляли думать о золоте так, как он никогда не смел думать. Из тумана внизу выехали всадники. Бард поднял руку, и в его ладони вспыхнуло ослепительное, чистое сияние. Аркенстон. На стене поднялся глухой, яростный ропот. — О нет... — выдохнул Фили, хватаясь за рукоять меча. — Этого не может быть. Откуда у них Сердце Горы? Гномы испуганно переглядывались. Они помнили вчерашние слова короля о каре за предательство. Бильбо почувствовал, как к горлу подступил ком. Он сделал глубокий вдох, разжал пальцы и шагнул вперед, на самый край каменной кладки. — Я вынес его, — громко и отчетливо произнес хоббит. Голос его дрогнул на последнем слоге, но он упрямо задрал подбородок. Над стеной повисла мертвая, звенящая тишина. Балин потрясенно приоткрыл рот, а Двалин медленно повернул голову к Торину, ожидая немедленной, кровавой расправы. Накануне король за меньшие сомнения готов был сбросить любого со стены. Все ждали взрыва. Гномы испуганно посматривали то на трясущегося, бледного как смерть хоббита, то на своего короля. Но Торин... молчал. Он стоял у самого зубца стены, облаченный в тяжелые, начищенные до блеска доспехи. Его лицо было бледным, но абсолютно спокойным — впервые за многие недели. В его глазах не было багрового огня золотой лихорадки. Торин медленно повернулся к Бильбо. Хоббит сжался, инстинктивно ожидая удара или крика, но король лишь долго, с глубокой грустью смотрел на него. — Я знаю, — тихо сказал Торин. Его голос, лишенный ярости, прозвучал в утренней тишине громче любого грома. Гномы ошеломленно переглянулись. — Торин... — неверяще прошептал Фили, — Ты... знал? Торин не ответил ему. Он перевел взгляд вниз, на Барда и стоявшего рядом Гэндальфа, который едва заметно кивнул из-под своей широкополой шляпы. — Бард из Дейла! — зычно крикнул Торин, и его голос разнесся над долиной. — Договор будет исполнен. Одна четырнадцатая часть сокровищ Эребора будет отдана твоему народу на восстановление города. Владыка Трандуил! Белые камни Ласгалена будут возвращены вам сегодня же. Я надеюсь, что это достаточная плата за то, что вы присоединитесь к битве против общего врага. Внизу, среди всадников, произошло замешательство. Трандуил натянул поводья своего оленя, на его лице отразилось искреннее изумление. Они шли на войну с безумным королем, а встретили правителя, готового к миру. — Но не ради камня я отдаю это золото, — продолжил Торин, и его взгляд снова скользнул по Бильбо. — А потому, что жизнь моих воинов и моих друзей стоит дороже всех богатств под этой Горой. Гэндальф прав — к нам идет враг, перед лицом которого наше упрямство станет нашей могилой. Разберите ворота! Мы выходим на битву. Бильбо стоял не шелохнувшись и вслушивался в каждое слово короля. Он не знал какой реакции он ждал, но это точно превзошло все его ожидания. Хоббит хотел поймать взгляд короля, но тот отдав команду разобрать ворота ушел не оборачиваясь. Бильбо не мог найти себе место. Торин, Двалин, Фили и Кили уже стояли у ворот вместе с Трандуилом и Бардом, обсуждая стратегию защиты и точки обороны. Остальные гномы продолжали разбирать ворота и вытаскивать оборонительные сооружения на стены. Только Балин остался рядом с хоббитом и пытался поговорить с ним. Из хоббита будто выпустили всю жизнь, он ожидал криков, скандала, но спокойная уверенность, сопутствующая равнодушию по отношению к нему ранили куда сильнее. — Да, я отдал Аркенстон, я больше не могу смотреть как лихорадка захватывает его, — почти выкрикнул Бильбо. Балин только тепло улыбнулся, — Я не знаю, что произошло вчера вечером, но ты вернул нам нашего Короля. Спасибо. — Но он игнорирует меня. Балин, я не хотел его обидеть, я не хотел его ранить. — Думаю, что он это знает, но боится признаться и тебе, и себе, насколько ему важен твой поступок ради других. Дай ему время. Бильбо ничего не ответил, только спустился со стены и принялся искать Гэндальфа. Ему тоже нужно было подготовиться к битве. Чуть позже, когда прибыл Даин, а план битвы был обговорен от и до, все замерли в ожидании сигнала от разведчиков. Бильбо видел, что Торин хлопнул Даина по плечу и отошел от него. Он потерял его в толпе, когда внезапно почувствовал, что его тянут за рукав, Ори повернулся к нему и сказал, — Торин хочет поговорить с тобой, надо поспешить пока не началась битва. Торин начал разговор первым, жестом показав, что не будет слушать его оправдания. — Мистер Бэггинс. — Глядя на то, как хоббит резко погрустнел и отшатнулся, ощущая дистанцию между ними, Торин смягчился и продолжил. — Держись подальше от Даина. Он зол на то, что реликвия народа ходит по рукам, как он выразился. Я запретил ему и остальным тебя трогать, но лучше не провоцируй его. Торин протянул руку и отодвинул воротник рубашки - под ней блестела кольчуга из мифрила. — Хорошо, — кивнул он будто сам себе. — Береги себя, Бильбо Бэггинс, если мы все выживем, то я обещаю тебе, что мы поговорим. Он быстро притянул хоббита и прикоснулся лбом к его лбу, в жесте абсолютного доверия и благодарности. Бильбо так и стоял, только успевая моргать, как вдруг эльфы-разведчики протрубили, что орки уже почти на месте. Король не оборачиваясь, поспешил на передовые позиции, а хоббит так и остался стоять. Кажется, ему нужно было выжить, чтобы понять, что этот король себе напридумывал. Битва начиналась.