Разреши себе тепло

Торин чувствовал, что должен что-то сделать. Бильбо приходил каждый день — менял повязки, приносил еду и рассказывал забавные истории о происходящем в горе, пока Торин ел. И каждый раз, когда хоббит касался его руки или улыбался, сердце короля сжималось от невыносимого чувства долга. Он должен отплатить. Он должен показать, что ценит это. К Балину идти было стыдно — тот и так смотрел на него слишком понимающе. Поэтому, когда Бильбо ушел на кухню, Торин подозвал Двалина. — Двалин, — хрипло начал он, глядя в сторону. — Сходи в сокровищницу. Найди там... что-нибудь особенное. Ожерелье с изумрудами. Или ту брошь с алмазами, которую дед хранил в отдельном ларце. Принеси сюда. Двалин нахмурился, почесывая шрам на голове. — Для взломщика, что ли? Торин, ты уверен? Он вроде не из тех, кто любит побрякушки. — Просто сделай, что я сказал! — отрезал Торин. — Я не могу оставаться в долгу. Когда Двалин вернулся с тяжелой шкатулкой, Торин долго смотрел на камни. Они были прекрасны — холодные, совершенные, баснословно дорогие. «Вот это достойно его, — думал Торин. — Это покажет ему, как он мне важен». Вечером Бильбо пришел, как обычно. Он выглядел усталым — весь день помогал Оину в лазарете, — но в руках у него был теплый сверток, от которого одуряюще пахло мясом и специями. — Я принес тебе мясной пирог, — сказал Бильбо, ставя сверток на стол. — Специально сделал его закрытым. Никаких вилок, никаких мучений. Торин кивнул, но его мысли были заняты шкатулкой. — Бильбо, подожди с пирогом. Я... я хотел тебе кое-что дать. Он неловко, левой рукой, пододвинул шкатулку к краю стола и открыл крышку. Изумруды вспыхнули в свете камина, отбрасывая зеленые блики на стены. — Это из личной сокровищницы моего деда, — торжественно произнес Торин, стараясь придать голосу королевскую уверенность. — Это лишь малая часть того, что ты заслуживаешь за всё, что сделал для меня. Я хочу, чтобы ты взял это. Как плату за твою заботу... и как знак моей благодарности. Бильбо замер. Он посмотрел на камни, потом на Торина, и его лицо вдруг стало очень бледным. Он не протянул руку к подарку. Напротив, он отступил на шаг, и в его глазах Торин с ужасом увидел не радость, а глубокую, острую обиду. — «Как плату»? — тихо переспросил Бильбо. — Ты серьезно, Торин? Ты думаешь, я прихожу сюда и помогаю ради изумрудов? — Нет, я не это имел в виду... — начал Торин, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Нет, именно это! — Бильбо вдруг сорвался на крик. — Ты пытаешься купить меня! Ты думаешь, что если ты король, то всё в этом мире имеет цену в золотых монетах? Бильбо тяжело дышал, его кулаки были сжаты. — Я просто хотел быть рядом. Я делал это всё ради тебя, а не ради твоего проклятого золота! Он положил сверток с пирогом на стол. — Ешь свой пирог. И любуйся своими камнями. Поговорим потом, я сейчас очень зол. Бильбо развернулся и вышел. Когда дверь за Бильбо захлопнулась, Торин так и остался стоять со шкатулкой в руках. Его пальцы побелели от напряжения. — Я же говорил тебе, — раздался хриплый голос Двалина от порога. Гном стоял, привалившись к стене, и в его взгляде не было ни капли сочувствия — только суровое понимание. — Я хотел как лучше, — выдавил Торин. — Это лучшие камни в сокровищнице. — Ты идиот, Дубощит, — беззлобно, но веско сказал Двалин. — Ты пытаешься купить того, кого нельзя купить. Он за тебя под варга прыгал не за камни и бинты меняет не за вознаграждение. Ты ему дорог, все это видят. А ты повёл себя так, будто он наемник за деньги. — Но я... я просто не могу ему дать ничего другуго, — Торин посмотрел на свою нерабочую руку. — Себя дай, — Двалин развернулся, чтобы уйти. — Просто себя. Хотя, судя по тому, какой ты сейчас невыносимый, камни были бы более выгодной сделкой. Но хоббит — странное существо. Ему нужен ты.