Разреши себе тепло

В коридоре перед покоями было не протолкнуться. Торин стоял, прислонившись к косяку, и старался выглядеть невозмутимо, хотя внутри всё сжималось от предвкушения. Он наконец-то сделал это. Он исполнил просьбу Бильбо, теперь он понимал, что тому не нужно золото и был уверен, что в этот раз хоббит точно будет рад. — Торин? — голос хоббита донесся откуда-то из-за баррикады из грубой мешковины. — Торин, что это? Бильбо наконец протиснулся между тюками, и его лицо было живым воплощением растерянности. — Земля, — лаконично пояснил Торин, скрестив руки на груди. — Ты вчера сказал, что в Горе слишком много камня и тебе не хватает запаха живой почвы. Я приказал доставить лучшую землю из долин Дейла. Сорок мешков. И ещё десять с удобрениями, которые посоветовали на рынке. Заодно там ящик с семенами взяли, всего по-немногу. Бильбо медленно перевел взгляд с Торина на гору мешков, которая почти перекрыла вход в спальню, и обратно. Его плечи начали подрагивать. — Сорок... мешков? — Бильбо издал странный звук, похожий на всхлип. — Торин, дорогой мой... я хотел посадить один цветок. В тот маленький горшок, что подарил мне Ори. Мне нужен был совок земли, а не целый воз! Хоббит расхохотался — звонко, искренне, хватаясь за живот. Он смеялся так сильно, что на глазах выступили слезы. Торин застыл. Холодная привычная мысль — «опять не то, опять я недостаточно хорош» — кольнула под сердце. Он уже приготовился извиниться и приказать слугам унести всё прочь, но Бильбо вдруг подошел и мягко коснулся его руки. — Ты неисправим, — выдохнул хоббит, улыбаясь так тепло, что у Торина в груди стало тесно. — Но спасибо. Никто никогда не дарил мне... столько потенциальных грядок за раз. Вечером, когда шум от перетаскивания мешков (которые в итоге сложили на неиспользуемой террасе) утих, они сидели у камина. Рука Торина всё ещё ныла, но он чувствовал странный прилив смелости. — Бильбо? — тихо позвал он. — Позволь мне... я бы хотел... Он не договорил, просто достал из кармана простой костяной гребень. - Этот гребень я сам ошкуривал сегодня днем, пока ты был на кухне. Бильбо замер, а потом медленно сел на коврик у ног Торина, подставляя спину. Пальцы гнома дрожали. Он действовал медленно, почти благоговейно. Травмированная рука слушалась плохо, но он старался изо всех сил. Пряди волос Бильбо были мягкими, как шелк, совсем не похожими на жесткие гривы гномов. Торин осторожно распутывал кудряшки, втирая каплю ароматного масла, и наконец решился. Он заплел крохотную, почти незаметную косичку у виска хоббита. Без бусины. Без объявления прав собственности. Просто жест заботы и любви. — Это еще не помолвка, но я хочу разделить с тобой жизнь. Примешь ли ты меня со всеми проблемами и неприятностями? Бильбо накрыл ладонь Торина своей. — Я всегда готов отправится за тобой в еще одно приключение. Торин смотрел на затылок хоббита, на эти нелепые сорок мешков земли на террасе за окном, и вдруг понял. Одной косички мало. Одного горшка мало. Если его хоббит хочет сажать цветы — у него будет лучший сад, который когда-либо видела эта гора. Не потому, что Торин должен это по протоколу, а потому что он хочет видеть, как Бильбо улыбается среди зелени. — Мы построим его вместе, — вдруг сказал Торин. — Что построим? — не понял Бильбо. — Сад. Настоящий королевский сад. Там, на верхних ярусах, где больше всего солнца. Там будет место для всех твоих сорока мешков. И для сорока тысяч других. Бильбо обернулся, его глаза сияли. В этот момент Торин окончательно перестал ждать «счета за услуги». Он просто был дома. Вечером в покои Торина без стука ввалились Фили и Кили. Оба выглядели так, будто только что вылезли из угольной шахты: лица в саже, одежда взъерошена. Кили с драматичным стоном рухнул прямо на ковер у камина. — Дядя... Бильбо... пощадите, — прохрипел он. — Я больше не могу пересчитывать все кладовые. Фили сел в кресло, тяжело вздыхая: — Дядя, скажи ему, пусть он вернет нас в караул! Мы лучше будем стоять на стенах, чем заниматься этой... арифметикой! Торин, сидевший на кровати, едва сдерживал улыбку, глядя на племянников. А Бильбо, невозмутимо помешивая чай, заметил: — Отличная работа, мальчики. Завтра я проверю ваши расчеты. А раз уж вы все пересчитали, то следующие переговоры с Дейлом на вас.