Разреши себе тепло

За окном королевских покоев выла зимняя буря, но внутри, благодаря жарко натопленному камину, было тепло. Торин полулежал на кровати, прислонившись спиной к горе мягких подушек. Его правая рука покоилась на перевязи. Левой рукой он лениво перелистывал страницы какого-то отчета, хотя мысли его были далеки от цифр. Дверь тихонько скрипнула, и в комнату, стараясь не шуметь, скользнул Бильбо. В руках он нес поднос с дымящимся травяным чаем и тарелкой медового печенья. — Ты всё еще работаешь? — мягко пожурил его хоббит, ставя поднос на прикроватную тумбочку. — Балин обещал, что сегодня тебя никто не побеспокоит. Тебе нужно отдыхать, Торин. — Я просто просматривал... — начал было Торин своим обычным «королевским» тоном, но Бильбо уже бесцеремонно забрал у него свиток и отложил в сторону. — Свитки подождут. А вот твои плечи — нет, — Бильбо забрался на кровать и устроился прямо позади гнома. Торин тихо вздохнул, но сопротивляться не стал. Ему нравилось. С тех пор как они наконец... объяснились (хотя Торин до сих пор с трудом верил в свое счастье), Бильбо взял за привычку ухаживать за ним с еще большей заботой. Мягкие, теплые ладони хоббита легли на жесткие плечи гнома. Пальцы Бильбо принялись аккуратно разминать напряженные мышцы шеи. Торин тихо, удовлетворенно прикрыл глаза. — Вот так, — приговаривал Бильбо, его голос тек как теплый мед. — Ты весь сжался, как пружина. Ну-ка, расслабься. Маленькие пальцы скользнули чуть выше, зарываясь в густые черные волосы, массируя кожу головы. Торин почувствовал, как по позвоночнику пробежала приятная дрожь. Затем Бильбо пересел поближе, устраиваясь сбоку, и его рука ласково погладила Торина по груди, опустилась на здоровое бедро, сжимая его сквозь мягкую ткань домашних брюк. Хоббит просто хотел прижаться теснее, обнять своего грозного, израненного короля, согреть его... Но у здорового, взрослого гнома, который слишком долго был лишен ласки, организм среагировал мгновенно и абсолютно однозначно. Горячая волна ударила Торину в низ живота. Кровь прилила к лицу. Дыхание гнома внезапно перехватило, став тяжелым и неровным. Под ладонью Бильбо мышцы Торина не расслабились, а, наоборот, окаменели. — Торин? — Бильбо удивленно приподнял бровь, его ладонь ласково скользнула по его бедру чуть выше, оглаживая чувствительную внутреннюю сторону. — Ты чего? Тебе больно? — Прекрати, — хрипло выдохнул Торин, резко перехватывая запястье Бильбо своей здоровой левой рукой. Гном дышал так, словно только что пробежал от ворот Эребора до Дейла. Его уши и шея залились густой, темной краской. Он судорожно попытался поправить полы своего просторного халата, натягивая их на колени и пытаясь незаметно скрестить ноги. — Что прекратить? — Бильбо растерянно моргнул. — Я просто массирую. У тебя спина болит? Давай я пониже разомну.. — Бильбо, ради всех создателей, нет! — почти панически вскрикнул Торин, еще сильнее краснея. Он буквально вжался спиной в подушки, стараясь отодвинуться как можно дальше. — Не надо. Иди... попей чаю. Или принеси мне... еще одеяло. — Одеяло? В комнате же жарко, ты весь горишь! — Бильбо затревожился не на шутку. Он потянулся вперед, намереваясь приложить ладонь ко лбу Торина. — У тебя лихорадка? О боги, рана воспалилась? Ну-ка, покажи мне плечо... — Бильбо! — Торин увернулся от его руки, его лицо теперь горело так, что могло бы соперничать с углями в камине. Он выглядел невероятно смущенным, злым на свою слабость и... отчаянно несчастным. — Оставь меня в покое. Мое плечо в порядке. Просто... не трогай меня сейчас. Бильбо замер, его рука зависла в воздухе. Внутри хоббита мгновенно проснулся его «тревожный сырочек»: «Я сделал что-то не так? Я ему надоел? Он жалеет, что мы...» — Почему? — тихо, с обидой в голосе спросил Бильбо, прижимая ладони к груди. — Я просто хотел сделать тебе приятное.. Он перевел взгляд на перебинтованную, беспомощно висящую правую руку Торина. А потом... его взгляд скользнул чуть ниже. На то, как судорожно Торин сжимал здоровой рукой край одеяла, пытаясь прикрыть бедра. На то, как тяжело и прерывисто вздымалась его широкая грудь. На пунцовые щеки гнома, который упорно отказывался смотреть Бильбо в глаза и кусал губы от смущения и невыносимого, сладкого напряжения. Бильбо моргнул раз. Моргнул два. До хоббита, выросшего в благопристойном, но весьма практичном Шире, наконец дошло. Все его невинные поглаживания, массажи, нежные прикосновения к шее и бедрам... привели к совершенно конкретному физиологическому результату. А учитывая, что у Торина сейчас работала только одна рука (и та была занята судорожным удерживанием одеяла), бедный Король-под-Горой оказался в абсолютно беззащитном, отчаянном положении. Секунду в комнате стояла такая тишина, что было слышно, как трещат дрова. Затем Бильбо покраснел. Густо, ярко, до самых кончиков своих волосатых ушек. Он судорожно сглотнул, приоткрыв рот, и спрятал руки за спину, словно они только что совершили государственную измену. — О... — только и смог выдавить хоббит. — О-о-о. — Вот именно, — глухо проворчал Торин, — «О». Пожалуйста, Бильбо... просто дай мне побыть одному полчаса. Оно... пройдет. Он чувствовал себя ужасно. Великий Торин Дубощит, застигнут врасплох собственным телом из-за того, что его погладили по плечам. Бильбо покусал губу, глядя на этого надувшегося, несчастного и до безумия любимого гнома. Страх и обида хоббита мгновенно испарились, уступив место какому-то новому, щекочущему чувству — смеси нежности, смущения и... неожиданной смелости. Бильбо медленно пододвинулся ближе. — Полчаса — это очень долго, — тихо, почти шепотом произнес он. Торин резко поднял голову, его глаза расширились. — Бильбо?.. Хоббит протянул руку — уже не для невинного массажа плеч — и мягко, но уверенно накрыл пальцы Торина, сжимающие одеяло. — Если тебе тяжело... делать всё одной рукой, — пробормотал Бильбо, упорно глядя на пуговицу на рубашке Торина, чтобы не умереть от собственного бесстыдства, — то... у меня-то обе руки здоровы. Если ты, конечно... не против. Торин издал звук, похожий на сдавленный стон, и пальцы его левой руки мгновенно переплелись с пальцами Бильбо. — Я... не против, — выдохнул он, окончательно сдаваясь. Торин затаил дыхание. В его глазах, обычно суровых и темных, сейчас плескалось такое уязвимое, почти детское изумление, что у Бильбо окончательно пропали все сомнения. Этот грозный воин, выживший в битвах с драконом и орками, сейчас робел перед ним, маленьким хоббитом, и безмолвно просил о пощаде. Бильбо мягко потянул одеяло на себя, забираясь под него целиком. Прохладный воздух спальни остался снаружи, а здесь, под тяжелым шерстяным покровом, было жарко, как в кузнице. Придвинувшись вплотную, Бильбо почувствовал, как от тела Торина исходит почти осязаемый жар. — Бильбо... ты не обязан... — хрипло прошептал гном, но его левая рука уже собственническим, горячим жестом легла на талию хоббита, притягивая его еще ближе. — Молчи, Торин. Ты слишком много разговариваешь, когда нервничаешь, — тихонько фыркнул Бильбо, хотя его собственное сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Хоббит медленно, давая Торину время передумать, опустил ладонь на его живот. Под его пальцами крепкие мышцы гнома судорожно сократились. Торин тихо, рвано выдохнул сквозь зубы и закинул голову назад, прижимаясь затылком к подушкам. Его глаза приоткрылись, блестя в полумраке каминных отсчетов. Бильбо ласково скользнул рукой ниже, проникая под ткань домашних брюк. Кожа Торина была горячей, гладкой и невероятно чувствительной. Когда пальцы хоббита наконец коснулись его, гном вздрогнул всем телом. Из его груди вырвался низкий, вибрирующий стон, который отозвался дрожью в самом теле Бильбо. — О, Махал.. — выдохнул Торин, теряя остатки своего королевского самообладания. Его левая рука сжалась на бедре Бильбо, удерживая его на месте, пальцы слегка зарылись в ткань штанов хоббита. Торину хотелось двигаться, перехватить инициативу, как он привык делать во всем, но его раненое плечо тут же отозвалось резкой болью при попытке опереться на него. Гном тихо зарычал от досады на свою слабость. — Ш-ш-ш, тихо, — прошептал Бильбо, приподнимаясь на локте и невесомо целуя Торина в колючую щеку, а затем в уголок губ. — Не дергайся. Я здесь. Доверься мне. И Торин доверился. Он закрыл глаза, полностью отдаваясь во власть этих маленьких, мягких, но удивительно уверенных рук. Бильбо двигался неторопливо, бережно, прислушиваясь к каждому вздоху и тихому звуку, который срывался с губ гнома. С каждым его движением дыхание Торина становилось всё более рваным, а пальцы на бедре Бильбо сжимались почти до боли, но хоббит не жаловался. Ему безумно нравилась эта власть над грозным королем, нравилось чувствовать, как под его пальцами плавится этот суровый металл. Когда Торин потянулся к нему за поцелуем, Бильбо с готовностью ответил. Это было не робкое прикосновение губ, а горячий, требовательный, хмельной вкус. Торин ласкал его язык своим, выстанывая его имя прямо в губы, делясь своим жаром. В какой-то момент ритм стал быстрее. Торин подался навстречу ладони Бильбо, его бедра судорожно качнулись, и он шумно, глубоко вздохнул, утыкаясь лицом в плечо хоббита. Его тело напряглось, замирая в наивысшей точке, а затем крупная дрожь прошла по его широким плечам, и он медленно, с облегчением обмяк на подушках. Несколько минут в комнате было слышно только их тяжелое, синхронное дыхание и тихий треск поленьев. Бильбо лежал, уткнувшись носом в шею Торина, чувствуя, как бешено колотится королевское сердце под его щекой. Торин медленно, бережно гладил его по спине своей единственной рабочей рукой, запуская пальцы под рубашку хоббита и нежно очерчивая позвонки. — Спасибо, — тихо, почти неслышно прошептал Торин ему в макушку. В его голосе больше не было ни капли той неловкости или стыда — только безграничная, теплая благодарность и покой. Бильбо улыбнулся в темноту, теснее прижимаясь к его теплому боку.