Разреши себе тепло

Излечение короля шло постепенно. Но королевские дела не могли ждать полного выздоровления. Метель за окнами Эребора выла так, словно пыталась пробиться сквозь вековые камни Горы. В королевских покоях было тепло, но атмосфера стояла удушающе тяжелая. Торин сидел за огромным дубовым столом, бледный, с темными кругами под глазами. Его правая рука, все еще туго затянутая в кожаный лубок, безжизненно покоилась на специальной перевязи. Левой рукой он отчаянно пытался придерживать постоянно сворачивающийся свиток пергамента и одновременно делать пометки тяжелым пером. Чернила то и дело капали на чертежи, отчего Торин тихо, сквозь зубы, ругался. Напротив него стояли Балин и Двалин. У обоих в руках было еще по десятку таких же свитков. — Торин, это отчеты из южных складов угля, — мягко настаивал Балин. — И списки распределения железа для Дейла. Мы должны утвердить их сегодня, иначе кузнецы завтра не начнут работу. — Давай их сюда, — проворчал Торин, протягивая левую руку. Из-за резкого движения плечо в лубке прострелило острой болью, он поморщился и на секунду зажмурился. В этот момент дверь покоев с грохотом распахнулась. Вошел Бильбо. В руках у него был поднос с горячим хвойным чаем и тарелкой свежеиспеченных лепешек, но лицо хоббита не предвещало ничего хорошего. Он окинул взглядом стол, заваленный бумагами, измученное лицо Торина и вздохнул так тяжело, будто на его плечи лег весь Эребор. — Так, — угрожающе тихо произнес хоббит, упирая руки в бока. — Вон. Балин и Двалин переглянулись. — Э-э-э, мастер Бэггинс, у нас государственные дела... — начал было Двалин, но Бильбо перебил его, сделав шаг вперед: — Я вам еще позавчера сказал, что Торин работал три дня, а сегодня у короля выходной. И вчера повторил это трижды. Я сказал — вон из покоев! Оба! И заберите свои бесконечные свитки. Мне это надоело. Двалин почему-то попятился назад. Балин, быстро сообразив, что с разъяренным хоббитом спорить себе дороже, подгреб подмышку свои свитки и потянул брата к выходу. — Мы... мы зайдем завтра, Торин, — пробормотал Балин, и дверь за ними поспешно закрылась. В комнате повисла тишина. Торин тяжело вздохнул, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза здоровой рукой. — Бильбо... — его голос прозвучал глухо и устало, с той самой робкой, защитной интонацией, которая всегда у него появлялась, когда он чувствовал себя виноватым. — Я понимаю. Ты беспокоишься обо мне. Но я справлюсь сам. Правда. Я просто... буду делать это поздно вечером, чтобы и у нас с тобой было время. Просто я должен все контролировать, понимаешь? Если я не буду... Бильбо замер. Слова Торина — эти тихие, оправдывающиеся слова — эхом отозвались в его голове, вскалывая старое воспоминание. Это было еще в Лихолесье, в одну из тех бесконечных ночей, когда они были в плену. Торин тогда отдал Бильбо всю свою еду и не понимал, почему тот отказывается, а Балин, тихонько раскуривая трубку, рассказал, что до падения Эребора у Торина была невеста. Она относилась к его присуствию рядом как к чему-то очевидному и ничего не давала взамен. Теперь Торин не умеет принимать бескорыстную заботу, мастер Бэггинс, — тихо сказал тогда старый гном. — Позже он гнул спину в чужих кузнях за черствую корку хлеба, чтобы прокормить Фили, Кили и Дис. Он привык, что в этом мире ты ценен только тогда, когда работаешь до кровавого пота. Он до дрожи боится стать обузой. Для него это значит — потерять право на то, чтобы его любили. И вот теперь, глядя на Торина, который сидел перед ним, судорожно прижимая к груди свою покалеченную правую руку и пытаясь левой рукой удержать проклятые свитки, Бильбо наконец всё понял. Торин не просто упрямился. Он всерьез думал, что если он сейчас, раненый и слабый, перестанет постоянно работать и при этом проводить с ним время, то Бильбо... просто соберет вещи и уедет обратно в свой благополучный Шир, устав возиться с бесполезным калекой. «Идиот, — с нежностью и щемящей болью подумал Бильбо о себе, — он же опять решил, что мешает, что он обуза. А я на него наорал». Хоббит с чувством шлепнул себя ладонью по лбу. Раздался громкий шлепок. — Торин Дубощит, ты — невероятный идиот! — в сердцах воскликнул Бильбо. Торин удивленно открыл глаза и уставился на него. — Я выгнал их не потому, что меня раздражает то, что ты работаешь! — Бильбо подошел вплотную к столу, бесцеремонно отодвинул чернильницу и сел прямо на край дубовой столешницы, лицом к Торину. — А потому, что ты пытаешься одной левой рукой управлять целым королевством, пока у тебя срастаются кости! Скажи мне... ты мне доверяешь? Торин нахмурился, но его взгляд потеплел: — Бильбо, за тебя я бы отдал жизнь. Конечно, я доверяю тебе. — Прекрасно. В таком случае, с этой секунды королевским секретарем, казначеем и главным занудой Эребора становлюсь я. Торин ошеломленно моргнул: — Ты?.. Но... чертежи, отчеты... — О, умоляю тебя! — фыркнул Бильбо, забирая у него перо. — Я двадцать лет управлял Бэг-Эндом. Я знаю, как высчитывать запасы зерна на зиму и как распределять материалы. С этого дня все отчеты сначала приносят мне. Я буду просматривать их сам. Всё, что я смогу решить — я решу, предварительно обсудив с Балином. А то, что действительно требует твоего личного королевского одобрения — я буду приносить тебе. Договорились? Торин смотрел на маленького хоббита так, словно у того за спиной только что выросли крылья. Огромный груз, который давил на его плечи последние недели, вдруг стал наполовину легче. — Но дел все равно слишком много для тебя одного, Бильбо, — тихо возразил Торин, хотя в его глазах уже сияла надежда. — А вот для этого, — Бильбо хитро прищурился, — у нас есть двое молодых, абсолютно здоровых лоботрясов, у которых слишком много свободного времени. — Фили и Кили? — Торин приподнял бровь. — Именно! Твоим племянникам пора набираться опыта. Они — наследники престола, а не просто украшение для пиршественного зала. Хватит им кидаться снежками в дозоре. Завтра утром Фили получит отчеты по углю и лично отправится на южные склады проверять раздачу. А Кили займется координацией запасов для людей. Пусть учатся работать головой. Им полезно, а тебе — покой. Торин молчал несколько секунд. В его груди разлилось такое сильное, щемящее тепло, что у него перехватило дыхание. Он осторожно потянулся здоровой левой рукой, обвил шею Бильбо и притянул его к себе, утыкаясь лицом в его теплое плечо. — Спасибо, — прошептал Торин, и Бильбо почувствовал, как расслабляются напряженные плечи короля. Январь принес в Гору такие метели, что даже караульные на воротах кутались в тройные шерстяные плащи. Но внутри Эребора кипела работа. И, к глубочайшему изумлению гномов Железных Холмов, этой работой руководил не суровый совет старейшин, а маленький хоббит с бесконечным списком дел. В кузнечном зале, укрывшись от сквозняков за огромным кожаным экраном, Фили и Кили сидели над чертежами. Вокруг них высились мешки с углем, а на коленях у каждого лежало по огромной амбарной книге. — Я больше не могу, — со стоном выдохнул Кили, роняя голову прямо на пергамент. — Фили, убей меня. Скажи дяде, что меня утащили каменные великаны. Эти цифры… Они проникают мне в мозг! — Не шевелись, — уныло отозвался Фили, левой рукой пытаясь высчитать на пальцах количество обозов для людей. — Если Бильбо увидит, что ты размазал чернила лбом, он заставит тебя переписывать всё заново. И лишит сладкого пирога на ужин. А пироги — единственное, что удерживает мою душу в теле. К ним подошел Балин, попыхивая трубкой и довольно щурясь на юных принцев. — Ну что, наследники престола? Как продвигается учет угля для нижних ярусов? — Это не учет, Балин, это пытка! — запричитал Кили, вскидывая руки. — Наш взломщик — монстр! Настоящий тиран под Горой! Он заставил меня пересмотреть все рассчеты на складе кузнецов. Я воин, Балин! Мои руки созданы для лука, а не для переписи запасов! — Твои руки созданы для того, чтобы помогать твоему народу пережить зиму, — послышался спокойный голос из темноты коридора. Братья мгновенно подобрались, выпрямляя спины. Из тени вышел Бильбо. В теплом вязаном жилете поверх кафтана, с аккуратной стопкой чистых листов под мышкой, он выглядел донельзя домашним и одновременно пугающе авторитетным. — Ну-ка, покажи отчет, Кили, — Бильбо подошел ближе и заглянул в его книгу. — Хм. Молодец. На сегодня свободны. Идите на кухню, Бомбур как раз достал из печи пироги. Кили подскочил так, словно под ним загорелся стул, схватил Фили за рукав и уволок его в сторону кухни быстрее, чем Бильбо успел бы передумать. Бильбо устало улыбнулся им вслед и присел на край скамьи рядом с Балином. — Они справляются, — тихо сказал хоббит, потирая усталые глаза. — Медленно, со скрипом, но учатся. Из них выйдут хорошие правители, Балин. Они видят, как строится жизнь с самых низов. — Благодаря тебе, мастер Бэггинс, — искренне сказал Балин, выпуская колечко дыма. — Никто бы не выдержал такой нагрузки в одиночку. А так… сегодня я видел, как он улыбался, когда смотрел на твои пометки на полях отчетов. Ты пишешь там забавные вещи. Бильбо густо покраснел и поспешно уткнулся в свои бумаги. — Ну… кто-то же должен разбавлять эти скучные гномьи цифры. И вообще, у меня еще отчеты не проверены. Зима в Эреборе была суровой, но в самом сердце Горы наконец-то стало по-настоящему тепло.